Готовый перевод Yakuza Fireworks / Фейерверк возмездия: Смертельный танец омеги: Глава 14

Тринадцатый. Дрессировочный манеж.

— Слышала, ты посадила в карцер одного студента? Из тех курсантов резерва спецназа, что прислали из Великобритании?

Закончив доклад и уже собираясь покинуть кабинет, Линь Шао на мгновение замер и с усмешкой произнес:

— Директор тоже начала проявлять интерес к таким пустякам.

При пятидесятиградусной жаре снаружи в кабинете директора кондиционер не работал. Е Лянь щелчком сложила складной веер с рисунком тушью и закинула изящную ногу на ногу в кресле с подлокотниками:

— Я знаю, что вы, инструкторы, не любите, когда вышестоящие легкомысленно вмешиваются в ваши методы обучения, но, Линь Шао, я вынуждена напомнить тебе: уровень гибели и травматизма среди курсантов под твоим началом уже два года подряд занимает первое место среди всех двадцати восьми районов.

— …Я знаю.

— Если ты действительно им недоволен, просто отправь этого студента обратно.

— Есть.

Линь Шао прикрыл за собой дверь кабинета директора. В коридоре к нему подбежал помощник инструктора и, завидев его, тут же вытянулся по струнке и отдал честь:

— Инструктор! Шестнадцатый из карцера на пределе!

Уголки губ Линь Шао тронула холодная усмешка:

— О?

Дверь карцера открылась и снова закрылась. У Бинь с трудом разлепил веки, но перед глазами всё расплывалось — сквозь пелену он смутно разглядел лишь силуэт шагнувшего внутрь юноши, который присел перед ним на корточки.

— Слышал, ты дошел до предела. Собираешься просить о депортации? Или признаешь свое поражение?

У Бинь приоткрыл рот, но голос звучал слишком хрипло — разобрать хоть слово было совершенно невозможно.

— Громче, — холодно приказал Линь Шао.

— …Я…

— Мм?

— Я… ничтожество…

— Наконец-то произнес это вслух. Видишь, оказалось совсем не трудно.

Линь Шао протянул руку, вцепился в волосы У Биня и запрокинул ему голову, после чего зубами открутил крышку с пластиковой фляжки. Не заботясь о том, сколько именно попадет внутрь, он просто стал вливать воду прямо ему в рот, так что та со звуком полилась рекой.

— Кхе… кхе! — У Бинь жадно глотал прохладную воду. Из-за того, что он спешил, струйки стекали по его щекам и впитывались в пыльный пол, и выглядел он жалко и растерянно.

Опустошив бутылку, Линь Шао бросил ее на пол и небрежно наступил сверху, с хрустом сплюснув пластиковую емкость в бесформенный ком.

— Видишь? Сегодня твое достоинство растоптано мной точно так же, как эта бутылка. Оно не стоит и ломаного гроша, превратившись в груду мусора. Всё, чем ты дорожишь в будущем — твоя вера, твои принципы, самоуважение, доверие… Всё то, что сегодня кажется тебе невероятно ценным, в один прекрасный день кто-нибудь вот так же растопчет, и перед лицом иных вещей оно обесценится и станет мусором. Сегодня — лишь начало, со временем ты привыкнешь.

Лишившись поддержки, У Бинь тяжелым мешком рухнул на пол, выплеснув с кашлем несколько сгустков крови.

— Ладно, я распоряжусь, чтобы тебя отвели в лазарет. Как только придешь в себя и залечишь раны, возвращайся в строй на тренировки.

Линь Шао развернулся и направился к выходу, но вдруг сделал шаг назад и остановился: распростертый на полу У Бинь изо всех сил вцепился пальцами в его щиколотку.

— Иные вещи… — У Бинь снизу вверх посмотрел на него, прерывисто выдыхая. — Те иные вещи, о которых ты говорил… которые важнее веры и достоинства… что это?

Линь Шао легко прикрыл глаза.

— Для человека превыше всего — его собственная жизнь. Для военного превыше всего — приказ. И еще: впредь не смей обращаться ко мне на ты, обращайся ко мне исключительно Инструктор Линь.

У Бинь бессильно разжал пальцы, а Линь Шао, не оборачиваясь, вышел из карцера.

