Готовый перевод Hazmat Suit Up to the Neck! / Костюм до подбородка: Запретные прикосновения: Глава 13

Школьный культурный фестиваль Школы Роза — ежегодное грандиозное событие.

Её основатель, Герцог Роз, был страстным романтиком, обожавшим всё яркое и возвышенное. Пока он был жив, культурный фестиваль оставался не просто важным событием для самой Школы Роза, но и настоящим праздником для всей Столичной планеты.

В этот день сюда разрешалось приходить не только учащимся, но и обычным жителям Столичной планеты.

Для студентов, запертых в стенах академии целый год, воспользоваться этой возможностью и пригласить на встречу родных и друзей было привычным делом.

— Господин, вы собираетесь посетить школьный культурный фестиваль Школы Роза? — спросил молодой человек в светло-синей военной форме с козырьком фуражки, сдвинутым набок. Выражение его лица было предельно почтительным, но в голосе сквозило неукротимое волнение. — Когда школа прислала приглашение, вы сказали, что не поедете. Почему же вдруг передумали? И даже переоделись в повседневную одежду...

— Что именно ты хочешь узнать? — У Цзуй сегодня был одет в свой извечный глубокий синий цвет — не в военную форму, а в простой повседневный наряд.

В таком виде он казался чуточку менее суровым, и от него веяло легкой юношеской живостью, больше соответствующей его реальному возрасту.

— Я хотел спросить... куда пропала ваша брошь? Она исчезла в прошлый раз, когда вы вернулись из Школы Роза, и я думал, вы её случайно потеряли. Вчера я так хотел напомнить вам, но Инь Фу, эта новенькая девчонка, зажала мне рот рукой и велела не расспрашивать, заявив, что у вас скоро появится невеста. Скажите, это правда? Я ведь никогда не видел, чтобы вы с кем-то сближались, откуда вообще взялась эта невеста? — младший офицер выпалил всё это на одном дыхании, но, видимо, сообразив что-то, почесал затылок. — ...Простите, господин, я лягушку за рот не поймаю, слишком много болтаю.

— Верно, не невеста. — У Цзуй поправил галстук и невозмутимо отдал приказ: — Левая стопка документов — та, где стоят мои печати. Правый стопку не трогай, а красный конверт отправь Председателю Чжу до трех часов пополудни.

— Есть! — услышав приказание, болтливый юноша вытянулся по струнке и отдал воинское приветствие.

Отдав распоряжения, У Цзуй вышел.

Оставшийся в кабинете младший офицер растерянно бормотал: — Что значит, когда господин сказал «верно», подтвердив наличие невесты, и тут же добавил «не невеста»? Почему я ничего не понимаю?

Стоявшая до этого в страхе молчать помощница офицера, юная Инь Фу, наконец осмелилась подать голос. Она схватила толстую книгу и треснула ею болтуна по голове: — Ты, болтливый дурак, как смел меня продать!

— Больно, больно же!

— Чего тут не понимать? Господин имел в виду, что помолвка есть, но невеста тут ни при чем!

— То есть хочешь сказать... — лампочка над головой болтуна наконец ярко вспыхнула. — ...Неужели жених?!

— Апчхи! — сидевший в тени раскидистого дерева Тань Ляньай тихонько чихнул.

На душе у него было тоскливо до скрежета зубовного.

В конце концов он поддался на уговоры Сян Ваня и Чжу Иньэр и согласился сыграть главную роль в этом грандиозном спектакле — роль «героини», той самой принцессы, которую похитил злой дракон, запер в высокой башне и которая ждет, пока её спасет храбрый рыцарь.

Текст роли был к нему весьма благосклонен: всего две реплики.

«Помогите! Есть здесь кто-нибудь, кто спасет меня!» и «Спасибо, что спас меня, назови свое имя, пожалуйста?»

Прекрасно, не нужно заучивать сценарий и даже двигаться особо не придется.

По сути, целых восемьдесят процентов времени от этой постановки он будет просто стоять на вершине башни и любоваться пейзажами.

Подлинные слова Чжу Иньэр звучали так: — Студент Алянь должен просто красиво стоять на ветру и выглядеть великолепно.

...Хэ.

Причина, по которой он в конце концов согласился изображать принцессу, была лишь одна: Сян Вань, юноша с кротким нравом ручного питомца-компаньона, целую неделю смотрел на Тань Ляньая исполненными скорби и мольбы глазами.

От этого взгляда у него мороз по коже шел.

Добавьте к этому постоянно являвшуюся без предупреждения Чжу Иньэр. Обладая внешностью истинного принца, она пользовалась огромной популярностью среди девушек и неизменно привлекала к себе всеобщее внимание. Из-за её бесконечных визитов Тань Ляньай то и дело слышал, как вокруг шептались товарки: — Подумать только, у Аляня уже есть взрослый У Цзуй, зачем же он тогда клеится к принцу?

Тань Ляньай: — ...

