Готовый перевод The Impermanent Growth Handbook / Руководство по воспитанию непредсказуемого божества: Глава 4

Прямо на почетном месте в комнате сидела пожилая женщина за шестьдесят. Выглядела она строго и, казалось, совсем не умела улыбаться. Даже ее макияж был до убогости прост, а в пучок волос была вотчена лишь самая простая деревянная шпилька.

Это создавало резкий контраст с сидевшим рядом Мэн Цин, который с ног до головы был увешан золотом и выглядел точь-в-точь как ходячий талисман на удачу. Вернее сказать, среди всех собравшихся за столом только Мэн Цин вырядился настолько роскошно.

Зрение у старухи, казалось, было слабым: ее глаза подернула пелена толстой бельмы.

Стоявшая рядом служанка как раз ухаживала за трапезой госпожи, и, наблюдая за ее движениями, Се Биань мысленно отметил: эта старуха, судя по всему, ослепла уже в зрелые годы.

— Бабушка, сегодня день рождения А-Цин, и из Резиденции Мэн передали пригласительный билет, приглашая меня в гости. — Мэн Цин ерзал на месте, вероятно, тоже чувствуя, что его наряд выглядит чересчур легкомысленно. Видя это, Инь Сю не стал тянуть время, отложил палочки и сразу изложил суть дела.

Старуха холодно хмыкнула, сжав тонкие губы так, что их уголки слегка опустились, а на лице проступила подчеркнуто злобная гримаса:

— Раз уж из Резиденции Мэн прислали официальное приглашение, к чему было ломиться туда тайком, уподобляясь крысам, снующим под балками?Движения всех присутствующих за столом на мгновение замерли. Переглянувшись, никто не решился ослушаться слов старушки, и все покорно опустили головы, продолжая трапезу.

Инь Сю отложил палочки, сохранив на лице легкую улыбку, однако взгляд его, холодный и отстраненный, был устремлен на Мэн Цина, сидевшего поодаль.

— Бабушка права, — произнес он. — А-Цин еще молод, и в нем говорит лишь ребячливое желание повеселиться. Вижу, он уже наелся, так что я провожу его обратно.

Мэн Цин, застывший с куриной ножкой в руке, не знал, что делать: то ли доесть, то ли отложить ее в сторону.

— Ешь по дороге, — шепнул Инь Сю ему на ухо, а затем, пользуясь тем, что старушка их не видела, окинул взглядом собравшихся за столом. От одного этого взгляда у всех присутствующих невольно пробежал холодок по спине.

Когда они вышли из столовой, Инь Сю нежно погладил Мэн Цина по голове. Его ничуть не смутило, что руки мальчика были в жирных пятнах; он велел служанке намочить платок и принялся неторопливо и тщательно протирать ему ладони.

— Брат Цзысю, — пробормотал Мэн Цин, стоя у двери. Его голос звучал мягко, а глаза лучились радостью, когда он приподнял висевший на груди золотой замок. — Сегодня мой день рождения, ты обязательно должен прийти.Инь Сю с улыбкой кивнул, и когда они вышли наружу, хоть Мэн Цин и не наелась досыта, по дороге она прикупила еще целую кучу всякой всячины, после чего с полным удовлетворением направилась в Резиденцию Мэн.

Се Биань и Фань Уцзю неторопливо плелись позади. Сторожившие ворота два слуги ничего не заметили, и те просто прошли сквозь них внутрь.

Мне кажется, Мэн Цин совсем не похожа на ребенка из обычной семьи... — Се Биань нахмурился, глядя на окутывавшее Резиденцию Мэн пурпурное сияние. Когда Мэн Цин была снаружи, ее аура казалась совершенно заурядной, но стоило ей войти в Резиденцию Мэн, как пурпурные испарения словно закипели с новой силой и взметнулись много выше.

Услышав это, Фань Уцзю тоже слегка кивнул, наблюдая, как Мэн Цин после входа в Резиденцию Мэн направилась прямо в одну сторону, ни секунды не колеблясь.

Они последовали за ней и увидели, как Мэн Цин с разбегу прыгнула на спину женщине, кормившей рыбок у пруда: — А-Цин!

А-Цин вернулась! — Старшая сестра Мэн Цин выглядела очень красивой. В поместье было не так много слуг: ее окружали лишь две женщины лет сорока и четыре служанки.

Мэн Цин так обрадовалась, что у нее даже глаза сузились от улыбки. Увидев Мэн Чао, она сначала осторожно потрогала ее лоб, убедившись, что жар спал, и радостно затараторила: — А-сестра, сегодня мой день рождения, папа и мама вернутся?

Услышав это, улыбка на лице Мэн Чао слегка померкла. Затем она мягко погладила Мэн Цин по голове, заговорив так нежно, будто боялась, что та в следующее мгновение заплачет: — У мамы слабое здоровье, ей нельзя переносить тяготы в дороге...

Заметив, как Мэн Цин моргнула, словно потеряв веселый настрой, Мэн Чао торопливо махнула рукой прислуживавшей позади служанке. Служанка поняла ее с полуслова и тут же быстро побежала прочь.

Мама с папой не смогли вернуться, но они заранее приготовили тебе подарок. Мы собирались отдать его тебе сегодня вечером, но кто же знал, что ты, малышка, окажешься такой нетерпеливой. — Мэн Чао улыбнулась, затем повернула Мэн Цин лицом в ту сторону, откуда та пришла. — Дедушка все еще ждет тебя в комнате, чтобы заняться приготовлениями, не заставляй его ждать слишком долго.

