Готовый перевод The Extra in a Harem of 10,000 Hotties / Статист в гаремнике: как выжить, когда все вокруг сходят с ума: Глава 15

Юный певец ошеломленно смотрел на стоявшую перед ним и более худощавую, чем он сам, Сунь Цююань.

Главарь перевел свои коварные замыслы на Сунь Цююань и бросил:

— Десять тысяч.

Сунь Цююань приложил ладонь к уху и переспросил:

— Сколько? Я туг на ухо, подойди поближе.

Тот приблизился к Сунь Цююань и с нетерпением выдал:

— Оди —

Не успел он договорить, как Сунь Цююань проявил проворство: резко выбросив руку вперед, он вонзил пять пальцев в глаза громиле, затем с силой полоснул вниз по щекам, а пока тот зажимал лицо руками и вопил, согнул ногу в колене и изо всех сил двинул ему прямо в уязвимое место.

Двое других, видя, как обстоят дела, бросились вперед, намереваясь начать драку, но юный певец тут же взмахнул ногой и отбросил пинком одного, а Сунь Цююань — другого, после чего схватил певца за запястье и потащил за собой.

В ушах свистел горячий летний ветер, смешиваясь с тяжелым дыханием двоих людей.

Юного певца тащили за собой; он не знал, куда его везет единственный слушатель, но просто инстинктивно бежал следом.

— Скоро придем! — ветер задувал в рот, говорить было трудно, поэтому Сунь Цююань вынужден был на бегу поворачивать голову к юному певцу: — Потерпи еще чуть-чуть, впереди уже близко!

Бросив этот взгляд, юный певец разглядел красивые и живые брови и глаза Сунь Цююань, когда тот поворачивался.

Мчащийся во весь опор Сунь Цююань не осознавал, что ветер полностью взъерошил его неровную чёлку, его раскрасневшееся от жара лицо было белым с нежным румянцем, а яркие черты лица предстали перед юным певцом во всей красе.

— Пришли, пришли, здесь они нас не догонят. — Сунь Цююань остановился у входа на оживленную ночную торговую улицу, повернулся к юному певцу, запыхавшийся, но с сияющей улыбкой, и произвел: — Твое движение в пах было весьма точным, оно отлично подходит для побега.

Уголки губ юного певца тоже изогнулись в легкой улыбке; он подумал, что приемы самообороны человека перед ним тоже прекрасно подходят для того, чтобы спасать свою шкуру.

— Спасибо, — произнес он, обращаясь к Сунь Цююань, и его голос прозвучал низко и бархатисто.

Сунь Цююань почувствовал, будто его уши околдовали.

— Эта ночь еще долгая, — Сунь Цююань бросил взгляд на луну и с улыбкой сказал юному певцу: — Ты вполне можешь сменить место и спеть еще пару песен.

Юный певец пристально смотрел на Сунь Цююань, ему очень хотелось задать вопрос: а как же ты?

Он не знал, сменив место, удастся ли ему еще когда-нибудь встретить этого слушателя, который так качал головой в такт его пению.

Да и наглости попросить его контакты у него не хватало.

Он был безобразен с виду, между ними лежала пропасть.

Юный певец взял гитару, долгим взглядом посмотрел на Сунь Цююань, развернулся, и его фигура растворилась в шумной толпе долгой улицы, полной земных забот, выглядя особенно одинокой.

Сунь Цююань вспомнил себя в детстве, до того, как его подобрал старый монах.

— Эй! — окликнул он юного певца, подбежал к нему и с ленивой улыбкой произвил: — Ты же еще не взял с меня плату за прослушивание песен.

Юный певец заикнулся:

— Н-не нужно.

— Нужно, — настаивал Сунь Цююань. Он зачерпнул из кармана пригоршню мелочи, засунул ее в чехол для гитары и невзначай пожелал: — Желаю тебе удачи, еще увидимся.

В горле у юного певца пересохло, и лишь спустя долгое время он тихо ответил:

— Хорошо.

