Готовый перевод The Vast Jianghu / Мир велик, а я просто хочу покрасоваться: Глава 4

Место, где Божественный врач Цзян принимал пациентов, находилось в Башне Черной Чешуи.

В цзянху практически никто не знал о его близких дружеских отношениях с Ли Сюем. Все лишь поговаривали, что Искусный Врач скитается по всему свету и его следы трудно отыскать, а что до его нрава и характера — тут мнения у всех расходились, и не было единого ответа.

За последние несколько дней Чжу Яньинь начитался множества цзянхуских романов, в которых все исцеляющие лекари были донельзя свирепыми и при малейшем несогласии грозили пациентам то импотенцией, то облысением. Это заставило его изрядно понервничать — он смертельно боялся, что Божественный врач Цзян окажется из того же теста, а потому ломал голову над тем, не раздобыть ли ему каких-нибудь редких горных деликатесов или целебных снадобий в подарок, ведь вроде как в народе говорят: не бьют того, кто с даром идет.

Чжу Сяосуй бережно разгладил складки на его одежде:

— Время еще раннее, может, я сопровожу молодого господина в лавку сушеных товаров?

Чжу Яньинь взял со стола шляпу, и стоило дуновению ветра коснуться их, как длинная вуаль затрепетала во все стороны.

Стоило им выйти на улицу, как взгляды проходящих мимо людей из цзянху тут же устремились на него. Передаваясь за ночь из уст в уста по цепочке слухов, эта история сплела между вторым молодым господином Чжу и главой павильона Ли такую неразрывную и запутанную связь, что они, казалось, поклялись не родиться в один день и час, но умереть в один день и час; короче говоря, изнанка этой истории потрясала воображение.

Чжу Сяосуй возмутился:

— Почему эти люди снова пялятся на нас?

Чжу Яньинь ответил: пялятся — значит, так и надо, ведь все остальные одеты в крепкие короткие куртки для путешествий, и только я облачен в три-пять слоев цзяннаньской узорчатой парчи, укрытый тобой с ног до головы. Выбиваясь из общего вида, я неминуемо привлекаю к себе внимание; пожалуй, завтра стоит сменить наряд на что-нибудь более легкое.

Чжу Сяосуй запротестовал:

— …Ни в коем случае, молодой господин не может носить грубые пеньковые одежды, нельзя ронять достоинство Клана Чжу из Цзяннани!

Снаружи только что взошло утреннее солнце, и его теплые лучи сквозь пелену пыли и тумана ласкали просторы темных, покрытых сажей крепостных стен и домов. Цзиньчэн выглядел массивным и незыблемым; будь то жилые строения или повозки — всё здесь было выветрено и покрыто патиной суровых пустынных ветров, отчего казалось удивительно пестрым и древним. Поэтому, когда кто-то смотрел на город сверху вниз с высокой башни, единственным ярким и живым пятном в поле зрения оставался чинно шествующий по длинной улице, укутанный в узорчатый шелк, белоснежный и надменный второй молодой господин Чжу.

Простые люди смотрели на него.

Люди из цзянху смотрели на него.

Шпионы Секты Демонов тоже смотрели на него.

Союз Улинь шумно и помпезно собирался выступить в походе против Дворца Пылающего Огня, и Читянь, разумеется, не собирался сидеть сложа руки, заранее заслав своих людей в Цзиньчэн. Сейчас они прятались в тени, не отрывая глаз и не моргая глядя на лавку сушеных товаров. Чжу Яньинь уже долго перебирал товары, но все ему было не по вкусу, и лавочник, почтительно кланяясь, попросил его присесть и подождать, а сам стрелой помчался к хозяину за лучшим товаром.

Это еще больше укрепило шпионов Секты Демонов в их догадках: разлетевшиеся со вчерашнего вечера горячие слухи определенно имели под собой почву, и между Чжу Яньинем и Ли Сюем наверняка существовали некие тайные отношения, иначе с чего бы все вокруг относились к нему с таким почтением?

В Башне Черной Чешуи Божественный врач Цзян как раз готовился разложить медицинский сундучок на вторую половину дня. Ли Сюй недобро поглядел на него:

— Чего ты ухмыляешься?

Божественный врач Цзян ответил: я и не ухмыляюсь вовсе, ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха.

Суставы больших пальцев Ли Сюя хрустнули, и Меч Сян Цзюнь наполовину выскользнул из ножен.

