Готовый перевод Prairie Fire / Степной пожар: Не упусти свою искру: Глава 5

Общение взрослых людей дается легко, в нем нет той детской застенчивости и медлительности, когда притираешься подолгу. Стоит вместе поужинать, пропустить по рюмочке — и вот вы уже старые знакомые.

Ся Юань и Тан Нин действительно столкнулись совершенно случайно: Ся Юань заметил Тан Нина, когда тот сидел в одиночестве и выпивал. Они и в самом деле были отлично знакомы: еще в студенческие годы хорошо ладили и после поддерживали связь. Тан Нин совершенно не подозревал о тех мыслях и чувствах, что некогда питал к нему Ся Юань, и тогда видел в нем лишь старшекурсника, который о нем заботился.

Ся Юань, разумеется, и не думал снова поднимать ту давнюю тему. Трепаться о пустяках за выпивкой со своими — милое дело, но заставлять самого виновника торжества узнавать о подобном было бы верной глупостью.

Если не считать Тао Сяодуна, все трое учились в медицинском, так что тем для разговора у них имелось в виду. Тао Сяодун всегда с большим уважением относился к врачам и высоко ценил эту профессию, а Тан Нин был человеком приятным во всех отношениях, так что они с Тао Сяодуном быстро сошлись и общались на равных, без всякой дистанции.

Когда Тао Сяодун хотел с кем-то сблизиться, он умел расположить к себе человека: проявлял участие ненавязчиво, легко и естественно. Он от природы обладал таким даром, еще с детства. Тянь И говорил про него: искренний, но при этом себе на уме. Обычно эти два качества не уживаются в одном человеке, но стоило им обоим проявиться в Тао Сяодуне, как он становился невероятно обаятельным и притягательным.

Ся Юань в свое время тоже честно поступил в медицинский институт, когда-то был круглым отличником, и большинство друзей и однокурсников, заведенных в университетские годы, в итоге стали врачами. Мало кто шел в их вуз без намерения лечить людей, а даже если кто и не стал врачом, то все равно, как и он сам, остался в фармацевтической сфере.

Ся Юань тоже мечтал в прошлом о врачебной карьере, тоже хотел приносить пользу медицине, но в конце концов все же выбрал более прагматичный путь. Алкоголь ударил в голову, и, вспомнив свои юношеские амбиции, он с сожалением вздохнул:

— Ошибся в одном — и покатилось... Если бы я тогда не ушел в фарму... Наверное, сейчас сидел бы тут с вами, я ведь тоже ангел в белом халате.

— Какой еще ангел в белом халате... — осадил его Тянь И. — С такими речами тебе хорошим доктором точно не быть, ангелы в белых халатах — это вообще-то про медсестер.

— А доктор — не ангел, что ли? — Ся Юань перевел взгляд на них двоих и покачал головой: — Как же здорово быть врачом: исцеляешь больных, спасаешь жизни, сплошная благодать.

Тянь И тут же возразил:

— Чего тут хорошего? Ничего, кроме мучений, усталости и вечных шишек.

Ся Юань нашел его слова унылыми и безрадостными, обвел взглядом стол и, остановившись на сидевшем рядом Тан Нине в рубашке, повернулся к Тянь И:

— Чего-то я не слышал, чтобы малыш Тан жаловался, будто врачом быть плохо.

Упомянутый Тан Нин моргнул, словно и вправду задумался на пару секунд, а затем едва заметно улыбнулся:

— Пожалуй, и правда ничего хорошего.

— Да как может быть плохо? Сколько людей ты спас? Сколько жизней вытащил из-под твоего скальпеля? Это великое дело, ребята.

Ся Юань чокнулся с каждым из них по очереди и приложился к своему бокалу.

Тан Нин поднес стакан к губам, пригубил, ненадолго задержал глоток во рту и опустил взгляд на собственные руки.

Руки у него были очень красивые, и Тао Сяодун тоже на них посмотрел.

Тянь И вздохнул:

— Всякий знает, каково это на своей шкуре. Когда завал, пашешь сутками напролет, выкладываешься до последнего дыхания, а в итоге чуть что — шишки летят на врачей, еще и суды бесконечные.

— Тогда бросай все и иди ко мне, медицинским оборудованием заниматься, — предложил Ся Юань.

Тянь И покачал головой:

— Не хочу.

Ся Юань хмыкнул:

— Вот то-то и оно, только перед нами и горазд жаловаться. Когда я звал тебя к красивой жизни и большим деньгам, ты все равно перся в свои нищие доктора, а теперь что зря языком мелешь.

Тянь И рассмеялся, осушил стакан до дна, и Ся Юань тут же налил ему снова. Тан Нин тоже улыбнулся, а Тао Сяодун заметил со стороны:

— Он с самого детства мечтал стать врачом и носить белый халат, доктор Тянь — человек идейный.

