Готовый перевод The Stand-in and the Original Got Together / Замена: Как я соблазнил оригинал: Глава 8

Сюэ Я утверждал, что считает Хэ Сюйланя старшим братом, но это была лишь ложь. Однако, услышав в ответ, что Хэ Сюйлань тоже находит его родным человеком при встрече, он невольно удивился.

С чего бы Хэ Сюйланю чувствовать с ним родство? Неужели тот тоже его обманывает? Или Хэ Сюйлань и вправду так наивен, что верит кому угодно?

Поразмыслив немного, Сюэ Я всё же покачал головой:

— Хоть слуга и чувствует близость к Вашему Величеству, но сметь приближаться к нему не посмеет. Вы — облака, а слуга — грязь. Между облаками и землей — пропасть, и о большем я не смею и мечтать.

Лицо Хэ Сюйланя стало чуть строже:

— Я никогда не сужу людей по их происхождению. Если тебе действительно так страшно, возвращайся назад.

Но разве Сюэ Я хотел уходить? Если уйти сейчас, второй такой прекрасной возможности приблизиться к Хэ Сюйланю уже не представится. Поэтому он торопливо поднялся с колен:

— Раз так, то этот слуга осмелится быть ближе к Вашему Величеству, и я лишь надеюсь, что вы не рассердитесь на меня.

Заметив, что Хэ Сюйлань кивнул, Сюэ Я не удержался от короткого торжества. Он и помыслить не мог, что Хэ Сюйлань окажется настолько доверчивым. Во время первых двух встреч он до смерти боялся его, полагая, что тот — человек железной воли. Теперь же выходило, что Хэ Сюйлань — обычный избалованный аристократ, который толком не видел жизни, но которому посчастливилось быть выбранным для отведения беды от императора и взойти на вершину власти, став Вдовствующей императрицей, над которой лишь один правитель.

Раз он так легковерлен, разве нельзя прибрать его к рукам?

Если ему удастся подчинить Хэ Сюйланя своему влиянию, дело станет куда проще. Занять его место — чего еще желать, этот день не за горами.

Чем больше Сюэ Я думал об этом, тем сильнее радовался, и улыбку в его глазах уже невозможно было скрыть. В этот момент Хэ Сюйлань взглянул на него и тут же заметил это выражение. Встретившись с ним взглядом, Сюэ Я испуганно замер и, судорожно соображая, как бы всё исправить, вдруг услышал легкий смешок Хэ Сюйланя:

— Ты так рад сидеть рядом со мной?

— Раз уж слуга удостоился чести сидеть подле Вашего Величества, то, конечно же, я очень рад, — отвечая, Сюэ Я украдкой вытер о края одежды вспотевшие ладони.

Радоваться было рано — он еще не заслужил доверия Хэ Сюйланя.

Бросив взгляд на длинную скамью, где сидел Хэ Сюйлань, Сюэ Я подумал, что тоже мог бы присесть рядом, но кто знает, не заденет ли он ненароком собеседника. Поколебавшись, он снова подал голос:

— Ваше Величество, слуга правда может сидеть рядом с вами?

Хэ Сюйлань уже не смотрел на него, целиком погруженный в мысли о цине, и на вопрос лишь слегка кивнул. Сюэ Я осторожно опустился на край, не смея садиться слишком близко.

Вскоре из-под пальцев Хэ Сюйланя полились мягкие, чарующие звуки мелодии.

Сюэ Я намеревался слушать со всем вниманием, чтобы потом как следует польстить ему, но чем дольше звучала музыка, тем сильнее его клонило в сон. Голова уже почти падала на цинь, как вдруг Хэ Сюйлань с молниеносной быстротой оттолкнул инструмент в сторону. Сюэ Я со всего маху уткнулся лбом прямо в стол, так что аж зашипел от боли — и вмиг окончательно протрезвел.

Потирая ушибленный висок и глядя на отодвинутый цинь, он только теперь осознал, что натворил. Сюэ Я тут же опустил руки, поднялся, опустился на колени и, низко склонив голову, принялся каяться:

— Слуга… слуга не со зла! Слуга подумал, что Ваше Величество играет так прекрасно, и…

Он застрял на слове «и», не зная, как закончить мысль, и повисла неловкая пауза. Но отношение Хэ Сюйланя к нему оказалось удивительно мягким. Тот неожиданно произнес:

— Разве ты не назвал меня старшим братом? Младшему брату уснуть перед лицом старшего — не такое уж великое преступление.