Божественный врач Цзян поднял руки в знак капитуляции и решил больше не скрывать своих мыслей:

— Каким же умом надо обладать, чтобы придумать те сплетни, что ходят снаружи?

Впервые услышав об этом от теневых стражей, он едва не прослезился от смеха. Ли Сюй же нашел это вовсе не смежным, сам приволок стул и сел:

— Когда он придет?

— Кто?

— Чжу Яньинь.

— Полагаю, скоро, — ответил Божественный врач Цзян, и только после этого до него дошел весь смысл вопроса. — Что, неужели ты и вправду подозреваешь, что с этим человеком что-то не так?

Не успел затихнуть его голос, как вбежал подчиненный с докладом: он сообщил, что соглядатай Дворец Пылающего Огня по пятам следует за Чжу Яньинем и судя по всему, уходить не собирается.

Божественный врач Цзян переспросил:

— Были ли между ними какие-то контакты?

— Никаких, — ответил подчиненный. — Второй молодой господин Чжу еще спозаранку отправился на улицу Хуян, чтобы купить сушеных товаров, и до сих пор находится в лавке.

Божественный врач Цзян перевел взгляд на Ли Сюя:

— Либо он действительно замешан в делах Секты Демонов, либо люди из Секты Демонов тоже повелись на городские сплетни и решили нанести по нему удар. Впрочем, как бы то ни было, тебе, пожалуй, придется вмешаться и разобраться.

Ли Сюй легко фыркнул:

— Если он и вправду из Дворца Пылающего Огня, так даже проще.

...

На улице Хуян Чжу Яньинь за солидные деньги выкупил почти все отборные запасы, что хозяин прятал для особых случаев, после чего со спокойной душой и чувством выполненного долга повел Чжу Сяосуя обедать. Заведение, куда они направлялись, называлось Терраса Феникса; одно только название говорило о чрезвычайной роскоши этого места. Шеф-повар был выписан прямиком из Ванчэна, и отбоя от посетителей не было — чтобы заполучить столик, нужно было бронировать его заблаговременно.

Чжу Яньинь не знал об этих порядках, и лишь когда они прибыли, слуга сообщил ему, что мест нет и придется немного подождать, пока освободится столик.

— Ничего страшного, подождем так подождем, — отмахнулся Чжу Яньинь. — Для начала принесите нам чайник чаю.

Слуга с готовностью кивнул и услужливо провел их на второй этаж, где у стены поставил узкую скамеечку, чтобы те могли передохнуть.

Чжу Сяосуй вытянул шею:

— Разве вон там не пустой стол?

— Разве ты не слышал, что слуга сказал только что? Нужно бронировать заранее, — заметил Чжу Яньинь. — К тому же мы никуда не спешим, к чему суета? Если проголодался, сходи сам купи себе булочку.

— Я боюсь, как бы мы не опоздали на прием к молодому господину после полудня. — Чжу Сяосуй приподнял крышку чайника и заглянул внутрь, явно собираясь выдать очередную тираду в духе аристократических семейств вроде: как такую грубую бурду вообще можно пить? Как раз в этот момент на лестнице показалась целая толпа.

Шли они шумно и вальяжно; даже не глядя на лица, по одному лишь этому спесивому поведению можно было сразу догадаться, кто это.

Тот самый старший молодой господин из Банды Бурных Вод, который сорил золотом направо и налево, вызывая всеобщую зависть — как его звали-то? Тан Шуцюй.

Имя Шуцюй — *среди далеких безлюдных деревьев и редких рощ, половина осенних гор залита закатным солнцем* — звучало приятно и поэтично, чего нельзя было сказать о самом человеке. Чжу Яньинь лишь мельком взглянул на него, продолжил спокойно попивать свой чай, отведя глаза в сторону. Но стоило ему решить, что он не трогает других, как другие норовили задеть его самого. Тан Шуцюй, спустивший в шесть раз больше серебра на кучу броских, но совершенно бесполезных безделушек, уже успел прославиться на весь город. Мало того что он опозорился, так еще и вернувшись на постоялый двор, был жестоко отчитан собственным отцом. Сейчас он кипел от злости, и, случайно подняв глаза и столкнувшись взглядом с Чжу Яньинем, почувствовал себя так, будто в костер плеснули масла.

