Готовый перевод The School Bully Can't Protect Me Anymore / Кто сказал, что школьного авторитета нельзя баловать?: Глава 8

Южное здание 4-го спального корпуса было 1-й столовой Второй школы. Слева от столовой находился спортивный площадку.

Когда они пришли туда, кое-кто уже выстроился в очередь.

Сегодня всё было необычно: обычно на утреннюю зарядку приходили только классный руководитель да завуч, а нынче — надо же! — пожаловали оба директора, и старший, и заместитель, а также множество учителей. Все они то и дело бросали взгляды в сторону входа на спортивную площадку.

Эта картина напоминала оживление перед прибытием какой-нибудь большой звезды.

Народу собралось слишком много, и Вэй Сюнь, испытывая нервозность, пошёл ещё медленнее.

Сюэ Лай ненадолго сбавил шаг, поджидая маленького глупышку.

Сюэ Лай нарочно приобнял Вэй Сюня за плечи, и они зашагали вместе, словно закадычные друзья.

Вэй Сюню хотелось отстраниться, но ему было неудобно: в конце концов, он только что съел чужой блинчик с яйцом. При таком скоплении народа ставить человека в неловкое положение казалось не слишком вежливым.

Стоял початок сентября, ещё сохранялось летнее тепло, и все ученики были одеты в летнюю форму.

Белоснежные футболки и тонкие брюки небесно-голубого цвета — на других они сидели так, будто те были послушными пай-мальчиками. Но на Сюэ Лае всё выглядело совсем иначе.

Его дерзкая, непокорная аура в сочетании с внушительным ростом создавали ощущение, будто разворачивается сцена из романа о том, как крутой мафиозный босс влюбился в меня.

Едва ступив на спортивную площадку, он вызвал взвизги у целой толпы девчонок.

Одноклассники из третьего класса, заметив, что Сюэ Лай ведет за собой паренька без школьной формы, тут же принялись перешептываться и обсуждать это.

Толстяк мысленно захлопал в ладоши: — Черт побери, а Брат Сюэ всё-таки крут! Едва появился, а уже подкатил к такому авторитету?

Ван Хунци издалека заметил паренька рядом с Сюэ Лаем: у того была чистая, аккуратная внешность — с первого взгляда было ясно, что перед ним старательный и уравновешенный ученик.

Глядя же на Сюэ Лая, он с каждой секундой всё больше хмурился — разве это похоже на ученика? Одет небрежно, пуговицы на рубашке даже не застёгнуты, весь вид какой-то развязный, ну вылитый уличный хулиган.

Ван Хунци подбежал на своих коротких ножках, с крайним недовольством зыркнул на Сюэ Лая, велев тому встать в строй, а затем расплылся в улыбке и обратился к Вэй Сюню: — Давай-давай, сегодня же первый день, бегать не будем, просто посмотрим пока.

Вэй Сюнь кивнул. Ван Хунци взял его за руку и повёл к трибуне для почётных гостей, где тот и встал среди учителей.

Учителя смотрели на него с таким пылом, что у Вэй Сюня от волнения даже запылал лоб, а щеки густо покраснели.

Мысленно он дал себе зарок: ни в коем случае нельзя прятаться, нужно разыскать Сяо Тяньтянь, ему необходимо привыкнуть к такой школьной жизни и постепенно побороть свою замкнутость.

Раздался свисток, началась утреннее построение и бег.

Поскольку сегодня присутствовали директора и преподаватели, а у кромки поля дежурили члены ученического совета с блокнотиками в руках, готовые в любой момент снять баллы, вся Вторая школа не смела филонить. Речёвки гремели так громко, что казалось, будто земля дрожит.

— Пятый класс, пятый класс! Стремимся к совершенству, едины сердцем, всегда первыми!

— Третий класс идет вперед, кто осмелится бросить вызов? Сметем всех на экзаменах, станем первыми во всем!

— Горные тигры, речные драконы, выпускной третий класс полон скрытых талантов!

— ...

Вэй Сюнь был ошеломлен. С трибуны открывался потрясающий обзор: внизу выстроились все восемьдесят четыре класса школы.

Каждый класс представлял собой отдельный квадрат, и при пробежке мимо трибун от них поднимался целый вихрь.

Даже просто смотреть на это было захватывающе — кровь в жилах закипала.

Директор на смеси диалекта и путунхуа похлопал Вэй Сюня по плечу и произнес: — Сынок, в нашей школе ничего такого особенного нет, кроме одного — вот эта тяга к учебе, её никто не сможет превзойти!

Вэй Сюнь не слишком хорошо всё понял, но решил, что просто улыбнуться будет правильнее всего.

Заместитель директора говорил на вполне чистом путунхуа: — Сюн-Сюн, какое впечатление у тебя о нашей школе?

Лицо Вэй Сюня слегка омрачилось — он терпеть не мог отвечать на вопросы. Ощущая на себе взгляды множества глаз, он всё же произнес фразу, которую заучил до автоматизма: — Ученики Второй школы очень отзывчивы.

Все вокруг весело рассмеялись.

Вэй Сюнь тяжело выдохнул.

Сюэ Лай на бегу размышлял: почему этот грубиян Старый Ван вдруг отступил от привычных правил и научился подлизываться?

Он решил, что должен превзойти Старого Вана и действовать еще решительнее! Переведённый ученик обязан оказаться на его стороне.

После утренней зарядки полагался урок для самостоятельного повторения — с шести десяти до семи десяти.

Вэй Сюнь вместе с Ван Хунци сходил в учительскую за учебниками; школьную форму, как сказали, выдадут лишь через несколько дней.

Ван Хунци завел Вэй Сюня в класс.

Этот класс произвел на Вэй Сюня сильное впечатление: в помещении стояло больше пятидесяти сторт, из-за чего пространство казалось ужасно тесным, а на каждой парте высились целые горного хребта учебники.

Если кто-то из учеников опускал голову на парту, рассмотреть его было совершенно невозможно — виднелась лишь макушка.

Обладавший зычным голосом Ван Хунци счел обстановку в классе слишком шумной. Ударив ладонью по учительскому столу, он рявкнул: — А ну тихо! К нам в класс перевелся новый ученик! Давайте поприветствуем его аплодисментами!

В тот же миг раздались оглушительные аплодисменты.

У Вэй Сюня невольно задрожали руки. Слишком много людей, и все они смотрят на него.

Ван Хунци похлопал Вэй Сюня по плечу и с неподдельной гордостью произнес: — Ну же, представься всем, чтобы ребята с тобой познакомились!

— Я... — Голос у Вэй Сюня был тихим, а в классе стоял такой шум, что его никто не услышал. В голове у него образовалась абсолютная пустота, от волнения он не мог выдавить из себя ни слова.

Аура гения учебы полностью затуманила глаза Ван Хунци, и он совершенно не заметил никаких странностей в поведении парня.

Сейчас учитель предавался собственным прекрасным фантазиям:

1. Средний балл третьего класса мгновенно поднимется со дна шести усиленных естественнонаучных классов параллели прямо на первое место!

2. Наличие в классе гения в качестве живого примера непременно подстегнет боевой дух учеников и заставит их учиться еще усерднее!

3. К тому же представится прекрасный повод показать этому наглецу Сюэ Лаю, что всегда найдется кто-то сильнее, и отбить у него охоту задирать нос. Ха-ха, наконец-то выпал шанс проучить этого сорванца!

Новый ученик стоял на возвышении прямой, как струна, только опустил голову и молчал; судя по всему, его поведение вовсе не было столь скандальным, как шептались вчера.

Кто-то подал голос, и весь класс тут же зашумел, подначивая новичка:

— Новый ученик, а ты где раньше учился?

— А-а-а, да какая разница, где он учился раньше, выглядит таким пай-мальчиком! Обожаю, просто обожаю!

— Новенький, говорят, ты умеешь драться? Против скольких можешь выстоять?

— А через забор перемахивать умеешь? На какую высоту можешь залезть?

— Новенький, а таланты у тебя есть? Покажи что-нибудь! Всех новичков заставляют выступать!

— ...

В этот момент раздался громкий стук, от которого даже у Ван Хунци на секунду зашлось сердце — он мгновенно вынырнул из своих сладостных мечтаний.

Оглядевшись в поисках источника звука, он снова обнаружил всё того же сорванца Сюэ Лая.

Опасаясь, что тот начнет балаган, Ван Хунци рявкнул: — Паршивец, а ну сел на место!

Сюэ Лай выпрямился во весь рост, зажав в руке свернутую в трубку книгу — именно ею он только что стукнул по парте с такой силой, что обложка казалась готовой переломиться.

Про себя Сюэ Лай подумал: оказывается, изображать крутого — дело рискованное, межпальцевый промежуток до чего же сильно болит!

Сохраняя суровое выражение лица, он бросил небрежно: — Вэй Сюнь.

Затем он указал на свободное место рядом с собой: — Иди сюда, твое место здесь.

В этот момент Толстяк остолбенел, а степень его восхищения Братом Сюэ поднялась на новую ступень: Вот это мощь! Как же круто он разыграл сцену властного генерального директора!

Ван Хунци уже собирался отчитать Сюэ Лая за очередную выходку, как вдруг увидел, что Вэй Сюнь уже сошел с помоста и направился к нужной парте.

Выплеснуть гнев не удалось, и тут взгляд учителя упал на пухлого паренька за партой Сюэ Лая: — Цин Рао!

Широким шагом Ван Хунци подлетел к нему и ухватил за ухо: — Совсем от рук отбился! Кто разрешал самовольно меняться местами?! Да еще и волосы покрасил? Нацепил эту копну мелких кудрей — собрался с бабушками на площади танцевать? Красиво, по-твоему?

— Учитель, ну почему вы сразу переходите на личности? — тихо пробормотал Толстяк. — Красиво ведь. Разве кто-то станет делать такую прическу, если она некрасива?

— Смекалистый какой нашелся, еще и спорить вздумал? — Ван Хунци разъярился не на шутку. — Чтобы к концу утреннего чтения волосы были нормального цвета! Иначе вызываю родителей!

Цин Рао взмолился о пощаде: — Ладно! Покрашу! Покрашу обратно!

Цин Рао снимал квартиру неподалеку от школы и имел пропуск для приходящих учеников, так что выходить за территорию ему было легко.

Его семья занималась горнодобывающей промышленностью, денег у них было куры не клюют. Когда он не смог поступить во Вторую школу по баллам, родители заплатили кому надо, чтобы его зачислили в усиленный класс — исключительно ради того, чтобы он был поближе к Брату Сюэ. Родители наивно полагали, что их сынок наконец возьмется за ум, и увеличили карманные расходы вдвое по сравнению с прошлым годом.

Его родители ничего на свете не боялись так сильно, как вызовов в школу.

Сам Толстяк тоже ничего не боялся, кроме вызова родителей.

Ван Хунци почувствовал некоторое облегчение и строго бросил Сюэ Лаю: — Паршивец, пуговицы на рубашке застегни!

— Хорошо, учитель. — Сюэ Лай охотно пообещал на словах, но с места так и не сдвинулся. Впрочем, хотя бы тон выдержал приличный.

Лицо Ван Хунци менялось мгновенно: стоило ему повернуться к Вэй Сюню, как во взгляде вновь появились терпение и забота: — Вэй Сюнь, учись спокойно, если что-то понадобится — сразу обращайся ко мне.

Вэй Сюнь кивнул.

У третьего и четвертого классов были одни и те же преподаватели, они считались классами-сестрами.

Этим утром на первом уроке шло китайский язык. Преподавательницей была как раз классная руководительница четвертого класса.

Она направлялась в класс и как раз столкнулась в дверях с выходившим Ван Хунци. Хотя ей было горько от того, что гения учебы перехватили у нее из-под носа, на людях она сохранила вежливую улыбку и произнесла: — Учитель Ван, мои поздравления.

Ван Хунци простодушно усмехнулся: — Полноте, не стоит благодарности.

Ли Ли объяснила материал, который нужно было заучить наизусть во время утреннего чтения, уселась за учительский стол и стала ждать, пока ученики начнут сдавать стихотворения.

Она то и дело бросала взгляды в сторону Вэй Сюня. Тот мальчик с невероятным усердием вчитывался в учебник, черты лица правильные, тонкие и интеллигентные — вырастет, так скольких же девчонок сведет с ума!