Услышав это, Сюэ Я изумился. Низко опустив голову, он несколько раз моргнул, прежде чем выдавить:

— Я не смею.

— Не смеешь? Выходит, твои слова о том, что ты видишь во мне старшего брата — ложь?

Голос Хэ Сюйланя резко упал, отчего Сюэ Я испуганно вскинул голову:

— Нет-нет, слуга вовсе не это имел в виду! Слуга хотел сказать… что в душе почитает Ваше Величество как старшего брата. Хоть мне и безумно хочется быть ближе, я не смею этого делать: во-первых, боюсь проявить неуважение, а во-вторых, если кто-нибудь узнает, непременно станет злословить, будто я зарился на чужое величие в надежде возвыситься.

Хэ Сюйлань слегка нахмурил брови и спустя мгновение тихо проговорил:

— Ничего страшного, другие об этом не узнают. Можешь звать меня братом с глазу на глаз.

В глазах Сюэ Я мелькнул огонек:

— Брат… я не смею звать вас просто братом. Могу ли я называть вас старшим братом-императрицей?

Это обращение показалось Хэ Сюйланю забавным, он на секунду замялся и едва заметно кивнул.

В тот день, возвращаясь обратно, Сюэ Я ступал как в тумане — в его голове неотступно крутился Хэ Сюйлань. В какой же семье нужно вырасти, чтобы сохранить такую наивность? Стоило немного польстить ему, как он тут же разрешил называть себя братом.

Если бы у столь чистого человека не было смазливого личика и счастливой судьбы, его бы давно сожрали с потрохами, не оставив и костей.

Размышляя об этом, Сюэ Я испытывал некоторое смятение. Изначально его целью было во что бы то ни стало вытеснить Хэ Сюйланя, но теперь, видя его простодушие, он чувствовал, что рука не поднимается причинить ему вред. Однако жалость к другому означала собственную погибель — к тому же, пока жив Хэ Сюйлань, ему никогда не видать желанного богатства и почестей.

Как же всё запутано.

Вернувшись во Дворец Фэнжуй, Сюэ Я продолжал думать о Хэ Сюйлане, пока не пришел с докладом к Цуй Линцзину.

— Открыла ли Вдовствующая императрица парчовую шкатулку? — Цуй Линцзин все еще был занят проверкой государственных докладов.

Сюэ Я покачал головой.

Цуй Линцзин на мгновение замер и переспросил:

— И что же сказал Вдовствующая императрица, когда ты передал шкатулку?

— Ничего не сказал.

Сюэ Я нарочно тянул время, говоря настолько медленно, что Цуй Линцзин нетерпеливо поднял голову — и в тот же миг заметил красное пятно на его виске.

Кожа у Сюэ Я была светлой, стоило где-нибудь слегка удариться, как тут же выступало яркое пятно, которое долго не проходило.

Выражение лица Цуй Линцзина мгновенно изменилось:

— Что у тебя со лбом?

Сюэ Я торопливо прикрыл ушиб ладонью:

— Лоб… да ничего особенного, просто… просто случайно ударился.

— Как это — случайно ударился? — ответ явно не удовлетворил Цуй Линцзина.

Сюэ Я забормотал в ответ:

— Находясь рядом с Вашего Величеством, я… я… — не договорив, он рухнул на колени. — Во всем виноват лишь этот слуга, случившееся никоим образом не касается Вашего Величества!

Произнося эти слова, Сюэ Я мысленно просил у Хэ Сюйланя прощения: у него не было выбора, ведь человек не думает о себе лишь тогда, когда от него отворачиваются боги. Даже если Цуй Линцзин станет питать отвращение к Хэ Сюйланю, тот всё равно останется Вдовствующей императрицей. В конце концов, за спиной Хэ Сюйланя стоял сильный род, способный обеспечить ему сытую и безопасную жизнь, в то время как у него самого не было ничего, и в конце концов его бы просто лишили жизни.

Цуй Линцзин долго молчал после его слов. Излишняя тишина заставила Сюэ Я испугаться, не проговорился ли он, но здравый смысл подсказывал, что он всё сделал правильно, четко отделив свою травму от Хэ Сюйланя.

Спустя неопределенное время он услышал голос Цуй Линцзина:

— Ступай.

