Готовый перевод My Medical Skills Make Me Supreme in Ancient Times / Искусство исцеления: Как я стал выше всех при дворе: Глава 19

Сидя в карете, направлявшейся в Монастырь Цзунгуан, Се Минцzэ испытывал весьма противоречивые чувства, особенно когда косился на сидевшего напротив неподвижного Чу Ли.

Будучи ваном, он не мог нормально залечивать раны в собственном поместье — какого чёрта его понесло куда-то тащиться? Монастырь Цзунгуан находился не то чтобы далеко от столицы, но и не близко. К тому же он взял с собой всего горстку людей. Неужели этот калека не боялся, что Император Чу Инь, узнав о его отравлении и о том, что он всё еще не сдох, напрямую пошлёт первоклассных мастеров? И тогда он, Се Минцзэ, превратится в самую обычную бедолажную рыбу, которая пострадает просто за компанию!

— Жена, проголодалась? В выдвижном ящичке столика припасены пирожные из Ресторана «Ипиньчжай», можешь перекусить, — Чу Ли изначально сидел с закрытыми глазами и предавался раздумьям. Его тело по-прежнему не слушалось, шевелиться могла лишь голова, так что почитать или заняться чем-то ещё он всё равно не мог, оставалось только отдыхать.

Однако с самого выезда из города прошло уже полчаса, а этот малый косился на него в лучшем случае раз десять.

Раз уж терпеть больше не было сил, то и не стоило себя сдерживать — лучше озадачить его хоть чем-нибудь.

Се Минцzэ, который к тому моменту уже мысленно высказал всё, что думал, только удивленно хмыкнул. Раздвинув дверцу столика, он обнаружил, что во всех многочисленных потайных ящичках хранится невероятное количество всевозможной снеди: чего там только не было!

*«Кого это Ли Сы обманывал, будто они бедствуют? Да здесь одних сластей на добрый десяток лянов серебра наберётся!»*

Или, может, из-за того, что он помог отыскать Божественного Врачевателя, его жалование и содержание взлетели до небес?

Всю оставшуюся дорогу мысли Се Минцzэ были заняты исключительно едой, а Чу Ли мог спокойно отдыхать с закрытыми глазами, не ощущая на себе больше чересчур назойливого взгляда. Спустя два часа процессия прибыла в Монастырь Цзунгуан.

Чу Ли не стал раскрывать свою истинную личность — настоятелю монастыря они представились просто заезжими столичными купцами, которые хотят пожертвовать немного денег на благовония и погостить пару дней.

Настоятель немедленно отдал распоряжения, но поскольку Ли Сы честно назвал количество прибывших людей без утайки, для них подготовили ровно три гостевых комнаты — одну главную и две поменьше.

Когда Се Минцzэ подкатил кресло Чу Ли к дверям главного покоя, он слегка опешил:

— Всего одна?

Ли Сы тут же пояснил:

— Нет, есть ещё две комнаты поменьше, в них разместимся мы шестеро подчиненных. А эта — для вас с ваном. Если что-то понадобится, мы в соседних комнатах, можете звать в любой момент.

Закончив говорить, он заметил странное выражение лица «госпожи»:

— Ваша светлость, что-то не так с размещением? Это же лучшие покои в Монастыре Цзунгуан.

Се Минцzэ молча перевёл взгляд:

— Да нет, забудь… пусть будет так.

В конце концов, они с Чу Ли уже делили постель, да и сейчас этот полуинвалид всё равно был не способен ни на какие подвиги — они максимум могли лежать под одним одеялом и вести целомудренные беседы. Просто он слишком привык спать один за последние пару дней, и перспектива снова делить кров с Чу Ли напомнила ему о том, что… манера спать у него, кажется, была не из лучших.

Чу Ли тоже молчаливо погрузился в раздумья — судя по всему, он отчетливо вспомнил эти чересчур бурные ночные позы.

