Готовый перевод Guess the Entertainment Circle / Угадай, кто в шоу-бизнесе: Глава 4

Глава 3. Действие первое: Звуки музыки

Первая случайная встреча в этой истории произошла пять лет назад.

— Сян Цай, твоё заявление о переводе на другое отделение у нас одобрено. — Чу Пинь шла от письменного стола, намереваясь похлопать мальчика по плечу, но, встретившись взглядом с его спокойными глазами, рука её бессильно опустилась и легко легла ему на руку. — В общем, от лица отделения песен и танцев Школы при Китайской академии танца я приветствую твое появление.

— Спасибо. — Уголки глаз Сян Цая изогнулись, ресницы слегка дрогнули, и на лице появилась на вид послушная улыбка. — Учительница Чу, в следующие два года очень рассчитываю на ваши наставления.

— Разумеется, разумеется. — Чу Пинь числилась классным руководителем, но на самом деле была всего на несколько лет старше этой группы учеников. Глядя на этого высокого семнадцатилетнего парня перед собой, она хотела сказать очень многое, но в итоге лишь поправила очки и мягким, нежным голосом спросила: — Что ты вообще знаешь о нашем отделении песен и танцев?

Сян Цай ответил: — Если честно, ничего.

— А профессиональную литературу ты читал?

— Если честно, тоже нет.

— Э-э… — Чу Пинь слегка растерялась, но, обладая мягким характером, принялась доброжелательно объяснять: — Наше отделение песен и танцев главным образом нацелено на воспитание исполнителей с развитым танцевальным эстетическим вкусом. Вокал, актёрское мастерство и танец — всё это одинаково важно.

Пока она говорила, Сян Цай стоял рядом тихо и неподвижно, опустив взгляд и слушая.

Чу Пинь про себя тяжело вздохнула и невольно принялась разглядывать его.

Семнадцатилетний юноша уже полностью сформировался физически. Благодаря занятиям танцами с самого детства, пропорции тела у Сян Цая были идеальными. Когда в одиннадцать лет его приняли в Школу при Китайской академии танца на отделение балета с лучшими результатами по специальности, его ноги уже были на восемнадцать сантиметров длиннее туловища. Он был рождён для танцев — невероятно трудолюбивый и одарённый. До того как с ним случилось несчастье, заведующая кафедрой балета Хуау навещала его множество раз, и уже собирались оформлять документы на зачисление без экзаменов.

Какая жалость…

При этой мысли взгляд Чу Пинь украдкой скользнул по ногам парня.

Она снова смягчила голос и произвела: — Короче говоря, после окончания нашего отделения большинство студентов уходит на актёрский факультет. Сейчас многие популярные молодые актёры и актрисы вышли именно из наших стен! Разумеется, небольшая часть ребят поступает на отделение мюзикла… В твоем заявлении о переводе написано, что в будущем ты хочешь сдавать экзамены на отделение мюзикла?

— Да. — При упоминании будущего в глазах Сян Цая наконец забрезжил свет. Он не хотел бросать танцы, но из-за той аварии, которой вообще не должно было случиться, его ноги утратили способность порхать на сцене. Всё взвесив, отделение мюзикла осталось его единственной целью на долгом предстоящем пути.

— Вот и отлично. — Чу Пинь кивнула. — По сравнению с остальными студентами ты слишком сильно отстал по профильным предметам сценического направления, тебе нужно как можно быстрее нагнать всех. Кстати, сколько мюзиклов ты к настоящему моменту посмотрел?

— …

Заметив, что его взгляд слегка забегал, Чу Пинь догадалась, что домашнюю работу он, судя по всему, почти не делал.

— Ничего страшного, говори смело. — Чу Пинь успокоила его. — Десять или двадцать, пять или восемь — неважно. — Она помедлила и подозрительно спросила: — Только не говори мне, что ты не видел ни единого?

Сян Цай ответил: — Один всё-таки видел.

— О? Какой именно?

— Звуки музыки.

— … — Чу Пинь подумала, что если взять любого младшего школьника, он наверняка смотрел Звуки музыки.

Завершив процедуры по переводу на другое отделение, Чу Пинь повела Сян Цая в сторону класса песен и танцев.

В Школе при Китайской академии танца действовал интернатный режим: занятия шли шесть дней в неделю, и отдыхать домой отпускали лишь на два дня в конце каждого месяца. За день все ученики обязаны были отсидеть три большие профильные пары, а к моменту дневных общеобразовательных уроков они уже валились с ног от усталости и клевали носом за партами.