Мэн Цин встала на цыпочки и с тоской посмотрела в ту сторону, куда убежала служанка. Убедившись, что не видно даже ее тени, она разочарованно надула губки: — Ох.Мэн Чао не сводила глаз с убегающей Мэн Цин, и лишь когда та скрылась из виду, она обессиленно опустилась на деревянные перила у пруда.

Следовавшая за ней служанка поспешно подошла ближе. Её лицо выражало крайнюю тревогу, а глаза покраснели:

— Барышня, госпожа и господин давно уже не с нами… Даже если мы будем скрывать правду, долго ли мы сможем это делать?

Мэн Чао перевела дух. Услышав эти слова, она тоже почувствовала, как к глазам подступают слезы:

— Я верю отцу. Однажды он вернется и приведет с собой матушку… Он велел нам ждать, значит, мы будем ждать.

Се Биань и Фань Уцзю, которые не могли далеко отходить от ключевой фигуры — Мэн Цин, — естественно, последовали за ней, свернув вслед за девушкой. Они не успели уйти далеко и, услышав этот разговор, замерли.

Се Биань склонил голову набок, сложил пальцы в магическом жесте, и мгновенно на его лице отразилось изумление.

Заметив странное поведение напарника, Фань Уцзю спросил:

— Что случилось?

Они остановились посреди дороги. Се Биань нахмурился, плотно сжав губы. Глядя в сторону, куда ушла Мэн Цин, он тяжело вздохнул и прижал ладонь к переносице, выглядя крайне озадаченным:

— Хорошо, что мы сюда заглянули…

— Боюсь, эти двое детей из клана Мэн — кровные родственники императорского рода Цинцю. — Се Биань наконец осознал то, что с самого начала казалось ему подозрительным.

Обычный человек, потерявший душу чувств из-за предательства в любви, никак не мог вызвать такое смятение в Подземном Мире, чтобы даже Скорбь Стен Костей отозвалась на это. Но если Мэн Цин и Мэн Чао — потомки Небесных Лисов из императорского рода Цинцю, это уже совсем другое дело.

— Из Цинцю? — Фань Уцзю тоже на мгновение застыл, а затем спросил: — Неужели это дети, оставшиеся после госпожи Бай Лань?

Се Биань покачал головой.

У правителей Цинцю было девять сыновей и одна дочь, поэтому единственную девочку лелеяли особенно сильно. Позже госпожа Бай Лань вышла замуж за Императора Бай Чэ, и у них родился ребенок. Однако сразу после рождения малыша похитили во время мятежа демонов, и с тех пор о его судьбе ничего не было известно.

— У госпожи Бай Лань был только один ребенок. Его кровь настолько сильна, что даже при величайшем мастерстве сокрытия он не смог бы превратиться в простого смертного, — Се Биань слегка указал на пурпурное сияние над Резиденцией Мэн. Если присмотреться, в нем можно было смутно разглядеть очертания лисьей морды. — Это невероятно мощное защитное заклятие, судя по всему, работа одного из девяти братьев госпожи Бай Лань.

Фань Уцзю тщательно обдумал услышанное:

— Но те девять братьев заняты своими делами, я не слышал, чтобы кто-то из них…

— Нет, один есть. — Се Биань огляделся и обнаружил кое-что под деревом.

Следы крови на стволе уже почти выцвели, что означало: этот массив был поставлен очень давно.

— Восьмой принц Цинцю, Бай Чжань, уже давно не появлялся в Цинцю.

— Совсем недавно Государыня Мэн По рассказывала, что он заходил в Подземный Мир и долго стоял перед Зеркалом Колеса Сансары, а уходя, кажется, забрал с собой женскую душу.

Фань Уцзю поднял ладонь к груди, и после вспышки света в его руке возникла полупрозрачная книга. Он сделал пасс, словно распыляя воду, и перед ними возник светящийся экран.

В Книге Жизни и Смерти имен Мэн Цин и Мэн Чао ожидаемо не оказалось.

Книга Жизни и Смерти управляет всеми циклами перерождений в мире людей. Раз их имен там нет, в сочетании с тем, что они уже выяснили, можно было с уверенностью сказать: перед ними лисы из Цинцю.

Се Биань почувствовал, как начала болеть голова:

— Этот небожитель Бай Чжань и в обычное время вел себя легкомысленно. Даже если в Резиденции Мэн наложено кровавое проклятие, как можно было оставить двух юных Девятихвостых без присмотра в мире людей? А вдруг…

Он замолчал, вздохнул и добавил:

— Впрочем, уже нет никаких «вдруг». Инь Сю появился в Подземном Мире, неся на себе такую тяжелую карму обид… Боюсь, с Мэн Цин и Мэн Чао уже что-то случилось.

Они переглянулись. Фань Уцзю сохранял бесстрастное выражение лица, а Се Биань беспомощно похлопал его по плечу:

— Я знаю, что сегодня у тебя выходной. Давай в следующий раз я обязательно схожу с тобой на праздник фонарей, а?

Фань Уцзю, чье лицо напоминало ледяную маску, зашагал вперед, серьезно подняв два пальца:

— Эту отговорку ты использовал уже дважды, и каждый раз это переносится на «следующий раз».

Се Биань смущенно потер щеку.

— Хороший мой, как только мы распутаем это дело, я отведу тебя на Небеса Четырех Истин, — Се Биань прищурился, улыбаясь. Видя, что Фань Уцзю заметно поколебался, он слегка покачал их сцепленные руки.

Фань Уцзю лишь холодно фыркнул и отвернулся. Кончики его ушей покраснели, и он проворчал:

— В последний раз! Чтобы больше никаких исключений!

http://bllate.org/book/26131/3129605