Проводив взглядом единственного слушателя, который затерялся на ночной улице и исчез в толпе, юный певец расстегнул чехол для гитары, желая аккуратно убрать только что полученные деньги.

Внутри пустого чехла лежали две бумажные купюры и с десяток фруктовых леденцов.

В памяти промелькнуло воспоминание позапрошлого дня: две бумажные купюры и пучок полевых ромашек.

И полевые ромашки, и фруктовые леденцы — всё это было от него.

Глава 8

Проводив юного певца, Сунь Цююань перекусил посреди ночной улицы. Держа в руках стаканчик с омуденом, он ел на ходу и неспешно вернулся в особняк семьи Сы, во двор Сы Ланьцина.

Этот особняк казался ему до того огромным, что от него веяло жутковатым холодом, и лишь небольшой дворик под окнами Сы Ланьцина успокаивал его душу и тело.

Искупавшись, он по обыкновению заглянул на кухню, прихватил миску фруктов, принес ее во двор и устроился в кресле-качалке, покачиваясь то туда, то сюда.

Когда садовые фонари зажглись, во дворе разлился теплый желтоватый свет. При этом свете он принялся поливать засохшие цветы и травы в соседней клумбе, нашептывая им всякие глупости и называя десять прекрасных слов сегодняшнего дня.

— Пирожное из Отеля Чэнь Цзинцзя, ветер летней ночи... омуден, певец в маске с прекрасным голосом.

Вспомнив об этом юном певце, с которым они встретились уже во второй раз, Сунь Цююань мысленно вознес молитву, надеясь, что его песни в будущем станут популярны по всей стране, прямо как у третьего главного любовного интереса этого мира — Чжоу Шияня.

При упоминании третьего любовного интереса Сунь Цююань мысленно пробежал по временной шкале оригинальной книги.

Он помнил, что третий любовный интерес впервые появляется спустя два месяца после начала учебы, когда его переводят в Благородную бизнес-школу Священной Империи в качестве бедного студента, получающего стипендию от главного героя-омеги.

На его лице красовался жуткий шрам — след от явного удара ножом. Все ученики боялись и презирали его, и лишь главный герой-омега не обращал внимания на его уродливую внешность и нищее происхождение.

В результате третий любовный интерес воспылал любовью к главному герою-омеге. Он усердно трудился, прорываясь сквозь тернии к славе самого популярного певца, уловил тенденции заработка и ворвался в ряды новой элиты богачей. У него было бесчисленное множество поклонников, однако перед главным героем-омегой он по-прежнему любил его с чувством собственного ничтожества и фанатичным трепетом.

Типичный сюжет о боге и его последователе.

Он воспринимал главного героя-омегу как неприкосновенное божество, сам же являясь его самым преданным фанатиком.

Время выхода третьего любовного интереса на сцену еще не настало, до его появления оставалось чуть больше месяца.

Иными словами, путь второстепенного персонажа Сунь Цююаня к тому, чтобы крутиться возле третьего любовного интереса, еще не начался.

Сунь Цююань чувствовал себя превосходно.

Усевшись по-турецки в кресле-качалке, он раскрыл манту на коленях, захапал персик и затянул у-ух, у-ух, вгрызаясь в мякоть.

Закончив с персиком, он уставился на косточку и внезапно преисполнился желания заняться садоводством. Он тут же развернулся, выкопал ямку в клумбе за спиной и сразу же закопал в нее косточку.

— Интересно, прорастешь ли ты к весне следующего года, — пробормотал он, засыпая ее землей: — К тому времени цветы по всему двору распустятся, наверняка будет очень оживленно.

Сунь Цююань тщательно разровнял землю, поднялся, отряхнул руки и вышел из двора, чтобы помыть руки в своей комнате.

Наверху помощник Сы Ланьцина с самого прихода Сунь Цююаня то и дело отвлекался на него, время от времени поднимаясь из-за рабочего стола, чтобы бросить взгляд в окно.

И в этот момент он как раз увидел, как Сунь Цююань закапывает что-то в землю, отчего в душе помощника зазвенели тревожные звоночки.

http://bllate.org/book/25992/3111635