Сюэ Я хотел поднять голову и заглянуть в лицо Цуй Линцзину, но не смел, поэтому послушно попятился назад. А когда вернулся в свою комнату, то обнаружил, что его евнушеское платье исчезло. Вместо него повсюду висели разноцветные женские платья с высокими лифами, на столике красовались заколки, нефритовые подвески для волос, а также румяна и пудра.

Более того, в комнате его поджидала пожилая наставница-нянька.

Увидев его, она сразу объяснила цель своего визита. Оказывается, она должна обучить Сюэ Я искусству макияжа и придворному этикету, и отныне ему больше не придется выполнять тяжелую работу евнухов.

— Какую же работу мне тогда поручат? — лицо Сюэ Я побелело.

Нянька ответила:

— Что прикажет Ваше Величество, то и будешь делать.

Сюэ Я терпеть не мог женские платья, но сопротивляться было бесполезно. Оставалось лишь карабкаться наверх: только если Цуй Линцзин всерьез увлечется им, у него появится право голоса.

Следующие несколько дней Сюэ Я только и делал, что учился наносить макияж и укладывать волосы. Нянька, поначалу относившаяся к нему сурово и холодно, в конце концов начала хвалить его за сообразительность. Но от этих похвал Сюэ Я было не до радости: какой мужчина обрадуется комплиментам по поводу своего таланта в женских уборах?

Спустя несколько дней тренировок Сюэ Я уже ловко сооружал на голове замысловатые прически. В тот день, нарядившись в женское платье и завершив приготовления, он вместе с наставницей направился к покоям Цуй Линцзина.

Придворные шепнули им, что император беседует с канцлером, и им велели подождать у дверей главного зала. Услышав имя канцлера, Сюэ Я изменился в лице.

Инь Цинсюань?

Он видел этого человека во сне, правда, лицо тогда разглядеть не удалось — он знал лишь то, что тот занимал пост канцлера и относился к нему далеко не лучшим образом.

Пока он предавался тревожным мыслям, двери зала отворились, и кто-то вышел наружу.

Поддавшись любопытству, Сюэ Я поднял глаза на порог, но стоило ему взглянуть туда, как стоявшая рядом наставница резко дернула его за рукав и прошипела на ухо:

— Опусти голову и поклонись!

Сюэ Я пришлось подчиниться, так что лица Инь Цинсюаня он толком не разглядел — перед его глазами промелькнул лишь подол глубоко-синего чиновничьего халата.

Когда разрешили выпрямиться, он украдком бросил быстрый взгляд на удаляющегося человека: фигура у того была стройной и подтянутой. Спрятав глаза, он последовал за наставницей внутрь главного зала.

Едва переступив порог, Сюэ Я почувствовал, что атмосфера здесь какая-то напряженная. И впрямь: после того как они с наставницей отдали положенные почести, Цуй Линцзин долго молчал, прежде чем наконец соизволить открыть рот, велев наставнице удалиться.

В следующее мгновение в просторном зале остались лишь сидевший на троне Цуй Линцзин и коленопреклоненный Сюэ Я.

Сюэ Я чувствовал, что Цуй Линцзин снова намерен сорвать на нем зло, и замер, боясь даже вздохнуть. Вскоре посмертный шорох шагов — Цуй Линцзин поднялся с драконьего трона и направился прямо к нему.

— Подними голову, — раздался приказ, и в поле зрения Сюэ Я попали императорские сапоги.

Не смея ослушаться, он поспешно поднял подбородок, на сей раз строго следя за тем, чтобы не улыбаться. Он думал, что если император не ударит его, то наверняка станет бранить, но неожиданно Цуй Линцзин замер на полуслове.

Неужели сегодняшний макияж оказался неудачным?

Но ведь наставница утверждала, что всё выглядит прекрасно.

Охваченный дурными предчувствиями, Сюэ Я напрягся, а Цуй Линцзин вдруг отвернулся, и молодая фигура правителя на миг странно затвердела. Помолчав секунду, он неожиданно бросил:

— Сегодня ты пойдешь со Мной к Вдовствующей императрице.

Дворец Нинфу.

Цуй Линцзин с мрачным видом смотрел на Хэ Сюйланя, который неторопливо потягивал чай, однако вскоре первым нарушил молчание:

— Второй отец, Мне кажется, затевать отбор невест еще слишком рано.

Хэ Сюйлань спокойно ответил:

— В твои годы покойный император уже взял в жены одну императрицу, двух наложниц и четырех благородных госпож.

— Но девицы с портретов, что прислало Министерство ритуалов, — сущие пустышки, ни одна из них не сравнится красотой даже с маленьким слугой из Моего окружения, — говоря это, Цуй Линцзин перевел взгляд на стоявшего у входа Сюэ Я.