С того самого дня У Бинь стал одним из новобранцев девяносто восьго года девятнадцатого района Базы подготовки наемников в джунглях Амазонки. Когда он, срастив два сломанных ребра, вышел из лазарета, из шестидесяти новобранцев в строю осталось лишь сорок пять: восьмеро всё еще отлеживались в лазарете, ожидая, пока врачи вправят им кости, безжалостно переломанные инструктором, а тридцать семь человек ждали на плацу свирепой муштры со стороны юного демона-инструктора.

Те пятнадцать курсантов, что исчезли бесследно, были вынуждены автоматически отчислиться, не вынеся адских спецтренировок.

— Сегодня я невероятно доволен, — заложив руки за спину и задрав подбородок, Линь Шао шагал между двумя шеренгами. — Знаете, почему я так рад?

Все затаили дыхание, не смея издать ни звука.

— А потому, что сегодня Е Лянь успешно завершила приручение новой партии детенышей-питомцев! Теперь они стали пушистыми, милыми и ласковыми крошками!

Линь Шао остановился перед Аби под номером сорок шесть и кончиком ножна легкого кинжала слегка качнул того за подбородок:

— В последнее время все показывали отличные результаты, прогрессировали бешеными темпами и не доставляли никаких хлопот! Особенно ты, сорок шестой.

По лбу Аби тут же градом покатился холодный пот:

— С-спасибо, инструктор!

— Разумеется, в какой-то степени это объясняется страхом попасться мне на мелких проступках… но в этом я разбираться не хочу. — Линь Шао небрежно оттолкнул рукоятью кинжала лицо Аби, а затем продолжил мерить шагами строй курсантов, звонко и весело бросив: — Слышал, вы тут все устали от усердных тренировок и у вас немного сдает физическая форма, верно?

Все курсанты в едином порыве рявкнули хором:

— Докладываю, инструктор! Никак нет!

Линь Шао остановился перед единственной женщиной во всем отряде и бросил взгляд на нагрудный номер:

— Восемнадцатая!

Американка мгновенно вытянулась по стойке смирно:

— Я, инструктор!

— Ты когда-нибудь держала домашних животных? Ну, знаешь, таких пушистых, свернувшихся клубочком, послушных, преданных и игривых малышей… Нравятся они тебе, м?

— Докладываю, инструктор! Так точно!

Линь Шао похлопал ее по щеке:

— Раз нравятся, отлично.

Он вернулся к возвышению и зычно рявкнул:

— Так что сегодня! В награду за ваши старания в последнее время я решил сводить вас покормить новых питомцев, которых приручил директор Е Лянь! Весь отряд делится на пять групп под началом помощников инструктора и направляется в дрессировочный манеж в десяти километрах отсюда! Сбор через полчаса!

Пять помощников инструктора синхронно расплылись в недобрых улыбках:

— Есть, инструктор!

— Равняйсь! Шагом — марш!

Пять мелких отрядов с топотом вынеслись за ворота плаца. В этот момент за спиной Линь Шао материализовался высокий, стройный мужчина с черными волосами, стянутыми в хвост, что спадал ему на лопатки. Несмотря на палящую жару, он был безупречно одет в строгий армейский плащ с бронзовыми пуговицами, застегнутыми под самое горло, а на ногах красовались форменные кожаные сапоги — казалось, иссушающая солнечная знойная погода не оказывала на него ни малейшего влияния.

— А ты, оказывается, большой любитель черного юмора, Линь Шао.

Линь Шао обернулся:

— Директор?

— Не пойми неправильно, я не собираюсь тебя останавливать. — Е Лянь развернулся и, не оглядываясь, зашагал в сторону института вооружения, бросив через плечо холодным тоном: — Но за ущерб, причиненный дрессировочному манежу, я вычту из твоих карманных расходов за этот месяц.

Линь Шао яростно вытаращил глаза:

— Только не это, директор, это же просто жестоко!

Полчаса спустя перед воротами дрессировочного манежа в десяти километрах от базы пять отрядов под нетер S*W-терпеливые окрики помощников инструктора построились и гуськом двинулись внутрь.