Он тут же презрительно фыркнул, и звук этот оказался столь громким, что сидевший к нему спиной Чжу Сяосуй аж подпрыгнул от искупга.

Слуги из Банды Бурных Вод накануне сболтнули лишнего и теперь только и ждали случая искупить вину. Заметив, что их молодой господин издал тот самый презрительный звук, они тут же принялись язвительно поддакивать:

— Кое-кто из деревенщин и вправду возомнил, что на эту Террасу Феникса можно завалиться, просто имея серебро в кармане?

Чжу Сяосуй, глядя на эту шайку грубых дикарей, пришел в ужас и ярость. Следуй он своим обычным привычкам, он бы уже давно обругал их на чем свет стоит. Но, помня о том, что его господину еще предстояло идти на прием к врачу, а медицинский осмотр — дело серьезное и затягивать его нельзя, он лишь грозно зыркнул на них:

— Есть у вас места — ну так идите жрите быстрее, чего здесь стоите и загораживаете проход?

Тан Шуцюй бросил взгляд на Чжу Яньиня и заметил, что тот по-прежнему невозмутимо пьет чай и любуется пейзажем. Если очень сильно натянуть сову на глобус, это можно было истолковать как признание поражения и капитуляцию перед ним. И тогда он великодушно решил временно простить соперника, горделиво направшись со своими слугами к заранее забронированному столу.

Чжу Сяосуй лишь еще больше уверился в том, что все эти люди из цзянху — сплошь ненормальные. Он подвинул узкие столик и стулья еще ближе к стене, чтобы их больше никто не тревожил.

Спустя какое-то время Чжу Яньинь внезапно протянул ему небольшое блюдечко с семечками:

— Если тебе и вправду так обидно, хочешь, я пойду и подразню его еще немного?

Чжу Сяосуй на мгновение замер, осознав, как потерял над собой контроль, и торопливо отвел глаза:

— Раз молодой господин не злится, с какой стати злиться мне? Давайте-ка поедим побыстрее, а то после еды нам еще возвращаться в лавку сушеных товаров за подарками.

Неподалеку Тан Шуцюю уже начали подавать блюда: семь тарелок, восемь больших мисок, курица, утка, рыба и мясо — полный набор. В этот момент наверх поднялась еще одна компания: все разодеты в парчу, с длинными мечами за поясом, в нефритовых венцах и с серебряными украшениями, они оживленно и громко о чем-то болтали. Чжу Сяосуй прекрасно знал эту картину — каждый год богатые молодые господа из Цзяннани собирались вместе на весенние прогулки и поэтические состязания точно так же, поэтому он сразу догадался, что это, скорее всего, наследники каких-то цзянхуских кланов пришли пообедать вместе.

Свободных столов на втором этаже уже не осталось, и слуга пулей подбежал к ним, виновато улыбаясь:

— Уважаемые господа, боюсь, вам придется немного подождать, впереди вас есть другие гости, которые тоже пока пьют чай.

Чжу Яньинь, будучи одним из этих других гостей, не питав ни малейших иллюзий насчет наглых манер этой компашки, не желал с голодным желудком ввязываться в конфликты и уже собирался уходить вместе с Чжу Сяосуем. Однако не успел он подняться, как эта компания уже окружила самый большой стол в центре зала — столик Тан Шуцюя.

— Ого, а что это братец Тан здесь кушает?

— Уже закончили?

— Если закончили, то этот столик мы забираем себе.

При этом они демонстративно швырнули свои мечи на стол. Раздался оглушительный звон, и посуда накренилась, превратившись в груду черепков и объедков.

Лицо Тан Шуцюя то бледнело, то багровело, но под всеобщие издевательства и улюлюканье он сквозь зубы выдавил:

— Я еще не доел!

— Не спеши, кушай не спеши, хочешь, я тебя с ложечки покоржу? — Один из парней в синем подхватил полную миску супа и попытался влить кипящую мясную похлебку прямо ему в рот. Тан Шуцюй в панике вскочил и отпрыгнул назад на два шага, но все равно был залит густой подливкой с ног до головы. Вокруг поднялся еще более громкий смех и улюлюканье; часть посетителей глазела на представление, а те, кто знал, кто он такой, и вовсе расхохотались в голос. Слуги Банды Бурных Вод, обычно такие заносчивые и дерзкие, на этот раз не смели и пискнуть в защиту своего господина — они лишь торопливо вытирали пятна супа с его груди, тихонько уговаривая:

— Давайте уйдем отсюда.