Устроив Чу Ли, Се Минцzэ решил придумать предлог, чтобы отправиться во внутренний двор, отыскать настоятеля и слегка втереться к нему в доверие. Нельзя же просто так заявиться и потребовать четки! Настоятель вовсе не обязан их отдавать, так что сначала стоило разведать обстановку и понять, как лучше преподнести дары.

Завтра должна была прибыть Се Юйцзяо, поэтому требовалось хотя бы в общих чертах прояснить ситуацию.

Переодевшись, Се Минцzэ подошел к Чу Ли и мягко произнес:

— Супруг, ты столько времени провёл в дороге, должно быть, устал. Отдохни пока, а я пойду в передний двор — вознесу молитвы о твоем здравии и зажгу благовония.

Глядя на искренний и преданный взгляд Се Минцzэ, Чу Ли мысленно выделил лишь два слова: *патентованный лжец*.

Но виду он не подавал. Что ему оставалось делать с этим маленьким мошенником, который по совместительству являлся его спасителем? Приходилось лишь притворяться, будто он ничего не замечает.

Выход Се Минцzэ из покоев прошел на удивление гладко. Неспешно прогуливаясь, он направился к переднему двору. С собой он прихватил все серебряные банкноты — те, что изначально дали в качестве компенсации за замужество, и те пятьдесят тысяч лянов, что позже подкинула госпожа Сунь.

Конечно, говорить так о священном месте было не совсем благочестиво, но деньги способны заставить двигаться даже демонов. Точно так же… размер пожертвования на благовония напрямую определял отношение настоятеля.

Обычные паломники жили исключительно во внутреннем дворе, так что Се Минцzэ предстояло пересечь почти весь монастырь, чтобы добраться до курильниц в передней части. Пройдя по длинной крытой галерее, минуя круглую арку, он наконец вышел к переднему двору. Заметив неподалеку юного послушника, он подозвал его и осведомился, где можно найти настоятеля, попросив проводить себя под предлогом крупного пожертвования.

Услышав про щедрые дары, послушник немедленно преобразился и повел Се Минцzэ в тихий, уединенный уголок переднего двора.

Вокруг выбранного места росли густые бамбуковые рощи, смыкавшиеся плотным кольцом. Поскольку стоял знойный июнь, на улице было невыносимо душно, но стоило им приблизиться сюда, как сразу повеяло прохладой. Однако едва они миновали круглую арку и прошли и половины пути к внутреннему двору, как издалека заметили двух вооруженных саблями охранников, замерших у входа в павильон.

Се Минцzэ остолбенел. Очевидно, настоятель в этот момент принимал какого-то гостя, и визит Се Минцzэ оказался крайне несвоевременным — к тому же этот гость явно обладал весьма высоким положением.

Послушник ничего не подозревал и хотел было сделать еще пару шагов вперед, но вдруг откуда-то сверху бесшумно опустилось несколько таких же охранников в черном со стегаными саблями наголо. Они преградили путь, и лезвия клинков со звонком выскользнули из ножен:

— У настоятеля гости, этому паломнику лучше поискать другое место.

Се Минцzэ мысленно гадал, какая нелегкая принесла сюда столь важную персону в такой момент, но лезть на рожон он вовсе не собирался. Сохраняя бесстрастное выражение лица, он слегка кивнул, собираясь убираться восвояси.

В этот самый момент высокопоставленный гость, по всей видимости, уже закончил беседу с настоятелем. Двери покоев распахнулись, и оттуда появились седой старец-монах и красивый молодой мужчина в роскошных шелковых одеждах. Они о чем-то тихо переговаривались. Небрежно подняв взгляд, знатный господин столкнулся глазами с Се Минцzэ: сначала он замер, а затем по его лицу промелькнуло сложное, едва уловимое выражение.

— Шурин?

Се Минцzэ: *«…………»*

Что за проклятая, неистребимая карма! Почему этот Наследный принц преследует его повсюду?