Сян Цай откуда-то извлёк пластинку жевательной резинки, закинул её в рот и принялся жевать: пожевывал пару раз, надувал пузырь, тот лопался, и он надувал новый.

Слыша эти тихие, непрекращающиеся шлепки, Чу Пинь хотела было сделать ему замечание, но в итоге проглотила слова.

Заявление Сян Цая о переводе было одобрено лично руководством школы. До него в стенах школы еще никогда не случалось переводов с одного отделения на другое — обычно те, кто танцевал плохо и не успевал за учебной программой школы, со слезами бросали учебу и уходили.

Передавая личное дело Сян Цая в руки Чу Пинь, руководство школы неоднократно наставляло её: Ты же знаешь положение этого ребенка, он всем сердцем принадлежит сцене, но, к несчастью, ему достались такие родители… Совет школы заседал несколько дней, и нам просто невыносимо смотреть, как его жизнь угасает вот так, поэтому мы и поручили его тебе. Первое время у него непременно будет протест, так что тебе нужно провести с ним воспитательную работу.

Чу Пинь была молодым преподавателем, и поначалу ей никак не полагалось быть классным руководителем, но ответственный за отделение песен и танцев педагог этого набора ушла в декрет, и на эту роль выдвинули Чу Пинь, которая выпустилась всего несколько лет назад.

Называть её учительницей было не совсем верно — скорее, она приходилась ему старшей соученицей. Когда она сама заканчивала Школу при Китайской академии танца, до неё доходили слухи, что среди гадких утят этого набора первоклашек появилась ослепительная маленькая лебедь — такая, на которую издалека глянешь, и отвести глаз уже невозможно.

Учебные заведения искусств издавна славились изобилием красивых парней и девушек, но ещё когда Сян Цай впервые переступил порог школы в одиннадцать лет, он уже умел собирать вокруг репетиционного зала целые толпы старшекурсниц, прибегавших поглазеть на него.

В той же самой тренировочной форме, с теми же длинными руками, длинными ногами и крошечным личиком, Сян Цай всё равно выглядел лучше всех. Они ласково звали его маленьким принцем балета: когда он стоял в очереди в столовой, тётушки-повара накладывали ему самую ровную порцию рыбы и самые крупные креветки; всякий раз, когда на телевидении приезжали брать интервью, именно он выступал перед камерой в качестве представителя учащихся.

И вот этот самый гордый, высокомерный маленький принц после года академического отпуска перевёлся на отделение песен и танцев.

После той аварии руководство школы немедленно отправило людей навестить его в больнице. Говорили, что учитель Ян, преподававшая основы мастерства, вернувшись из больницы, проплакала в учительской всю вторую половину дня.

Такая яркая, всеми любимая и озарённая надеждами будущая звезда, не успев даже толком распуститься, вот так трагически рухнула.

Но, к счастью, Сян Цай всё-таки вернулся в школу. Только вот сможет ли он по-настоящему влиться в новый коллектив отделения песен и танцев?

Чу Пинь провела Сян Цая в класс.

Шёл урок самоподготовки. Разумеется, самоподготовка без присмотра учителя ничем не отличалась от свободного времени. Кто-то менялся местами, кто-то болтал, а ученики за последней партой расчертили тетради в клеточку и резались в го…

Однако стоило Сян Цаю войти в помещение, как всё это мгновенно замерло.

Эти непокорные сорванцы словно были упакованы и заброшены в открытый космос, где нет ни кислорода, ни звуков — они лишь разинули рты, неуклюже и растерянно глядя на вошедшего в класс парня.

Сян Цай не стал дожидаться представления от Чу Пинь, да в нём и не было никакой необходимости.

Его имя, его внешность, его танцы, его история… пока он ничего не знал, они уже давно отрастили крылья и облетели всю школу.

Только вот эта молодежь никак не ожидала, что в один прекрасный день они станут одноклассниками Сян Цая, легендарного отличника прошлого выпуска.

— Эм… Сян Цай, садись на третий ряд. — Проявив заботу, Чу Пинь указала ему на лучшее место в классе.

— Спасибо, учительница, но я люблю сидеть на галёрке. — Произнес Сян Цай и с сумкой через плечо направился к последнему ряду.

Чу Пинь ощутила легкую беспомощность, всё отчётливее понимая, что реальный характер Сян Цая совершенно не совпадает с ходившими о нём слухами.

Впрочем, если подумать, после пережитого им ужаса и на фоне чувствительного подросткового возраста резкие перемены в характере были вполне закономерны.