Тан Шуцюй сжал кулаки, вспомнив неоднократные наставления отца о том, что ни в коем случае нельзя вступать в конфликты с крупными сектами, и в конце концов сглотнул эту обиду, хрипло бросив:

— Я наелся, этот стол ваш.

Чжу Сяосуй холодно произнес:

— Подумать только, обыкновенный трус, который боится сильных и притесняет слабых.

Чжу Яньинь повернул голову в ту сторону и как раз встретился взглядом с Тан Шуцюем.

Он смотрел из чистого любопытства, в то время как другой… после пережитого унижения все еще опасался, не увидел ли этот его заклятый враг весь устроенный вокруг него балаган.

Вчера официально произведенный в ранг заклятого врага Чжу Яньинь: «…»

Шумная компания молодых господ заметила, что Тан Шуцюй смотрит куда-то в угол, и тоже обернулась.

Чжу Сяосуй незадолго до этого отодвинул стол подальше, и Чжу Яньинь наполовину скрывался в тени, так что без пристального внимания его было трудно заметить.

Кто-то из толпы узнал Чжу Яньиня и с изумлением подумал: да это же тот самый человек, что вчера днем на улице Сянси мило беседовал с главой павильона Ли!

В мгновение ока воцарилась абсолютная тишина.

Чжу Яньинь тоже растерялся, не понимая, что за странный маневр заставил эту огромную толпу так бесцеремонно уставиться на него. Неужели ношение семи-восьми слоев узорчатой парчи и вправду выглядит столь изысканно и роскошно, что каждый встречный непременно желает его детально рассмотреть?

Вряд ли.

Не зная, как реагировать на сложившуюся обстановку, он решил сохранить привычное простодушное и доброжелательное выражение лица, продолжая тепло смотреть на ту группу людей.

И молодые господа действительно были ошеломлены его загадочной улыбкой. Они никак не могли взять в толк, состоит ли этот парень в каких-то отношениях с Тан Шуцюем или же ему просто докучливы устроенные ими шумные беспорядки. Но как бы то ни было, лучшая из тридцати шести стратегий — это вовремя унести ноги.

Поэтому они спешно погасили всю свою спесь и наперегонки бросились вон из ресторана.

То ли Чжу Яньиню показалось, то ли кто-то из них в суматохе даже ухитрился отвесить ему почтительный поклон.

«…»

Лишь Тан Шуцюй продолжал стоять на прежнем месте.

Вчера, едва вернувшись на постоялый двор, он был вызван отцом на ковер для выволочки, а затем вместе со слугами заперт в комнате для раздумий, а потому понятия не имел, какое высокое и трепетное положение занял второй молодой господин Чжу в новейших сборниках историй. Судя по реакции только что убежавшей компании, он мог лишь предположить, что сидящий напротив человек обладает поистине колоссальным весом и влиянием.

Чжу Яньинь наблюдал, как Тан Шуцюй сперва какое-то время простоял столбом, а затем быстрыми шагами направился к лестнице, но на полпути резко замер и круто повернулся назад.

Чжу Сяосуй испугался уже во второй раз за день и, решив, что тот собирается лезть в драку, поспешно заслонил собой молодого господина.

Грудь Тан Шуцюя тяжело вздымалась, кадык судорожно дергался; казалось, он хотел что-то сказать, но не решался.

Видя, как тяжело ему дается каждое слово, Чжу Яньинь был вынужден взять инициативу на себя:

— Не стоит благодарности.

Тан Шуцюй заметно расслабился, опустил голову и поспешно удалился.

Чжу Сяосуй: …Что за странные у них у всех хвори!

Помощник-слуга с ловкостью убрал остатки былого погрома, и инцидент был исчерпан — в конце концов, в цзянху конфликты с обнажением оружия происходили сплошь и рядом. Чжу Яньинь заказал пару блюд, собираясь расспросить слугу о том, что же это за тип людей только что тут шумел, но Чжу Сяосуй занял крайне твердую позицию, наотрез заявив: либо у этого молодого господина потрясающая аура, а дикие невежественные чурбаны отродясь ничего подобного не видели и отупели от восхищения, либо у них просто проблемы с головой, ведь у большинства людей в цзянху не все дома.

— Ладно, пожалуй, я лучше попозже расспрошу братца Минчуаня, — вздохнул Чжу Яньинь.

Обед выдался беспокойным и неприятным. Чжу Яньинь едва притронулся к еде, как отложил палочки, и от нечего делать, повернув голову, заметил, что Тан Шуцюй всё еще торчит на улице — он в одиночестве сидел в крошечной чайной лавке, выглядя при этом более унылым, чем подмороженный осенний баклажан.

Чжу Яньинь, разумеется, не считал его великим праведником, но и законченным негодяем он ему тоже не казался: будь тот отъявленным злодеем, вряд ли бы позволил ему вчера безнаказанно острить в оружейной лавке.

...

Тан Шуцюй смотрел на фарфоровую чашку, наблюдая, как клубы густого белого пара поднимаются из мутной заварки, после чего яростно взмахнул рукавом и с силой утер лицо.

Чжу Яньинь: …Прошу прощения, что помешал.

Тан Шуцюй никак не ожидал, что его позорное унижение разделит с ним кто-то еще, а потому грубо бросил:

— Ты чего здесь забыл?

Чжу Яньинь ответил:

— По правде говоря, мне следовало бы сбрехнуть, что я зашел выпить чаю, но ты ведь все равно не поверишь.

Тан Шуцюй промолчал.

Чжу Яньинь присел напротив него и заказал себе чайник чаю.

Они просидели так битый час, попивая чай в молчании, пока Тан Шуцюй наконец не выдержал первым:

— Ты ждешь, пока я начну жаловаться на судьбу?

Чжу Яньинь налил себе чаю:

— Просто мне кажется, что ты держишься лучше той компании.

Тан Шуцюй буркнул:

— Знаю.

Сегодня его унизили перед всеми, и он чувствовал себя донельзя подавленным:

— Но все они — ученики великих сект, с которыми мне не потягаться.

— А я-то думал, в цзянху все решается силой оружия, — заметил Чжу Яньинь.

Тан Шуцюй посмотрел на него:

— Ты ведь даже меч в руках удержать не можешь, но все вокруг тебя уважают. Очевидно, секта, стоящая за твоей спиной, необычайно сильна.

Чжу Яньинь покачал головой:

— За моей спиной нет никакой секты.

Услышав это, Тан Шуцюй изумился:

— Нет секты? Тогда… тогда почему те люди так испугались?

Чжу Яньинь ответил: возможно, из-за моей неотразимой стати и удивительного обаяния.

Тан Шуцюй: «…»

Тан Шуцюй: положа руку на сердце, скажи еще раз, неужели ты думаешь, что я в это поверю?

Второй молодой господин Чжу: у нас, в знатных семействах, отроду нет совести.

Так они допили чайник чая, и лишь когда слуги Банды Бурных Вод вернулись с новым верхним халатом и проводили Тан Шуцюя во внутренние комнаты переодеться, Чжу Яньинь наконец поднялся и ушел.

Чжу Сяосуй недоуменно спросил:

— Зачем молодой господин вообще ввязался в это пустое дело?

Чжу Яньинь ответил:

— Видя его таким убитым, да еще без единого спутника рядом, я подумал, вдруг он сдуру наложит на себя руки? Или оскопление совершит, как в тех романах пишут.

К счастью, слуги всего лишь ходили покупать ему новую одежду.

Осенний ветер завывал за окнами.

Ли Сюй стоял на вершине высокой башни и наблюдал, как Чжу Яньинь уходит из чайной лавки, заворачивает в магазин сушеных товаров, а затем, нагруженный целой горой нелепых подарочных коробок, перевязанных красными шелковыми лентами и смахивающих на свадебные дары, карабкается в карету.

А соглядатаи из Секты Демонов, словно полоумные, по-прежнему бесшумно таскались повсюду хвостом за Чжу Яньинем.

Более того, казалось, пара из них отделилась и увязалась в придачу за спиной у Тан Шуцюя.

Теневой страж Дворца Десяти Тысяч Клинков уловил неладное:

— Глава павильона, неужели они намерены следить за каждым, кто хоть как-то контактировал с Чжу Яньинем?

Ли Сюй развернулся и покинул башню:

— Тогда придумайте способ, чтобы все люди из цзянху отправились с визитом к этому второму молодому господину из Поместья Чжу.

http://bllate.org/book/26138/3130488