Знай он, что в этакой глуши наткнется на Наследного принца, ни за что не стал бы оборачиваться и просто ушел бы. Но раз уж встреча состоялась, пришлось опустить глаза:

— Ваше Высочество.

Наследный принц уже торопливо шагнул к нему, замедлив шаг лишь на последних метрах. Его лицо выражало целую гамму сложных, меланхоличных чувств. Заметив, что стражники всё еще держат Се Минцzэ на мушке обнаженных клинков, он тут же взмахнул рукой:

— Все назад! Это Жена Девятого принца.

Охранники поспешно расступились, а Наследный принц преодолел последние шаги и оказался прямо перед Се Минцzэ.

Опасаясь, очевидно, посторонних ушей, он заговорил едва слышным шепотом:

— Шурин… почему ты здесь? — в этом вопросе смешались сложнейшие оттенки удивления и тоски.

Се Минцzэ совершенно не желал строить догадок, но физиономия этого типа была до того красноречивой, что казалось, будто тот вовсю вещает: *«Не ожидал, ох как не ожидал я, шурин, что твои чувства ко мне настолько глубоки! Ради того, чтобы хотя бы раз взглянуть на меня, ты не побоялся притащиться в такую глушь вслед за моим кортежем. Но мне суждено быть старшим братом, а тебе — женой моего брата, между нами всё предрешено…»*

Се Минцzэ мысленно вздохнул: *«Эй, брат, у тебя явно слишком бурная фантазия».*

Раньше он изображал из себя невинный белый лотос перед Наследным принцем исключительно ради того, чтобы попортить кровь Се Юйцзяо и выполнить случайное задание системы. Но сейчас никаких заданий не было — с чего бы ему тратить время на этого павлина?

Се Минцzэ вовремя взял слово:

— А что здесь делает Его Высочество Наследный принц? Какое совпадение. Мы с моим супругом прибыли сюда, чтобы помолиться о его здравии. А какова цель Вашего Высочества?

Наследный принц, еще мгновение назад переполненный горьким разочарованием вперемешку с умилением от столь глубоких чувств своего "шурина", внезапно услышал это: *«??»*

Шок оказался настолько силен, что Наследный принц даже не смог сдержать лицо и добрых полминуты тупо хлопал глазами:

— Девятый… тоже здесь?

Се Минцzэ невинно похлопал ресницами: *«А то как же?»*

Лицо Наследного принца сделалось еще более затейливым. Сопоставив все факты, Се Минцzэ едва удержался от смеха — помимо того, что этот принц страдал избытком самомнения, он, судя по всему, и впрямь искренне верил в то, что Се Минцzэ пылает к нему запретной страстью.

Наконец до Наследного принца дошло, что он всё не так понял. Его красивое лицо густо покраснело, он смущенно кашлянул и, заметив приближающегося настоятеля, поспешил сменить тему:

— Позвольте представить: это настоятель Монастыря Цзунгуан, а это — мой шурин, супруга Ли-вана.

Поскольку император Чу Инь так и не пожаловал Се Минцzэ никакого официального титула, временно его можно было называть лишь госпожой.

Тем не менее новость о том, что несколько дней назад Девятый принц взял себе в жены мужчину-супруга для отражения злых духов, уже гремела на весь столичный свет. Настоятель слегка удивился, но тут же сложил ладони у груди в приветственном жесте:

— Не ожидал, что столь почтенный гость — Жена Девятого принца. Амитабха.

Се Минцzэ с улыбкой ответил тем же, сложив ладони. Его взгляд невольно скользнул по широким рукавам настоятеля, которые слегка задрались при этом жесте, и на запястье старика блеснула нить четок — оставалось лишь гадать, та ли это самая реликвия, которую он искал.

Настоятель стоял довольно далеко, к тому же со всех сторон густо пахло бамбуком, заглушающим прочие запахи, так что с первого раза унюхать, исходит ли от четок слабый аромат, Се Минцzэ не смог.