Выбранное Сян Цаем место находилось у окна, а его соседкой оказалась круглолицая, довольно плотная девочка, которая с таким же удивлённым выражением лица походила на рыжего кота.

Сян Цай бросил на пол плоский, абсолютно пустой рюкзак, и не успел он даже толком устроиться, как эта круглая девчонка под прикрытием парты услужливо протянула ему упаковку острых вяленых рыбных снеков.

— Я Ци Цзи, — представилась она. — На, угощайся!

Сян Цай взглянул на пакетик с рыбкой и осторожно поинтересовался: — Извините за нескромность, разве на отделении песен и танцев не нужно каждую неделю взвешиваться?

Глаза Ци Цзи округлились: — …А ты и впрямь очень бестактный.

— …

— На отделении песен и танцев не всё так строго, — пояснила Ци Цзи. — Говорят, у вас в балете взвешиваются раз в неделю?

— Верно, — подтвердил Сян Цай с ещё большей бестактностью в голосе. — При твоем росте вес девушки должен держаться ниже сорока двух килограммов.

Девочка дважды цыкнула языком: — Эту цифру я никогда не видела на весах, только на градуснике.

— …

Сян Цай подумал, что его новая соседка по парте болтает чересчур много.

Пока они беседовали, остальные ученики в классе уже вовсю зашушукались. Правда, опасаясь присутствия классного руководителя, никто не смел говорить в полный голос — все переговаривались шёпотом, что в лучшем случае напоминало жужжание пчёр, а в худшем — мух.

Как только Чу Пинь вышла, класс буквально взорвался.

Бесчисленные взгляды, а следом за ними и шепчущиеся рты, словно бесконечный унылый дождь той глубокой ночью, обрушились на Сян Цая.

Но Сян Цай уже привык.

За этот год он слишком привык к подобным исполненным сожаления и боли добрым взглядам.

Сделав вид, что не слышит их пересудов, он повернулся к новой соседке: — Что ты слушаешь? — он кивнул на наушники в её ушах.

Её телефон прятался в кармане брюк, а длинный чёрный провод от наушников тянулся из ворота школьной формы и, прикрытый прядями волос, уходил в ухо.

В школе запрещалось приносить телефоны, и когда классная руководительница только что зашла в кабинет, Ци Цзи в панике выдернула штекер.

Девочка никак не ожидала, что школьный кумир заговорит с ней первым. Она слегка покраснела и тихо произвела: — Только не вздумай жаловаться учителям, у меня уже три аппарата отобрали — просто у радиопостановки с моим любимым сэйю наконец вышел финал, я слушаю запись фан-встречи!

— …

Это было просто великолепно: одна фраза затронула сразу четыре слепых зоны в знаниях Сян Цая.

Кто такой сэйю, что такое главная роль, что такое радиопостановка и что такое запись фан-встречи?

Однако Сян Цай всегда отличался запредельной, гордой до крайности самоуверенностью.

Поэтому он ответил изнеженно-знакомым, бывалым тоном: — Какое совпадение, я тоже люблю радиопостановки.

— Правда?! — не веря своим ушам, переспросила Ци Цзи. — И какой сэйю тебе нравится?

Сян Цай не растерялся: — Я не фанатею от кого-то одного конкретного сэйю, но тех, кто на верхних строчках рейтингов, я примерно представляю.

Если бы Ци Цзи заговорила с ним о спортивных командах, играх или знаменитостях, он ответил бы по той же схеме.

Ци Цзи действительно купилась на его слова. Она посмотрела на утонченного, похожего на фарфоровую куклу принца балета, затем на собственные наушники, купленные на уличном развале за десяток юаней, немного помедлила и всё же протянула ему один вкладыш со словами: — Ну что, хочешь послушать?

Наушники аккуратно легли на ухо мальчику, и шероховатый хрипящий звук дешевой гарнитуры заставил его невольно нахмуриться.

И в ту же секунду из наушников донёсся низкий, бархатный и мягкий мужской голос.

Этот голос, растекаясь по радиоволнам, преодолел время и пространство и, подобно раскату грома, способному разогнать тучи, пронзил барабанную перепонку Сян Цая и одновременно потряс его душу.

— Хватит вам всем надо мной подшучивать, петь у меня получается из рук вон плохо, так что лучше я прочту для всех стихотворение. Вставная песня Мои любимые вещи из Звуки музыки для вас.

http://bllate.org/book/26133/3129778