Это круглое здание находилось совсем близко к главным воротам базы — отсюда можно было дойти до внешнего периметра буквально минут за десять, поэтому сюда то и дело забредали дикие животные из окрестных джунглей. По своей архитектуре манеж напоминал древнеримский амфитеатр: замкнутый контур стен, высокие трибуны по периметру и огромная впадина арены посередине. Вдалеке под трибунами угадывалось несколько небольших проходов, затянутых рабицей, возле которых смутно виднелись таблички с предупреждениями об опасности.

У Бинь шел вместе со всеми по центральной арене манежа, чувствуя неладное: никто из помощников инструктора не спустился вниз — они так и остались стоять на трибунах, держа на поводках собак, метрах в трех-четырех выше и злорадно посматривая на курсантов.

— Эй, парни, — Уорик с тревожным хмурым выражением лица наморщил лоб, — этот демон ведь не придумал очередную пакость, чтобы нас помучить?

— Очень похоже на то. — У Бинь только открыл рот, как вдруг чей-то силуэт легко перемахнул через высокую стену, изящно приземлился на трибуне и, выпрямившись, свысока уставился на них. Это был Линь Шао.

— Как бы мне ни хотелось пожелать вам насладиться этой приятной внеклассной прогулкой, ради сохранения моего месячного жалования вам лучше вести себя потише. — Голос Линь Шао резко стал жестким: — Слушать мою команду всем! Не смейте по-настоящему убить питомцев директора! Иначе сами отправитесь к нему в качестве домашних любимцев!

Подавляющее большинство курсантов остолбенело:

— Ч-что?!

Линь Шао взмахнул рукой, и помощники инструктора со всех пяти сторон одновременно щелкнули тумблерами открывания ворот из сетки-рабицы.

В то же самое время пять проходов под ногами с грохотом разъехались, из царящей в глубине темноты стали постепенно проступать пары зеленых светящихся точек, и откуда-то изнутри донесся нарастающий утробный звериный рык.

— Внеклассное занятие на сегодня — усмирить голодных волчат! Можете выбрать любое оружие из тех, что под рукой, но запомните: волков насмерть не калечить! Впрочем, если волки прикончат кого-то из вас, ничего страшного.

На арене под трибунами У Бинь с неверием перевел взгляд с Линь Шао на проходы: из них неторопливой походкой уже выбиралась первая партия волков, азартно уставившись на тридцать семь курсантов.

Голос Аби сочился откровенным ужасом:

— Д-да при таких габаритах какие это, к черту, детеныши?!

Линь Шао звучал исключительно радостно:

— Поскольку директор Е Лянь стремится сократить расходы, они не ели уже три дня. Этот метод отлично проверит результаты вашей учебы за последнее время, так что постарайтесь, парни!

Самый первый волк нетерпеливо встряхнул густой гривой и издал жуткий утробный рывок. Пара курсантов потрусливее осторожно попятилась назад на несколько шагов, а те, что посмелее, окинули взглядом множащиеся ряды волков и не смогли скрыть дрожь.

Линь Шао безмятежно и элегантно поднялся на ноги:

— …Да чтоб вас всех черти разорвали, ублюдки.

Гривистый волк, также известный как бразильский волк или южноамериканский волк. Это псовое золотисто-красного окраса с длинным хвостом, чья природа вовсе не отличается особой кровожадностью; лапы у них длинные и тонкие, и, что довольно необычно, они любят время от времени полакомиться фруктами и овощами. Выглядят эти волки стройными и миловидными, охотятся на мелкий скот, да и боевой потенциал у них невысок. Если бы у директора Е Ляня действительно была страсть к содержанию крупных питомцев, гривистые волки подошли бы на роль домашних животных просто идеально.

— Вот только всё это справедливо лишь в том случае, если бедных волков намеренно не морили голодом трое суток. Стоит у гривистых волков взыграть дикому нраву, и они без колебаний отнимут добычу у пумы.

— Аби, берегись! — У Бинь рванулся вперед, перекатилось по земле и, поднимаясь, со всего маха врезал носком ботинка в живот промчавшемуся мимо волку ростом метра в один и два десятых. Человек, прошедший спецподготовку, способен ударить с силой в добрую сотню килограммов, а У Бинь вложил в удар больше двух сотен, так что зверь тут же перекувырнулся в воздухе и рухнул на землю.