Наследный принц быстро взял себя в руки:

— Раз уж шурин прибыл в Монастырь Цзунгуан ради молитвы, наши намерения совпадают. Я приехал сюда, чтобы зажечь негасимую лампаду за здравие Девятого, дабы он сумел благополучно преодолеть нынешнее испытание.

Се Минцzэ не удивился: в книге черным по белому было написано, что отношения Наследного принца с этим девятым братом складывались на редкость тепло, иначе Чу Ли ни за что не стал бы так легко расставаться с добытым ценой многолетних потов и крови военным знаком.

То, что Наследный принц побеспокоился зажечь лампаду за здравие Чу Ли, делало ему честь как брату. Жаль только, что к прежнему владельцу тела — постороннему человеку — он относился совсем иначе…

Се Минцzэ понимал, что в присутствии Наследного принца ему сегодня вряд ли удастся пообщаться с настоятелем с глазу на глаз. К счастью, Се Юйцзяо должна была приехать завтра, причем ближе к полудню, так что ему достаточно было навестить настоятеля ранним утром.

Се Минцzэ собрался откланяться, но Наследный принц неожиданно увязался за ним:

— Раз Девятый тоже здесь, я просто обязан навестить его.

Коль скоро Наследный принц изъявил желание проведать собственного брата, Се Минцzэ, разумеется, не мог чинить ему препятствий.

Однако, помимо выполнения миссий, ему до смерти надоедало возиться с Наследным принцем. Столь вялая и холодная реакция заставила Наследного принца почувствовать, что шурин… стал относиться к нему подозрительно прохладно. Неужели тот всё еще затаил обиду из-за истории со свадьбой-исцелением?

Всю дорогу до внутреннего двора они шли в полном молчании, а свита Наследного принца плелась позади на добрых несколько шагов. Когда они почти подошли к жилым покоям, Наследный принц наконец не выдержал, резко остановился, развернулся к Се Минцzэ лицом и выпалил:

— Шурин.

Он замер так внезапно, что Се Минцzэ чуть не врезался в него нос к носу, едва успев затормозить на самом краю:

— Что-то случилось, Ваше Высочество?

Се Минцzэ сейчас отчаянно ленился играть на публику, поэтому просто отвел взгляд, уставившись себе на носки сапог. Он скучал до зубовного скрежета и заранее мог предсказать каждое слово этого напыщенного индюка — тот наверняка начнет вещать, чтобы он бросил глупые надежды, зажил спокойной счастливой жизнью с его девятым братцем, а впредь они будут поддерживать исключительно родственные связи шурина и кронпринца…

Мысли Се Минцzэ унеслись куда-то далеко, а тем временем Наследный принц, долго и мучительно сбиравшийся с духом, наконец принял волевое решение:

— Шурин! Если ты на самом деле вовсе не желал выходить за Девятого… теперь, когда он очнулся благодаря обряду… если ты хочешь, я поговорю с ним. Я добьюсь того, чтобы вы разошлись миром и ты вновь обрел свободу!

Эти слова дались Наследному принцу с большим трудом, но мысли Се Минцzэ, витавшие где-то в облаках, от такой фразы мгновенно вернулись на грешную землю: *«??!»*

Погодите-ка… чего?! Что он сейчас услышал?!

Этот кадр… только что предложил ему развестись?!

Степень изумления Се Минцzэ была такова, что он даже забыл про свое недавнее решение не смотреть на Наследного принца. Резко вскинув голову, он не успел произнести и звука, как, переведя взгляд поверх плеча стоявшего к нему лицом принца, замер в полном оцепенении, уставившись на двоих людей, невесть откуда возникших у того за спиной: *«……»*

Ли Сы: *«???»*

Чу Ли: *«………………»*

http://bllate.org/book/26167/3133272

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь