Линь Шицин принёс Цзи Иньчэня в постоялый двор и выбрал лучшую комнату. Внутри стояла изящная дорогая мебель, на стенах сияли росписи, а над кроватью свисал красный полог с кистями.
Цзи Иньчэнь немного скованно сидел на табурете, слегка поджав пальцы лежащих на коленях рук. Он осторожно оглядывал комнату, а затем перевёл взгляд к двери и с непонятным выражением посмотрел на Линь Шицина.
Первое впечатление было очень ясным: этот человек добрый и мягкий. Цзи Иньчэнь не понимал, зачем тот его спас, но чувствовал — злого умысла у него нет.
Одновременно мальчик боялся, что позже Линь Шицин всё же бросит его и уйдёт один. Поэтому он старался вести себя как можно послушнее, надеясь в конце концов остаться рядом с этим человеком.
Линь Шицин не заметил полного тревог взгляда Цзи Иньчэня. Стоя у двери, он серьёзно давал распоряжения служке.
— Найди лучшего врача в городе и приведи сюда. Ещё приготовь комплект одежды по размеру для этого ребёнка, а также еду и сладости. Еда должна быть лёгкой.
Линь Шицин достал большой слиток серебра и положил его служке в ладонь. Глаза того мгновенно загорелись.
— Будет сделано, господин!
Когда служка ушёл, Линь Шицин закрыл дверь и вернулся в комнату. Взгляд Цзи Иньчэня двигался вслед за каждым его движением, словно во всём мире мальчик видел только его одного.
Увидев это, Линь Шицин невольно рассмеялся. Он подошёл к Цзи Иньчэню, несколько раз его оглядел, затем ловко сложил пальцы в печать очищающего заклинания — и в одно мгновение сам мальчик вместе с одеждой стал совершенно чистым.
— А-Чэнь, я сначала намажу твои раны лекарством, а когда придёт врач, пусть ещё осмотрит тебя целиком. — Линь Шицин достал из кольца хранения белую фарфоровую бутылочку с мазью для ран.
Это было творение Му Цзинли, знаменитого на весь Цзючжоу мастера лекарств из секты Шанъсюань, — высококачественная мазь специально для лечения внешних повреждений.
Линь Шицин присел перед Цзи Иньчэнем, поднял на него глаза и с улыбкой слегка помахал бутылочкой.
Цзи Иньчэнь потянул за край одежды. Кончики ушей немного покраснели. Он отвёл взгляд от Линь Шицина и слегка смущённо сказал:
— Старший брат, я сам…
Линь Шицин ущипнул его за белую щёку и поддразнил:
— У тебя же глаза не на спине растут, верно? А ран там немало.
Цзи Иньчэнь замолчал. Вспомнив о ранах на теле, он невольно слегка облизнул сухие губы.
Но, увидев настойчивое выражение лица Линь Шицина, опустил глаза, скрывая чувства, повернулся к нему спиной и медленно снял одежду.
Перед Линь Шицином открылись участки кожи, прежде скрытые тканью. Покрывшиеся корочкой раны напоминали одну за другой уродливых многоножек, и смотреть на них было тяжело.
Глаза Линь Шицина мгновенно наполнились болью и жалостью. Слегка дрожащей рукой он коснулся шрамов на теле Цзи Иньчэня.
Он несколько раз моргнул, сдерживая внезапно подступившую тоску.
Успокоившись, Линь Шицин осторожно стал наносить лекарство на одну плетьевую рану за другой. Двигался он так мягко, словно касался хрупкой фарфоровой куклы.
Цзи Иньчэнь почувствовал на спине лёгкое тепло и невольно вздрогнул. Линь Шицин решил, что сделал ему больно, подумал и тихонько подул на рану.
Почувствовав, как воздух скользнул по коже, Цзи Иньчэнь сильнее сжал в руках одежду и на миг застыл. До него донёсся мягкий, словно вода, голос Линь Шицина.
— А-Чэнь, подую — и болеть перестанет…
Движения Линь Шицина стали ещё осторожнее: он боялся причинить мальчику новую боль.
Когда Цзи Иньчэнь начнёт совершенствоваться, телесные шрамы можно будет убрать духовной силой. Но шрамы в сердце уже вырезаны слишком глубоко — их так просто не забыть.
Линь Шицин мог лишь сделать всё, что в его силах, чтобы хорошо о нём заботиться.
Когда с лекарством было покончено, служка вернулся с одеждой, едой и врачом и постучал в дверь. Линь Шицин поднялся и впустил их.
— Доктор, как его состояние?
Цзи Иньчэнь уже переоделся и послушно сидел на кровати, протянув тонкую руку. Линь Шицин стоял рядом, смотрел, как врач проверяет пульс, и тревожно спрашивал.
Врач долго и внимательно прощупывал пульс, нахмурился, немного подумал, затем поднялся, ответно поклонился Линь Шицину, погладил бороду и неторопливо сказал:
— Молодой господин, у ребёнка немного ослаблены селезёнка и желудок, не хватает ци и крови. Раны на теле уже хорошо обработаны, а в остальном ничего серьёзного нет. Достаточно правильно кормить его и дать как следует восстановиться.
Не хватает ци и крови? Линь Шицин посмотрел на Цзи Иньчэня, такого хрупкого, будто сильный ветер мог его унести, и ещё сильнее убедился, что мальчика действительно нужно как следует откормить и выходить.
Линь Шицин кивнул, поклонился врачу и мягко сказал:
— Большое спасибо. Я провожу вас.
Он сделал приглашающий жест.
Проводив врача, Линь Шицин вернулся и увидел, что Цзи Иньчэнь сидит на кровати, свернувшись в маленький клубок и обхватив колени руками, и послушно смотрит на него.
Теперь на Цзи Иньчэне было белое одеяние — изысканное и дорогое. В сочетании с его аккуратным красивым личиком и большими моргающими глазами он выглядел совсем как юный господин из знатной семьи.
Кто же мог оказаться настолько жестоким, чтобы так сильно избить такого ребёнка?
Линь Шицин подошёл к нему, наклонился, погладил по волосам и протянул принесённую еду.
Цзи Иньчэнь опустил глаза на миску с горячей мясной кашей, и в горле вдруг будто застрял камень. Почему-то ему страшно захотелось плакать.
Чистая удобная одежда, ароматная еда, тёплая и аккуратная комната — всё это ему дал человек, стоявший перед ним.
Цзи Иньчэнь моргнул и подавил щемящее чувство.
Нельзя плакать. Нельзя, чтобы старшему брату он надоел.
http://bllate.org/book/25985/3139564