Она смотрела на него с белой завистью, и на сердце у нее скребли кошки: почему этот сокровище досталось не ее классу? Во всем виновата бесстыдная толстокожесть Ван Хунци. Впрочем, ладно, хоть учить Вэй Шэня ей всё равно довелось. Тьфу ты, ну надо же, какая красивая пара эти два мальчишки, загляденье просто.

Жизнь показала, что тяга к прекрасному не имеет возраста.

Вэй Сюнь опустил голову и тихо сказал: — Спасибо за помощь.

Голос его звучал едва слышно, вокруг весь класс вразнобой зубрил тексты. Он не знал, услышал ли его Сюэ Лай.

— Между друзьями не говорят спасибо, — Сюэ Лай не упускал ни единой возможности сблизиться с переведённым учеником.

Сама фраза между друзьями напомнила Вэй Сюню слова Сяо Тяньтянь о том, что никто на свете не станет относиться к тебе хорошо просто так. Больше он ничего не произнес и вновь углубился в чтение.

Сюэ Лай чувствовал себя старшим братом и держался с новичком так, будто они были давними знакомыми: — Два года старшей школы я буду тебя прикрывать, твоя задача — просто учиться в свое удовольствие.

Вэй Сюнь лишь вежливо улыбнулся в ответ.

Маленький сосед по парте явно старался держаться от него подальше. Сюэ Лай прекрасно это чувствовал, отчего ему вдруг стало любопытно.

Нарочно держится подальше от плохих парней?

Он подпер щеку левой рукой и, склонив голову, с неподдельным вниманием уставился на Вэй Сюня. Это был первый раз, когда он рассматривал нового соседа по-настоящему пристально.

Собеседник держал учебник в руках; пальцы у него были белые, с аккуратно подстриженными ногтями, длинные, а на кончиках при ярком солнечном свете проступали едва заметные голубоватые сосудики. Куда белее и нежнее, чем руки Лю Лили.

О чем он вообще думал вчера вечером, когда собирался лезть через забор в ремонтную мастерскую? Разве можно такими руками карабкаться по стенам? К тому же руки казались слишком хрупкими — как он вообще мог перемахнуть через ограду?

Лю Лили была старостой класса по китайскому языку, девушкой из самой настоящей интеллигентной семьи. Она жила в центре города, и после занятий ее всегда забирала личная машина.

Внешностью она не блистала, выглядела совершенно обычно и была молчаливой. Зато она умела играть на фортепиано, и ее тонкие, гладкие пальцы, шустро порхающие по клавишам, производили поистине потрясающее впечатление.

Во время недавнего школьного концерта Лю Лили привезла из дома пианино, вышла на сцену в белом тюлевом платьице, и под лучами софитов стала похожа на принцессу из сказки. Она была бесспорной первой красавицей их третьего класса.

А вот Вэй Сюнь выглядел иначе: ему даже не нужно было играть на пианино, чтобы походить на принца. Даже несмотря на то, что на его одежде уже разошелся шов.

Ровно на два дюйма ниже подмышки нитки распустились. С дешевой одеждой вечно так — никакого качества.

Если вы друзья, нельзя просто так смотреть, как у твоего товарища рвется одежда и он позорится! А уж если взялся его прикрывать, тем более нельзя допускать подобного!

Сюэ Лай хотел сказать об этом прямо, но их отношения оставались слишком хрупкими — если подсчитать, они были знакомы всего сутки, и до такой степени близости дело еще не дошло. Поэтому он принялся лихорадочно соображать, как бы так намекнуть соседу на порванную одежду, чтобы не задеть его самолюбие.

Сам же сосед в этот момент книгу не читал — он аккуратно выводил свое имя на форзацах новых учебников. Почерк был резким, а последние штрихи в иероглифе Сюн с его вертикальным крюком и точкой прямо-таки дышали неукротимой спесивой гордостью.

Сразу видно, что человек вложил немало труда.

Нащупав тему для разговора, Сюэ Лай заговорил: — У тебя очень красивый почерк.

Вэй Сюнь, заметив обращенный к нему взгляд, от неожиданности слегка вздрогнул, рука дрогнула, и вертикальный крюк с точкой получились смазанными, изогнутыми, напоминая двух заблудившихся головастиков. Он закусил нижнюю губу, отвернулся и заметил у Сюэ Лая выражение лица человека, страдающего тяжелым запором.