Аби резко развернулся, принимая на себя прыжок другого гривистого волка: оскаленная пасть с острыми клыками и смердящим дыханием оказалась всего в нескольких дюймах от его лица. Аби повалился на землю, и в тот же миг на него набросилось еще трое волков.

У Бинь отбивал волков ударами ног наотмашь, а затем со злостью вогнал нож в поясницу зверя, терзавшего Аби.

— Черт! — на трибуне Линь Шао подскочил на ноги и отдал распоряжение направо и налево: — Этот гад ножом только что срезал половину моей месячной премии, оставьте его сегодня без ужина, я сам лично его отмудохаю!

Помощник инструктора кивнул:

— Но парень неплохо держится. Признаться, я думал, после того как вы переломали ему пару ребер, он еще нескоро встанет…

— Не думай, что раз тараканы пришли с Востока, они перестают быть тараканами, Джек. Если отбросить в сторону его отвратительное сочувствие к ближним, техника у этого паренька вполне заслуживает внимания.

Пока они говорили, У Бинь снова взмахнул ножом, и свирепый выпад наотмашь в мгновение ока снес волку половину черепной коробки! Мозговое вещество фонтаном брызнуло на землю, и лицо Линь Шао исказилось — слова буквально процеживались сквозь зубы:

— …Мое пиво… за этот месяц…

Всего на свободу выпустили чуть больше пятидесяти волков, и хотя Линь Шао отдал строжайший приказ, перед лицом смертельной угрозы выживанию несколько курсантов в панике перебили с десяток зверей. До единого все студенты получили ранения: хуже всех пришлось американчанке — ей отхватило половину ладони, остальные же обзавелись рваными ранами разной степени тяжести.

У Бинь тяжело хрипел, с бедра у него свисал лоскут сорванной зубами плоти. Напротив него замер одичавший от голода гривистый волк, издавая опасное урчание.

В этот момент у малых ворот раздался резкий свисток, за которым последовало швыряние кусков мяса с кровью. Волк перед У Бинем резко вскинул передние лапы и со всех ног бросился наутек.

Это был условный свист дрессировщика во время кормежки, на который у волков уже выработался стойкий условный рефлекс. Запах свежей крови яростно ударил им в мозг, и хищники без колебаний бросили неудобную добычу в виде курсантов, со всех лап метнувшись к привычным кормильцам.

Створки ворот опускались одна за другой, устилая арену телами дюжины убитых волков. У Бинь шумно выдохнул и обессиленно осел на землю.

— Пора сворачивать лагерь, возвращаемся, — бросил Линь Шао стоявшему рядом помощнику, но тут лицо того резко переменилось.

— И-инструктор! Черт, гляньте туда!

Проследив за указательным пальцем подчиненного, Линь Шао судорожно втянул воздух, после чего заорал во всю мочь:

— Всем назад! Назад!

Внизу на арене курсанты задрали головы, переводя взгляд на Линь Шао, а затем проследили за остолбеневшими лицами инструкторов. В ту же секунду на противоположной трибуне распахнулись ворота, ведшие наружу — неведомо как оказавшись незапертыми, оттуда прыжком вылетели две огромные взрослые пумы!

У Бинь сообразил первым:

— Плохо дело!

Обычно эти ворота запирали наглухо, выставляя вооруженную охрану как раз для того, чтобы в периметр не проскользнула живность из джунглей. Но сегодня по чьей-то халатности засов забыли задвинуть, и привлеченные запахом крови голодные пумы прорвались прямо в манеж.

— Ррр-ау!

Яростный рев пум потряс своды манежа, и три с лишним десятка курсантов в панике засуетились. Из-за формата тренировки у них при себе не было огнестрельного оружия, да к тому же после часовой схватки с полусотней волков все они истекали кровью — сталкиваться со взбесившимися взрослыми пумами им было попросту нечем, даже на бегство времени не оставалось.

В критический момент Линь Шао выдернул из чехлов на бедрах два кинжала и сиганул с трехметровой высоты трибуны вниз.

— Инструктор!

