Готовый перевод After Transmigrating, The Attacker and Defender Became Enemies / Попал в роман: как выжить, если тебя все ненавидят: Глава 6

— Лу Сиюй… он ничего мне не сделал, — Нань Цзяму вспомнил о нынешнем однобоком общественном мнении, опустил голову и посмотрел на собственные пальцы. Его голос стал еще тише и слабее: — Это я всё испортил, я подставил Лу…

Однако в этот момент Хэлянь Хэ внезапно мягко погладил Нань Цзяму по голове.

Нань Цзяму замер, поднял голову и увидел, что молодой господин Хэлянь, обычно державшийся несколько отстраненно, смотрит на него с теплотой в глазах. Его взгляд был нежным, словно тающий лед: — Я знаю, Сяо Му, что ты ни в чем не виноват.

— Всё это — вина Лу Сиюя.

Сердце Нань Цзяму екнуло, и он поспешно запротестовал: — Нет, я не…

Хэлянь Хэ, однако, накрыл его своей ладонью и вздохнул: — Сяо Му, не нужно больше ничего говорить, я знаю, о чем ты беспокоишься. Но не волнуйся, я обязательно тебя защищу, поэтому впредь тебе больше не придется идти на уступки ради собственного спокойствия.

Хэлянь Хэ смотрел на Нань Цзяму решительным взглядом, а тот лишь неловко отвел лицо в сторону и выдавил улыбку.

А всё потому, что он и сам не понимал, ради чего ему пришлось идти на какие-то уступки.

Он очень хотел спросить, что происходит, но Хэлянь Хэ уже перевел тему. Он проявил заботу о ранах Нань Цзяму и рассказал много нового о жизни в команде, сводя всё к тому, что в их рядах теперь безопасно и Нань Цзяму не о чем беспокоиться. Нань Цзяму совершенно не мог вставить ни слова, чувствуя себя словно котенок, которого хозяин ведет на стерилизацию: никакой инициативы, никакой самостоятельности.

Позже Нань Цзяму и сам осознал эту проблему. Он удрученно опустил голову, лишь изредка кивая в знак согласия.

Он не заметил, как в глазах Хэлянь Хэ промелькнула усмешка.

Наконец Хэлянь Хэ ушел. До этого хранивший молчание Сун Линь поправил очки и спросил: — Ты перешел дорогу Хэлянь Хэ?

Его голос звучал подчеркнуто холодно.

— А? — Нань Цзяму моргнул. Его выражение лица было таким растерянным, немного глуповатым, но очень искренним.

Искренним до такой степени, что это вызывало жалость.

— Ничего, — блеснули стекла очков Сун Линя. Он сидел на стуле у кровати и чистил яблоко, нож с хрустом разрезал кожуру. — Рассказывай, что у вас вышло с Лу Сиюем.

Нань Цзяму в подробностях выложил историю о том, как подсыпал Лу Сиюю лекарство. Закончив, он сам смутился и поджал губы: — Какой же я всё-таки плохой.

Сун Линь приподнял бровь: — Не знаю, плохой ты или нет, но смелости тебе не занимать.

Нань Цзяму: — …О.

Он выглядел еще более неловко: темные волосы свисали по бокам лица, а его бледная кожа, переходящая в шею, окрасилась в пунцовый цвет. Его руки не находили покоя: то пальцы непроизвольно сжимались в кулаки, то он хватался за край одеяла — всё это были едва заметные, нервные движения. Он с тоской посмотрел на собеседника: — И… и что теперь делать?

Сун Линь казался таким надежным, что Нань Цзяму невольно доверился ему.

— Что делать? — переспросил Сун Линь. Он посмотрел на яблоко, которое уже почти очистил, и, продолжая нарезать его с характерным хрустом, проанализировал ситуацию: — Лу Сиюй уже во всеуслышание признал, что обидел тебя, а Хэлянь Хэ выступит твоим свидетелем.

На этом месте Сун Линь сделал паузу; его лицо, лишенное эмоций, выглядело холодным и отстраненным: — Я думаю, ты можешь воспользоваться ситуацией. Просто признай, что Лу Сиюй действительно тебя обидел. Они сами свяжутся с тобой, и ты сможешь воспользоваться этим, чтобы потребовать компенсацию.

Какую компенсацию может предложить Лу Сиюй?

Сун Линь протянул Нань Цзяму очищенное яблоко. Его взгляд был спокоен, он произнес это почти как свершившийся факт: — Нань Цзяму, твоя карьера в индустрии развлечений пойдет в гору.

Однако Нань Цзяму не взял яблоко, предложенное Сун Линем.

Он погрузился в глубокий шок, а затем воскликнул:

— В… в гору? — Нань Цзяму весь задрожал, его глаза расширились от неверия. — Ты… ты хочешь, чтобы я подставил… подставил Лу Сиюя?

Он открывал и закрывал рот, словно пытаясь произнести нечто невозможное.

Впрочем, для Нань Цзяму, жившего в простоте и чистоте, всё так и обстояло.

— Ну и что? — Сун Линь ничуть не удивился реакции Нань Цзяму. — Подсыпать лекарство смелости хватило, а подставить — уже нет? Ты ведь плохой человек, разве нет?

— И что это за разновидность плохого человека? — Сун Линь почти ткнул яблоком, которое Нань Цзяму так и не взял, ему в губы. — Плохой человек с гибкой совестью?

Нань Цзяму: — …

— Или тот, кто даже не берет яблоко, когда ему его очистили и протянули?

В словах отчетливо сквозили насмешка и ирония. Даже Нань Цзяму, при всей своей медлительности, уловил это и поспешно взял яблоко. Сун Линь продолжал смотреть на него, и Нань Цзяму, почувствовав внутреннее напряжение, откусил большой кусок. Его щеки раздулись, а пластырь на лице забавно подпрыгивал: — Ла… ладно. На самом деле… я… у меня есть совесть.

— Человек с совестью подсыпает другим лекарства?

— … — Нань Цзяму поднял маленькую ладошку и со слезами на глазах посмотрел на Сун Линя: — …Можно пропустить этот вопрос?

Надо признать, даже повидавшего на своем веку множество красавиц и красавцев Сун Линя в этот момент умилила миловидность Нань Цзяму.

Сун Линь поправил очки: — Тогда слушай меня.

Нань Цзяму: — …QAQ.

На самом деле, в неважных делах Нань Цзяму любил, когда за него всё решали другие. Так ему не приходилось мучиться с выбором, а вторая сторона оставалась довольна. Нань Цзяму был уверен, что если он сейчас кивнет, Сун Линь будет доволен. Но… Нань Цзяму прикусил губу, сейчас всё иначе.

Если он сделает так, как требует Сун Линь, неизвестно, взлетит ли его карьера, но вот пейринг Лу и Хэ будет окончательно разрушен.

И как раз в тот момент, когда Нань Цзяму мучился от нерешительности, его телефон внезапно зазвонил.

— Здравствуйте, я агент господина Лу Сиюя. Прошу прощения за беспокойство, я хотел бы обсудить вопрос нашей компенсации вам.

— Ком… компенсации?

— Именно так, — агент Лу Сиюя отвечал профессионально и терпеливо: — Скажите, господин Нань Цзяму, чего бы вы хотели?

…Значит, Лу Сиюй действительно всё признал.

Сердце Нань Цзяму дрогнуло. Он вдруг вспомнил то интервью: Лу Сиюй с непринужденным видом стоял перед камерами, он даже толком не запомнил его имени, но, перекинувшись парой слов с журналистом, легко и беззаботно взял на себя вину за случившееся.

http://bllate.org/book/26073/3122047