В конце концов, не выдержав молчаливых страданий Сян Ваня и назойливых приглашений Чжу Иньэр, он махнул на всё рукой и сдался по принципу «сгорел сарай, гори и хата».

Характер у Тань Ляньая всегда был особый: «к врагам — словно осенний ветер сметает опавшую листву, к своим — словно теплое весеннее солнце».

Поскольку Сян Ван давно числился в списке его друзей, Тань Ляньай никогда не хотел отказывать ему слишком резко.

К тому же Сян Вань был единственным другом прежнего владельца тела, Аляня, да и сам Алянь в прошлом пользовался заботой Сян Ваня.

Так что Тань Ляньай мало-помалу смягчился и капитулировал.

Вот почему сейчас он прятался за толстым стволом дерева и горько вздыхал.

Хотя реплик было мало, он уже успел побывать на двух репетициях, наотрез отказавшись надевать на них то самое розовое платье принцессы со множеством юбок.

Но сегодня вечером предстояло генеральное выступление, и теперь ему придется облачиться в этот наряд, хочет он того или нет.

— Доброта губит кошек... — мысленно сокрушался Тань Ляньай.

В этот самый момент за деревом, в густой траве, послышался какой-то шорох.

Он тихо фыркнул.

Уж не придумали ли Пань Бидэ со своей шайкой очередной подлый способ напасть на него из засады?

— Выходи, я слышу твои шаги.

Шорох стих, но никто так и не показался.

Тань Ляньай и без того был на взводе, поэтому он решительно шагнул вперед, намереваясь вытащить того, кто прятался в траве.

Скрестив руки на груди, он приподнял бровь и холодно ухмыльнулся: — Ну что, прячущийся малыш, ты ждешь, пока старший брат Алянь сам тебя отыщет?

Стоило Тань Ляньаю произнести эти слова, как в траве снова возобновилась возня.

Куда более громкая, чем прежде.

— ...Чего ты так волнуешься?

Внезапно раздался перекатывающийся звук, похожий на то, как катится тяжелый шар, и из кустов выкатилось нечто черно-белое. Шар двигался с невероятной скоростью, мгновенно подкатился к ногам Тань Ляньая и тут же —

Намертво вцепился в его ногу.

Мертво, мертвой хваткой.

— До-ра-ми... — донеслось до него жалобное бормотание из этого пушистого черно-белого клубка.

В этом звуке слышалось и радость, и обида.

Тань Лянью показалось, будто у него галлюцинации: он действительно смог уловить столько оттенков в этом невнятном «дора-ми».

Присев на корточки, он прижал ладонь к голове черно-белого шара и спросил: — Послушай-ка ты...

И тут он замер.

Это был первый раз с момента его попадания в этот мир, когда Тань Ляньай испытал подлинное изумление.

Этот черно-белый шар, вцепившийся в его штанину... это была настоящая панда!

Причем совсем еще маленькая, детеныш панды!

Хотя, присмотревшись внимательнее, он заметил, что на малыша надета точно такая же черно-белая курточка.

Тань Ляньай протянул руки, взял пандочку за передние лапки и приподнял над землей.

С трудом веря собственным глазам, он спросил: — Ты... панда?

В этом мире до сих пор водятся панды!

И впрямь потомки тех самых пожирателей железа, что жили бок о бок с людьми еще со времен Желтого Императора Цзи Сюаньюаня. Неужели за века человеческой истории они дожили до эпохи звездных путешествий? К тому же, судя по тому, как эта панда свободно разгуливает по территории академии, неужели в этом мире панды больше не находятся под угрозой исчезновения и их можно держать дома как обычных питомцев?

Глаза Тань Ляньая мгновенно засияли, прежнее раздражение улетучилось без следа. Ему вдруг подумалось, что переселение в эту эпоху, пожалуй, не такая уж плохая участь.

Маленькая панда повисла в воздухе, беспорядочно дрыгая крошечными лапками. Уставившись на Тань Ляньая круглыми глазами, она жалобно и протяжно пискнула: — До-ра-ми!

Тань Ляньай ласково улыбнулся: — Юань-юань, ты что, умеешь произносить только эти три звука?

Этот круглый, похожий на мячик зверек казался до того милым, что Тань Ляньай тут же нарек его про себя «Юань-юань».

Странно было лишь то, что хотя панда издавала всего три слога, Тань Ляньай отчетливо понимал, что именно она пытается выразить.

Если в прошлый раз в её писке слышались радость и обида, то теперь в нем читалось замешательство... и капелька беспокойства.

— Юань-юань... ты хочешь, чтобы я тебя взял на ручки? — с сомнением в голосе спросил он.

Он не был уверен, правильно ли расшифровал эмоции зверька.

Но стоило ему это произнести, как панда с невероятным воодушевлением забавно засучила короткими лапками.

— До-ра-ми!!!

Похоже, именно это она и имела в виду.

Сердце Тань Ляньая растаяло. Он опустил пандочку на землю, широко раскинул руки и захлопал в ладоши: — Иди сюда, малыш Юань-юань, дай брату тебя обнять.