— Всем держаться за мной! — рявкнул Линь Шао, не оборачиваясь. — Откройте ворота для курсантов на трибуну! Вызывайте группу перехвата с транквилизаторами, быстро!

Смягчив падение кувырком на траву, он стремительно пригнулся. Позади него помощники инструктора лихорадочно распахивали ворота, ведущие с арены на трибуну, втаскивая раненых курсантов по одному в каждое поредевшее звено.

Стиснув в обеих руках по кинжалу, Линь Шао неподвижно замер на передовой, в одиночку противостоя двум пумам, стремительно пикирующим сверху.

Стойка, с которой он держал клинки, была поистине безупречной: запястья чуть вовнутрь, лезвия обратным хватом, и от малейшего движения зеркальная гладь металла слепила отраженными лучами солнца.

Мастера ближнего боя уделяют внимание не только силе, углам атаки и игре света, но и эстетике самого боевого искусства. Плавность схватки сродни музыке, танцу или живописи — это предельное, изящное и хищное совершенство, быстротечное, но способное стать вечностью.

Линь Шао как-то упоминал об этом курсантам, но У Бинь был не в силах постичь подобное. Всё, что он видел — как крупная пума с воплем бросается на Линь Шао, а мелькнувшая вспышка света полосует по глазам.

— …Инструктор!

Уорик грубо дернул его за плечо:

— Не дури!

У Бинь замер, но дикая боль в бедре тут же вернула его в реальность.

В то же самое мгновение Линь Шао одной рукой намертво заблокировал переднюю лапу зверя, а второй молниеносно вогнал кинжал в пасть хищника — острие и рукоять уперлись в верхнюю и нижнюю челюсти, разрывая пасть. От адской боли пума взбесилась, взлетела в воздух и мощным ударом хвоста, словно железным хлыстом, со всего размаха огрела Линь Шао по бедру!

Линь Шао поморщился, стиснул зубы и со звериной яростью обрушил второй кинжал обратно вниз, вогнав клинок по самую рукоять в глаз зверя.

— Рр-р-а-а-х!!

Будь на его месте обычный подросток, его бы давно швырнуло о землю центробежной силой или разорвало на куски.

Но в хрупком с виду теле Линь Шао сухожилия натянулись до предела за долю секунды, а мышечные волокна высвободили колоссальную, немыслимую для человека мощь: в один миг ударное усилие его мышц превысило полтонны, и это чудовищное давление в пятьсот килограммов, влившееся в кончики пяти пальцев, позволило ему мертвой хваткой вцепиться в звериную гриву.

Следом он выдернул изуродованную клыками руку и нанес точный, сокрушительный удар прямо в черепную коробку тигра!

— У-ужас… — сдавленно пробормотал тринадцатый индиец, не веря собственным глазам. — С такой скоростью и точностью… если бы целью был не зверь, а человек…

…Если бы это был человек, одного такого удара хватило бы, чтобы разнести череп вдребреги!

— Ррр! — Получив столь мощный удар, крупная пума захлопнула пасть, и острие кинжала глубоко вонзилось ей в нижнюю челюсть. Фонтаном хлынула кровь, и зверь принялся в исступлении кататься по земле. Линь Шао, припавший к ее спине, рухнул вниз, будучи погребенным под тушей весом в несколько сотен килограммов.

— А-а!

Вопль боли донесся отчетливо даже до трибун. У Бинь, потеряв рассудок от адреналина, вырвался из хватки Уорика и сиганул с трибуны вниз.

— Уорик завопил во всю глоть: — Стой, сумасшедший! Опасно!

У Бинь перекатился по траве и молниеносно рванул вперед, выхватив из-за пояса короткий нож, и рубанул пуму по передней лапе. Однако из-за боли его движения вышли чуточку замедленными, и ровно этой доли секунды хватило второй, меньшей пуме, чтобы с воплем метнуться наперерез — ее острые клыки уже целились У Биню в основание затылка!

Зрачки Линь Шао сузились до точек.

Всё произошло в мгновение ока. За те полсекунды, что У Бинь успел повернуть голову, Линь Шао уже оказался на пути младшей пумы, поглубже загоняя единственный оставшийся у него кинжал в шею зверя.