Разговаривали они тихо, так что снаружи ничего не было слышно.

Хэ Сюйлань никак не отреагировал на его слова, зато Цуй Линцзин продолжил:

— Второй отец, как по-твоему, хорош ли он собой?

Сюэ Я понятия не имел, о чем они беседовали с Хэ Сюйланем. Во всяком случае, стоило Цуй Линцзину вернуться во дворец, как на него снова нападало безумие: он принялся громить вещи и пить вино. Отогнав всех слуг, он оставил в покоях только Сюэ Я, который от страха забился в самый темный угол и боялся шевельнуться.

Но Цуй Линцзин не собирался оставлять его в покое. Внезапно он вытащил Сюэ Я из укрытия, схватил кубок и силой влил ему вино в рот. Расправившись с этим, он вцепился мертвой хваткой в запястье юноши, а в его взгляде промелькнуло нечто свирепое:

— Вместо того чтобы впервые делить ложе с незнакомой девицей, лучше сделай это со Мной.

Пусть слова звучали сбивчиво, Сюэ Я прекрасно всё расслышал.

Цуй Линцзин возжелал его.

Инстинктивно Сюэ Я хотел отказаться, но тут же подумал: а что, если он действительно разделит ложе с Цуй Линцзином? Разве после этого над ним будут постоянно измываться и бить? Быть может, появится шанс навсегда вытеснить Хэ Сюйланя из сердца императора.

Судя по тому сне, он ведь так и остался обычным слугой при императоре, так и не добравшись до драконьего ложа.

Возможность взлететь до небес была прямо перед ним, и сердце Сюэ Я забилось чаще. А Цуй Линцзин, высказавшись, качнулся назад — похоже, вино всё же ударило ему в голову. Заметив это, Сюэ Я поспешно подхватил его под руку и мягким голосом произнес:

— Позвольте слуге проводить Ваше Величество на ложе.

Цуй Линцзин молча прикрыл глаза. Сюэ Я по собственной воле поволок его во внутренние покои. Хоть император и казался тощим, поддерживать его было тяжело: от напряжения у Сюэ Я онемело все плечо, но кое-как он всё же дотащил его до кровати и уложил.

Несмотря на странный нрав, черты лица у Цуй Линцзина были тонкими и красивыми, а с возрастом он наверняка станет еще привлекательнее. При свете тусклых свечей Сюэ Я разглядывал правителя: тот казался крепко заснувшим, его глаза были закрыты, а сам он лежал без движения.

Сжав зубы, Сюэ Я протянул дрожащую руку к собственному поясу. Дернув за тесемку, он распахнул верхнюю одежду — под ней оставалось лишь легкое платье без рукавов с высокой талией. Встав на колени прямо на драконьем ложе, он уже собирался забраться под одеяло, как снаружи послышался какой-то шорох.

От испуга у Сюэ Я чуть душа в пятки не ушла. Он кубарем скатился с кровати, подобрал с пола верхнюю одежду, кое-как накинул ее на плечи и бросился в главную комнату — но не успел он добежать, как двери распахнулись.

На пороге стоял Хэ Сюйлань.

Бросив один-единственный взгляд на растрепанного Сюэ Я, Хэ Сюйлань помрачнел лицом и резко бросил следовавшей за ним страже:

— Вон отсюда!

Придворные поспешно удалились. Шагнув в покои, Хэ Сюйлань еще ничего не успел сказать, как Сюэ Я бросился к нему, со слезами в голосе обхватив за колени:

— Старший брат-императрица, спасите! Император он… он…

Это было решение, принятое Сюэ Я с молниеносной быстротой: если Хэ Сюйлань узнает, что он сам пытался соблазнить императора, его прикажут забить до смерти — умышленное совращение сына Неба каралось смертью.

Сейчас же Цуй Линцзин пьян до бесчувствия, так что, свалив всю вину на него, можно было попытаться выкрутиться.

От автора:

Первое правило зеленого чая: завязывай нужные знакомства.

Второе правило зеленого чая: я во всем виноват сам, он тут совершенно ни при чем (пожалуйста, не сердись на него).

Третье правило зеленого чая: я и не думал соблазнять, это он меня силой…

Сюэ Я: Братец такой наивный дурачок, он обязательно мне поверит!

Цуй Линцзин: …

http://bllate.org/book/26141/3130826