Ушки панды дернулись, и она уже собиралась броситься вперед.

Как вдруг сбоку раздался спокойный голос:

— Юань Юань.

Пантера — тьфу, панда тут же рванула на этот голос, а Тань Ляньай поспешил следом.

Оказалось, что высокий молодой человек в глубоком синем плаще, высоком защитном воротнике и с галстуком на шее уже подхватил малыша на руки. Голос его звучал ровно и привычно: — Куда это ты убежал? Смотри не потеряйся.

Пандочка заертела у него на руках, словно пытаясь о чем-то встревоженно рассказать.

— Угу, я понял, — ответил молодой человек в синем плаще.

Тань Ляньай тоже остановился.

Перед ним стоял У Цзуй.

У Цзуй явился сюда.

И, судя по всему, эта панда принадлежала ему.

Тань Ляньай внезапно почувствовал себя неловко — он не знал, что и сказать.

Только что он так уверенно заявлял о необходимости разорвать помолвку, но, столкнувшись с У Цзуем лицом к лицу, понял, что никак не рассчитывал встретить его так скоро. У него даже заготовленных речей не было, и он понятия не имел, с чего начать разговор.

— Юань Юань ты очень нравишься.

У Цзуй произнес первые слова.

Тань Ляньаю пришлось ответить.

Опешив, он переспросил: — Его и правда зовут Юань-юань?

Имя «Юань-юань» Тань Ляньай только что брякнул наугад, кто бы мог подумать, что они совпадут.

Впрочем, это было объяснимо: с древних времен имена панд строились по принципу милых удвоений слогов, и «Юань-юань» или «Гун-гун» были самыми обычными кличками.

— Верно, — У Цзуй легко шлепнул детеныша по голове, призывая успокоиться и перестать вертеться, и пояснил: — Имя Юань Юань взято из древних трактатов и означает «хранить первозданную целостность, непоколебимым утесом возвышаться над глубокими водами».

...Черт побери, дать такое имя обычной панде — он что, собрался отправлять её постигать дао бессмертия?

Тань Ляньай почувствовал, что теряет дар речи.

— И кому же пришло в голову такое имя... Нельзя было назвать проще, прямо Юань-юань?

Услышав это, губы У Цзуя слегка дрогнули, но в итоге он не произнес ни слова.

Тлько тут Тань Ляньай сообразил: раз Юань Юань жил у У Цзуя, то и имя ему, разумеется, дал сам У Цзуй.

Критиковать чужие вкусы прямо в лицо было крайне невоспитанно, поэтому он поспешил сменить тему.

— ...С чего это Главком У вдруг пожаловал сюда?

У Цзуй ответил: — Пришел посмотреть... выступление.

— Оу.

Тань Ляньай внезапно сообразил: У Цзуй пришел посмотреть выступление?

Неужели... он и вправду собирается пойти на спектакль театрального кружка? Разве в таком случае он не увидит, как сам Тань Ляньай играет принцессу?!

Ни за что, ни за что, ни за что, исключено!

Тань Ляньай сам не понимал, почему так отчаянно сопротивляется тому, чтобы У Цзуй видел его в этом образе, но на сердце у него поднялась страшная паника.

— Да там не на что смотреть, в этом году все номера прескучные, а уж в театральном кружке и вовсе несут какую-то околесицу, вам точно не стоит туда ходить.

— Почему?

— Да потому что там нечего ловить!

Сам он не знал почему, но стоило ему оказаться рядом с У Цзуем, как его дар красноречия словно временно блокировался.

Наверное, они и впрямь не сошлись характерами.

Тань Ляньай глубоко вздохнул, у него появилось непреодолимое желание сбежать.

— Я...

— Ты...

У Цзуй заговорил одновременно с ним.

— Говори ты первый.

— Нет, ты говори первый.

Они снова открыли рты в унисон.

И снова погрузились в молчание.

Легкий ветерок взметнул подол синего плаща У Цзуя.

Тань Ляньай слегка моргнул.

— Скажу прямо насчет расторжения помолвки, к черту все эти красивые фразы.

— ...Короче говоря, я хотел сказать...

— Алянь! Пора переодеваться в костюм!

— Ваше Высочество принцесса, ваша очередь выходить на сцену!

Тань Ляньай: — ...

Вдалеке Чжу Иньэр размахивала на ветру пышным розовым платьем принцессы.

Сян Вань бежал за ней следом, сжимая в руках полный комплект «монарших» атрибутов: парик, шляпку с перьями, ожерелье и прочие мелочи. На ходу они оба орали во всю мочь: — Принцесса — ваше — высочество — пора — менять — юбку —

Тань Ляньай: — ............

У Цзуй пронзительным, чистым взглядом посмотрел на него: — ...Принцесса?

Юань Юань тоже склонил голову набок и с недоумением протянул: — ...До-ра-ми?

Доброта... всё-таки губит кошек!

http://bllate.org/book/26112/3127807