Меньшая пума обладала чудовищной инерцией: даже получив столь тяжелую рану, она намертво вцепилась зубами в бедро Линь Шао, брызнув во все стороны фонтаном крови и плоти.

Линь Шао прикусил губу до крови. У Бинь подскочил к зверю и вцепился тому в голову, умудрившись сдвинуть челюсти хищника хотя бы на пару сантиметров.

Получив пару секунд передышки, Линь Шао отступил на полшага и рявкнул:

— Шестнадцатый, убирайся!

У Бинь опешил и лишь секунду спустя сообразил, что тот говорит о нем. От начала и до конца Линь Шао никогда не звал курсантов по именам: тринадцатый, шестнадцатый, восемнадцатая, сорок шестой… В его глазах все они были лишь цифрами, серией цифровых кодов.

Ждать еще хоть пару секунд Линь Шао не стал. Резко дернув головой, он зубами вытащил из ворота нечто вроде тонкого шнура, а затем пинком отбросил У Биня на несколько метров назад.

У Бинь грохнулся на землю и тут же подскочил:

— Инструктор —

Он замер на полуслове. И не он один — все до единого курсанты на трибунах онемели от изуродования.

Тонкий шнур, который Линь Шао извлек из-за ворота, слепив на солнце яростным блеском, оказался вовсе не мягкой веревкой. Это была специальная гибкая стальная струна для удушения. Отбросив кинжал, он зажал середину струны зубами, ухватившись по краям руками, и в момент, когда пума снова кинулась на него, взмыл вверх.

А затем струящаяся стальная нить со свистом рассекла воздух и, повинуясь виртуозному движению, обратилась живой змеей, в долю секунды опутав заднюю лапу хищника.

Пума взревела к небесам. Линь Шао рухнул сверху и со всей мочи резко дернул руки назад: натянутая до предела стальная струна с брызгами плоти и крови наотмашь срезала лапу зверя!

— Рр-р-а-ах!!

Раскаленная стальная струна взметнулась со свистом, отражая в лучах солнца багровый отсвет — точно жуткая, ледяная коса самой смерти.

Взбешенная меньшая пума взвилась в воздух, выбросив вперед смердящую пасть, и камнем рухнула на Линь Шао.

У Бинь завопил от ужаса:

— Инструктор, ваша нога…

На бедре, куда пришелся сильнейший удар тигриного хвоста, уже проступила трещина в кости, а следом зверь вцепился мертвой хваткой вторично. Алая кровь ручьями хлестала из раны, стекая по голени и за секунды собираясь на земле лужами.

Лицо Линь Шао оставалось непроницаемым — ни единой эмоции. Он шагнул перед У Бинем, преграждая путь хищнику, и произнес ровным, без единой нотки трепета голосом:

— …Шестнадцатый, назад за мою спину.

— Мне пачку Марко Поло… И еще две бутылки пива. Да, и пакет чипсов.

— Секунду, всё будет!

У Бинь расплатился и, прихватив пиво, направился к столику на открытой веранде перед забегаловкой. Уорик и Аби вовсю глазели на проходящих мимо женщин, отпуская едкие комментарии, правда, большинство прохожих составляли индианки необъятных размеров с фигурами дородных матрон.

В этом и заключается вечная загадка юных индианок: до замужества каждая из них — цветущий бутон с точеной, грациозной змеиной фигуркой; однако стоит им выйти замуж, как они тут же начинают расти вширь, раздуваясь подобно мыльному пузырю и превращаясь в громоздких теток.

— Наверное, всё дело в пище, которую они начинают жрать после свадьбы. Индийский карри — это же биохимическое оружие массового поражения, — У Бинь отодвинул стул и опустился на сиденье. — К слову, городишко на редкость нищий, даже приличного заведения нет.

— Радуйся и тому, что есть, старина. Редкий выходной раз в месяц, если бы не ранение инструктора Линь, нас бы погнали отрабатывать тактику на пересеченной местности.

Уорик с наслаждением чиркнул зажигалкой и выпустил длинную струйку дыма:

— Аби, ради всего святого, не упоминай Инструктора Линь в такую погоду… Не знаю почему, но стоить мне увидеть восточного парня по фамилии Линь, у меня начинается нервный тик. Недавно глянул по телику китайский боевик — чуть холодным потом не облился.