В этот момент Сяо Лая осенила блестящая идея: он может заставить шов соседа разойтись еще сильнее, а потом сделать вид, будто ничего не заметил, чтобы тот обнаружил прореху сам!

С этой мыслью он поднял руку и изобразил, будто сладко потягивается, разминая плечи и шею: — Ты тоже потянись давай, очень приятно поделать упражнения ранним утром.

В классе находилось слишком много народа, и Вэй Сюню этот жест показался нелепым, так что он просто покачал головой, давая понять, что участвовать не намерен.

— Попробуй, правда! Кровообращение улучшится, даже в голове прояснится, это здорово помогает запоминать текст, куда лучше пойдет учеба, — не сдавался Сюэ Лай, находя для своих действий самые благовидные оправдания. При этом он продолжал демонстрировать упражнение на собственном примере.

Вэй Сюнь упрямо мотал головой.

Толстяк как раз повернулся назад и уставился на двух сидевших позади него крупных авторитетов. Один изображал утреннюю гимнастику для младшеклассников, а второй разминал шею как пожилой пенсионер: — Брат Сюэ! Вы чем тут занимаетесь? Соревнуетесь, кто глупее выглядит?

Ли Ли давным-давно заметила возню в том углу, зажала в пальцах кусочек мела и швырнула прямо в Толстяка: — Цин Рао, выучил? А ну-ка, встань и расскажи учителю!

Толстяк почесал затылок, расплылся в улыбке и выдал ответ Не выучил с таким безмятежно-искренним видом: — Только что знал, да вы меня испугали, и всё из головы вылетело!

Ли Ли покачала головой: до чего же забавный этот ребенок.

Их поток делился на профили как раз в самом начале второго полугодия первого года старшей школы, так что в начале второго года классы уже не переформировывали.

У семьи Толстяка были деньги, и преподаватели профильных предметов до сих пор отлично помнили тот день, когда его отец привел сына в усиленный класс.

Отец был с толстой золотой цепью на шее и часами на запястье, при встрече норовил каждому сунуть в руки грецкие орехи для разминания пальцев и приговаривал: — Парень он у меня избалованный, ветер в голове, до учебы охоты нет. Пусть учится как хочет, не нужно слишком строго с ним обращаться. Привели мы его сюда просто ради того, чтобы проникся атмосферой учебы. Главное — не убивайте в моем сыне природную искру. И упаси вас бог вызывать меня в школу из-за учебы!

Сюэ Лай тогда тоже пообещал, что не позволит маленькому Толстяку портить общую успеваемость класса, а сколько баллов тот упустит — он лично вернет.

С тех пор учителя особенно не наседали на парня.

Однако практика показала, что Ван Хунци вляпался по полной программе. Из шести усиленных классов третий неизменно плелся в хвосте, а по итогам экзаменов за прошлый семестр даже умудрился пропустить вперед обычные классы.

Немного погодя Толстяк полностью развернулся к ним лицом, закинув лохматую голову на невысокую стопку книг на парте Сюэ Лая: — Брат Сюэ, пацаны в чате пишут, что хотят собраться вместе...

Сюэ Лай кивнул: — Без проблем, сегодня вечером на старом месте, в караоке-клубе Конфетка.

На лице Толстяка появилось страдальческое выражение: — Может, не надо? Караоке нам нынче не по карману.

— Какое еще не надо? Это тимбилдинг, укрепление командного духа, понимаешь? Соберемся в Конфетке, братство никогда не распадется!

Толстяк забормотал: — Понимаю, понимаю...

Утреннее чтение подошло к концу едва ли не быстрее, чем обычно. Стоило прозвенеть звонку, как Толстяк со всех ног бросился стричься. Ученики поодиночке и группами потянулись в столовую за завтраком.

Сюэ Лай заметил, как Вэй Сюнь молча извлек из рюкзака половину блинчика с яйцом. Он вновь подумал о том, насколько же бедно живет этот парень.

Ладно еще одежда, но ведь он в самом разгар периода роста, а питается половинкой порции за два приема? Разве он не хочет вырасти?

Пока... тот не поднялся во весь рост, продемонстрировав рост, практически не уступающий его собственному.

Сюэ Лай умолк: и впрямь, языком молоть — не мешки ворочать.

http://bllate.org/book/26145/3131170