Тянь И ничего не ответил. И впрямь, когда столько лет упорно идешь к цели, обо всех трудностях и невзгодах знаешь наперед, еще до того, как по-настоящему наденешь белый халат. Но все равно ведь выбрал этот путь, все равно пошел по нему.

Никакой другой дороги и не было, все эти годы в мыслях жило только одно.

Разговор зашел случайно и, исчерпав себя, сам собой сошел на нет.

Затем пошли другие темы: вспоминали забавные или печальные случаи из больничной практики, говорили о чувствах и отношениях. Все, о чем они сегодня болтали, было закрытой темой для Тао Сяодуна, ему оставалось только слушать. Больницу он знал плохо, а в делах сердечных и вовсе не смыслил.

Тянь И встречался со своей женой почти десять лет, в позапрошлом году они поженились и жили душа в душу. Ся Юань был бывалым ловеласом, перекрутившим романы всех мыслимых и немыслимых видов. Тао Сяодуна тоже нельзя было назвать совсем уж невинным — в конце концов, ему уже перевалило за тридцать, и в таком возрасте заявлять, будто у тебя отроду никого не было, просто смешно. И все же он действительно дав ни с кем не сходился, всё не попадался подходящий человек.

Если разобраться, он просто не любил всю эту романтическую возню и считал ее лишней головной болью. При этом внешностью обладал приметной, взгляд у него всегда был лукавым, с прищуром — чертовски притягательный. От него так и веяло богемной свободой, но при этом рядом с ним по-прежнему никто не стоял, постоянной пары у него не было.

Денег куры не клюют, семьи нет — при такой жизни человек становится готовой мишенью, и молодые парни и девушки поневоле то и дело засматриваются в его сторону.Тао Сяодун, конечно, не страдал никакими странностями, просто за последние годы он явно прибавил в возрасте и всё сильнее чувствовал разрыв поколений с молодежью — сойтись с ними становилось трудно. О чем-то поговорить и то не получалось. По идее, он, человек творческий, занимающийся татуировкой, всегда находился на передовой моды и не должен был выглядеть этаким замшелым консерватором, но общаться с нынешней молодежью казалось слишком тяжело, да и терпения на это не хватало.

К тому же дел у него было по горло, а всё оставшееся время он почти целиком отдавал младшему брату, так что думать о чём-то другом просто не оставалось душевных сил.

— Сяо Тан и тот твой… всё еще хорошо ладят? — Сяо Юань очистил фисташку и спросил Тан Нина, отправляя её в рот.

В уголках глаз Тан Нина при улыбке залегала мягкая складка, он переспросил:

— Какой еще мой?

— Разве у тебя не постоянный человек? Вы всё еще в хороших отношениях? — поинтересовался Сяо Юань.

Тан Нин тоже взял фисташку, но чистить не стал — лишь слегка постучал ногтем по орешку, зажатому между пальцами. Помолчав немного, он всё же выдавил глухое:

— Нормально.

— Таким, как вы, можно только позавидовать — столько лет вместе и до сих пор ладят, — Сяо Юань рассуждал здраво, и в его словах не было ни тени какого-то скрытого подтекста. Все эти разговоры про несбыточную первую любовь — так, болтовня для красного словца. Сколько лет прошло, иные вещи нужны лишь для того, чтобы беречь память, никаких иных замыслов у него давно не осталось.

Тан Нин вообще был не особо разговорчив: если в начале вечера он еще поддерживал беседу, то теперь, стоило зайти на эту тему, замолчал. Сидевшие за столом были людьми тертыми и прожженными, стоило им переглянуться, как они тут же, совершенно естественно, сменили тему.

Что до сердечных дел — со стороны всегда чудится одно, а как там оно на самом деле, понимает лишь тот, кто в этом варится.

В тот день Тао Сяодун и Тан Нин сразу пришлись друг другу по душе, и перед самым уходом они обменялись контактами в WeChat.

Праздно болтая и выпивая до полуночи, хозяин заведения вызвал для всех трезвых водителей, и каждый благополучно добрался до дому. Тянь И веёл себя послушно, о возвращении домой даже не заикался и тихо-мирно поехал с Тао Сяодуном к нему. Даже изрядно захмелев, он не забыл про жену: сфотографировал квартиру Тао Сяодуна и отправил ей пьяное голосовое сообщение: «Жена, я у Сяодуна, ничего такого, честно».

Супруга ответила ему чуть позже, и по голосу было слышно, что она уже засыпает: «Чего среди ночи сообщения шлешь? Ладно, приводи себя в порядок и ложись спать, не куролесь там. У Сяодуна еще два младших брата, не разбуди парней».