Аби нервно хохотну, хотя в этой улыбке читалось явное напряжение:

— Давайте… давайте сменим тему.

Инцидент с проникновением ягуара остался позади уже месяц назад. Как выяснилось, в тот день сторож тайком покинул свой пост, чтобы сходить выпить, и забыл запереть ворота. Учащиеся Девятнадцатого района серьезно не пострадали, но Инструктор Линь из-за перелома бедренной кости и многочисленных тяжелых травм по всему телу был экстренно госпитализирован. В связи с этим в Девятнадцатом районе на месяц прервали регулярные тренировки, и у ребят начались первые в их жизни каникулы.

Директор Е Лянь проявила великое милосердие, позволив студентам Девятнадцатого района сесть в столовой грузовик и отправиться в город на один день без каких-либо ограничений по времени.

У Бинь пострадал сильнее всех остальных учеников: у него был разрыв связок, из-за чего ему пришлось перенести операцию. Пролежав полмесяца в постели, он с трудом смог вставать и ходить. Поскольку они находились в той же больнице, он очень хотел навестить Инструктора Линя, который лежал в стерильном боксе отделения интенсивной терапии, но неизменно получал один и тот же ответ: Инструктор Линь никому из студентов не разрешает частные визиты.

Накануне каникул Уорик и Аби вытащили его из больницы и под предлогом расслабления и наслаждения жизнью затащили в машину, чтобы вместе отправиться в город развлекаться и кутить.

Крики у входа в ресторан прервали оживленный спор Уорика и Аби: — Двадцать первый! Картофель фри для двадцать первого!

У Бинь помахал официанту: — Здесь!

Стоило ему повернуться, как его взгляд случайно столкнулся с человеком, сидевшим вполоборота за соседним столиком, и он на мгновение замер: — ...Разве это не Инструктор Линь?

Аби перегнулся через стол: — Мать моя, и правда он.

Линь Шао сидел напротив какой-то японской женщины, они пили пиво и играли в карты. На нем была простая белая рубашка и джинсы, а на ногах — вьетнамки, обнажавшие пять белых пальцев ног. Казалось, они впервые видели Инструктора Линя в обычной повседневной одежде, без камуфляжной раскраски на лице. Он выглядел как самый обычный старшеклассник — худенький, хрупкий, с бледным лицом, а мягкие черные волосы падали за уши, придавая ему нежный и утонченный вид скромной девушки.

Сидевшая напротив него японка казалась неопределенного возраста. Она была облачена в традиционное кимоно, что выглядело невероятно чужеродно на улицах Гайаны. Ее лицо было тщательно напудрено, длинные стрелки на глазах уходили к вискам, а губы покрывала яркая алая помада. Улыбаясь, она прикрывала рот одной рукой, являя миру два длинных ногтя с изящным узором в виде орхидей.

— ...Это женщина Инструктора Линя? А у него своеобразный вкус, — тихо произнес Аби.

У Бинь резко поднялся со стула и направился прямо к ним.

— Эй! — Аби попытался схватить его, но не успел и прошипел ему вслед: — Такие прекрасные каникулы, а ты сам идешь к дьяволу-инструктору на расправу! Уо, ты что, с катушек съехал?

Японская женщина подняла голову, бросила взгляд на приближающегося У Биня, прикрыла рот ладонью и с улыбкой произнесла: — Линь, это твои милые ученики.

Линь Шао обернулся, и его красивые миндалевидные глаза холодно скользнули по У Биню, Аби и Уорику, в одно мгновение успешно положив конец спору о женских фигурах на улице.

— ...Черт, — облизав пересохшие губы, испуганно прошептал Аби: — Перевидав столько баб, я и подумать не мог, что лучше всех выглядит этот чертов инструктор...

У Бинь подошел к столику и слегка согнулся, чтобы их лица с сидящим Линь Шао оказались примерно на одном уровне.

— Инструктор, я все это время хотел навестить вас в больнице, но никак не удавалось... Как вы себя чувствуете?

Линь Шао долго неподвижно смотрел на него, прежде чем с тонких красивых губ сорвалось: — ...Ты какой номер?

— Меня зовут У Бинь.

— Я спрашиваю, какой твой номер?

Оказывается, этот жестокий и внушающий ужас Инструктор Линь стоило ему хоть на миг потерять из виду нагрудный знак ученика, тут же напрочь забывал, кто есть кто. Неужели он всегда запоминал людей исключительно по номерам?

У Бинь на мгновение замолк: — ...Шестнадцатый.

— А, тот самый шестнадцатый глупый сопляк, который путался под ногами и возомнил себя героем, побежав усмирять тигра, — произнес Линь Шао. — Как видишь, я еще жив, и только.

Мускулы на теле У Биня помимо его воли напряглись до предела. — В тот день... я просто... я услышал, как вы звали на помощь... то есть ваш голос, поэтому...

— Вы втроем здесь выпиваете? Как раз вовремя, у меня к вам дело. — Линь Шао решительно прервал У Биня, бросил деньги за выпивку на тарелку и вежливо кивнул японской женщине: — Что ж, пока до встречи, мисс Рэйко. У меня есть кое-какие дела, вернувшись в школу, я зайду к вам.

Женщина по имени Рэйко изящно помахала ему рукой: — Я буду ждать тебя, господин Линь!

У Бинь растерянно замер на месте. Линь Шао даже не взглянул на него и зашагал к выходу из ресторана. Проходя мимо Уорика и Аби, он поманил их пальцем и бросил через плечо: — Вы тоже идете.

...Зачем идти?! Чтобы он нас затерзал?!

Уорик и Аби переглянулись и с лицами смертников поднялись с мест: — Инструктор Линь...

Линь Шао холодно усмехнулся: — Если не хотите после возвращения схлопотать наказание в виде бега смыканием по пятьдесят километров, поживее за мной, без соплей!

Они миновали несколько улиц. На дороге почти никого не было, редкие прохожие спешили куда-то, прижимаясь к спасительной тени под карнизами домов. Из-за изнуряющей жары даже собаки лежали у порогов каждого дома, обессиленно высунув языки.

Солнце, казалось, плавило асфальт под ногами, слепя золотистым, невыносимым светом.

Четверо парней шагали по дороге, заставляя редких прохожих в этом маленьком городке с любопытством оборачиваться. При этом У Бинь, Уорик и Аби были одеты в камуфляжные футболки — крепкие, рослые, мощные, — а шедший посредине Линь Шао выглядел совсем по-школьному: скромный, изящный, со строгим выражением лица. Не посвященный в дела человек мог бы подумать, что эти трое солдат взяли в заложники ученика и замышляют что-то недоброе. И уж точно никто не догадывался, что под джинсами Линь Шао на икрах были пристегнуты два кинжала, а его задний карман подозрительно топорщился — то ли от небольшой полицейской дубинки, то ли от пистолета.

Аби шел позади Линь Шао, и его взгляд то и обманом упирался в обтянутые джинсами ягодицы инструктора, которые при ходьбе двигались с молодой и упругой грацией, а опускаясь ниже, скользили по стройным и красивым ногам.

Аби украдкой сглотнул слюни. Больше нельзя смотреть, мысленно предостерег он себя: если этот дسявол-психопат заметит, то наверняка свернет ему голову и будет использовать ее вместо мяча...

В этот момент шаги Линь Шао внезапно стихли. Он поднял голову и невозмутимо объявил: — Приехали.

Тук-тук. Три пары нервно напрягшихся учеников одновременно вскинули головы, а их сердца заколотились о ребра испуганными птицами.

Прямо над ними красовалась вывеска с крупной надписью: «Круглосуточный магазин Мавия».

Линь Шао развернулся и протянул руку ошеломленным ученикам.

— Одолжите мне немного денег, троица, — хладнокровно произнес Инструктор Линь. — Директор Е Лянь лишила меня всех карманных денег на этот месяц... А я еще не купил зубную пасту и мыло, новую пижаму, не оформил подписку на журнал по онлайн-играм и не взял новый игровой диск... К тому же мне нужно купить кукурузные чипсы и сладкие булочки с бататовой начинкой.

http://bllate.org/book/26113/3127866