Тянь И пообещал: «Ага, понял-понял».

Тао Сяодун просто швырнул его на диван и бросил возиться дальше. Приоткрыв дверь, он заглянул в комнату: Тао Хуайнань и Чи Чэн уже давно спали крепким сном. Тао Сяодун закрыл дверь, легонько пнул Тянь И носком ботинка, и тот, перевернувшись, завалился прямо в комнату Тао Сяодуна.

Убираться или принимать душ никто из них не стал. Оба набрались сверх меры, так что стыдить было некого — даже верхнюю одежду снимать не стали, так прямо в ней и вырубились.

У Тао Сяодуна график был более-менее свободным, накануне он уже предупредил клиента, что сегодня приедет попозже, так что вставать спозаранку ему было без надобности. А вот Тянь И — другое дело, ему предстояло вовремя появиться на рабочем месте, ровно в восемь утра он уже должен быть в своем рентгенологическом отделении.

Тао Хуайнань и Чи Чэн проснулись в шесть. Чи Чэн бросил взгляд на прихожую и заметил:

— Две пары обуви.

Тао Хуайнань тут же спросил:

— Дверь-то закрыли?

Чи Чэн ответил:

— Нет.

— Тогда пойдем проверим.

Чи Чэн заглянул внутрь, вернулся и сказал:

— Это брат Тянь И.

Хотя Тао Хуайнань ничего не видел, он всё равно моргнул и скомандовал:

— Иди ставь завтрак.

Чи Чэн отправился умываться и готовить еду, а Тао Хуайнань на ощупь пробрался в комнату Тао Сяодуна и принялся шарить руками по постели. Нащупав чью-то ногу, он слегка пощупал её — это оказался брат. Тогда он продолжил поиски. Тянь И проснулся оттого, что кто-то сжимал его щиколотку, заспанному стало щекотно, и он недовольно засопел.

— Брат Тянь И, вставай давай, вставай! — Тао Хуайнань принялся хлопать его по ноге.

Тянь И еще толком не пришел в себя, зажмурившись, он пробормотал:

— Который час…

Тао Хуайнань ответил:

— Уже шесть десять, шевелись!

Тянь И продолжал бормотать что-то невнятное:

— Успеваю…

— Ничего ты не успеваешь! Просыпайся же, ты где спишь-то, какой успеваешь! — Тао Хуайнань возобновил шлепки по его ноге. — На работу-то пойдешь?

Лишь спустя пару секунд Тянь И вдруг резко сел на кровати. Увидев перед собой Тао Хуайнаня с торчащими во все стороны виххрами, который продолжал его подгонять, он окончательно протрезвел. Телефона под рукой не оказалось, и он спросил:

— Сяонань, сколько времени?

— Шесть десять, вставай быстрее, — повторил Тао Хуайнань.

Тянь И выругался, вскинул ноги и вихрем перемахнул через Тао Сяодуна. Тот тоже проснулся — изначально Тао Сяодун и не думал подниматься так рано, но Тянь И принялся его толкать:

— Ты тоже давай вставай! Я без машины, отвезешь меня!

Тао Сяодун поморщился:

— Возьми мою машину, поезжай сам.

— Не буду я сам, мне её потом возвращаться тебе отдавать, а от тебя опять сюда ехать, тебе всё равно меня везти, давай быстрее! — выпалил Тянь И и уже выскочил из комнаты.

Тао Хуайнань к такому зрелищу давно привык — каждый раз, когда Тянь И ночевал у них, всё происходило по одному и тому же сценарию. Почему-то он вечно забывал поставить с вечера будильник пораньше и вечно устраивал здесь какую-то панику.

В конце концов Тао Сяодуну пришлось подниматься и везти его. В утренний час пик дорога к больнице, где работал Тянь И, стояла в глухих пробках. К счастью, этот район Тао Сяодун знал как свои пять пальцев и ведал всеми обходными путями, так что доставить Тянь И на место до восьми часов он всё же успел.

Тянь И работал в Третьей больнице и считался там весьма перспективным молодым врачом. Тао Сяодун бывал в Третьей больнице регулярно — он возил Тао Хуайнаня на плановые осмотры проверять глаза.

Всех здешних докторов Тао Сяодун глубоко уважал, каждый из них был мастером своего дела. Он хорошо знал здешние места и водил знакомство со многими врачами.

Поэтому, когда несколько дней спустя Сяо Юань обмолвился, что человек Тан Нина — это Тан Соянь, Тао Сяодун искренне удивился.

А уже потом, переварив услышанное и мысленно сопоставив обоих, припомнив их внешность и манеры, он одобрительно кивнул:

— Подходят друг другу.

http://bllate.org/book/26166/3133179