Готовый перевод Transmigrated into a Book: The Child I Raised Turned Out to Be My Lover from a Previous Life / Попав в книгу: тот, кого я вырастил, — моя любовь из прошлой жизни: Глава 006. А я как раз люблю лезть не в своё дело

В прежние годы Собрание вознесения проходило именно по такой схеме. Се Чуань взмахнул рукой, мелькнула водянисто-голубая духовная сила, и в воздухе появились описания трёх вариантов вступительного испытания.

Се Чуань мягко заговорил:

— В этом году на Собрание вознесения записалось намного больше людей, чем прежде, поэтому я хочу немного изменить вступительное испытание.

???

Линь Шицин с недоумением посмотрел на целые россыпи текста, висящие в воздухе, и взглядом велел Се Чуаню продолжать.

Се Чуань тоже поднял глаза на строки, которые постепенно менялись вслед за его объяснением:

— Раньше вступительное испытание состояло только из двух частей: настоящего боя в тайном мире и подъёма по Небесной лестнице. Поэтому на этот раз я добавил ещё одну.

— Испытание Пути и сердца.

Вместе со словами Се Чуаня в воздухе появилось объяснение нового испытания.

«Испытание Пути и сердца» означало обращение к собственной истинной природе. Каждый кандидат, прошедший первоначальный отбор, должен был пройти через огромный Массив Камней Испытания Сердца.

В этом массиве создавались иллюзорные испытания — всего четыре иллюзии: познание собственного сердца и истинной природы, испытание внутренним демоном, выбор в тяжёлой ситуации и проверка твёрдости сердца Дао.

Се Чуань взмахнул рукой, и картины в воздухе рассеялись.

— Тех, кто не пройдёт Массив Камней Испытания Сердца за установленное время, исключат. А-Цин, что скажешь?

Се Чуань посмотрел на Линь Шицина и мягко спросил его мнение.

Линь Шицин слегка поджал губы, согласно кивнул и с одобрением произнёс:

— Хорошая идея. Если у совершенствующегося нет твёрдого сердца Дао, далеко по этому пути он всё равно не уйдёт. Наоборот, легко породит внутреннего демона и падёт на демонический путь.

Услышав ответ, Се Чуань улыбнулся так, что уголки глаз изогнулись.

— Тогда хорошо. Я ещё обсужу это с Яньчжи, а потом отправлю тебе духовное послание.

Закончив с делами, Се Чуань вспомнил, что Линь Шицин собирается в Мир людей, и обеспокоенно спросил:

— Раз ты решил отправиться в Мир людей, я, конечно, не стану тебя останавливать. Только когда ты собираешься выехать?

Линь Шицин подпер подбородок одной рукой и на мгновение задумался.

— Завтра.

Се Чуань слегка нахмурился и непонимающе посмотрел на него.

— Первоначальный отбор Собрания вознесения начнётся только через три дня. Зачем ехать так рано?

Линь Шицин мягко улыбнулся, слегка наклонился ближе и тихо ответил:

— Чуань, если я выеду через три дня, когда мне тогда успеть погулять?

Ведь Цзи Иньчэнь находился не в городе Юэху. Сначала его ещё нужно было найти.

Услышав это, Се Чуань мог лишь беспомощно покачать головой. На губах появилась лёгкая улыбка.

— Ладно. Раз уж так решил, будь осторожен в дороге. Если что-то случится — свяжись со мной.

Сказав это, Се Чуань поднялся, собираясь уходить, и сложил руки в прощальном жесте.

— Уже поздно. А-Цин, я пойду. В другой день ещё поговорим.

Линь Шицин тоже встал и с улыбкой попрощался:

— Хорошо, до следующей встречи.

Стоя под тенью дерева, Линь Шицин смотрел вслед постепенно удаляющемуся Се Чуаню. Взгляд слегка дрогнул, на лице появилось задумчивое выражение.

Если бы прежний владелец тела в конце не стал настолько неприятным человеком, возможно, они остались бы друзьями на всю жизнь.

И всё же… даже таким его они до самого конца не бросили.

Оставшееся время Линь Шицин потратил на то, чтобы привести в порядок дела секты, а затем начал готовиться к отъезду. Цзи Иньчэнь находился в удалённом небольшом городе Ванъсюй, и до Юэху оттуда было ещё довольно далеко.

Ванъсюй был маленьким городом на отшибе. Улицы кишели людьми, большинство прохожих носили простую одежду из грубой ткани.

Со всех сторон доносились крики торговцев, смешиваясь с шумом повседневной городской жизни.

Линь Шицин в белом одеянии, благородный и изящный, выделялся среди сероватой толпы словно изгнанный с небес бессмертный, которого не коснулась мирская пыль.

Его чистая, возвышенная аура и поразительная красота заставляли прохожих снова и снова оборачиваться.

Он скрестил руки на груди, огляделся и слегка нахмурился.

Город огромный, людей море… и где ему искать Цзи Иньчэня?

Он ведь даже не знал, как выглядит этот ребёнок.

Линь Шицин беспомощно вздохнул. Времени у него оставалось немного. И как раз когда он совсем не знал, с чего начать, из тёмного переулка неподалёку внезапно донёсся странный звук — то ли удар, то ли сдавленный стон.

Уши Линь Шицина слегка дрогнули. Он чутко уловил шум, сменил направление и пошёл к тёмному входу в переулок.

Людей вокруг было мало. Иногда кто-нибудь из любопытных заглядывал внутрь, но лишь бросал быстрый взгляд и тут же поспешно уходил, будто увидел что-то дурное и опасное.

В глубине мрачного переулка солнце словно скупилось даже на каплю тепла.

Надменный мужской голос прорезал узкий проход:

— Бейте этого ублюдка до смерти! Совсем глаз нет — посмел врезаться в этого молодого господина!

Линь Шицин вошёл в переулок, и от увиденного его взгляд мгновенно похолодел.

Толстый юноша лет семнадцати-восемнадцати в роскошном жёлтом шёлке с ожесточённым лицом сплюнул на землю.

В бедном Ванъсюе, где большинству едва хватало на жизнь, такая изысканная одежда ясно показывала: он далеко не обычный горожанин.

Сейчас он стоял, уперев руки в бока, и с высокомерным видом командовал тремя крепкими мужчинами, которые били ногами и кулаками ребёнка, свернувшегося на земле. Толстые складки на его теле тряслись всякий раз, когда он возбуждённо выкрикивал приказы и тыкал пальцем.

Ребёнок лежал, сжавшись в клубок, в рваной одежде. Худенькое тело в пыли судорожно прикрывало себя руками, тщетно пытаясь защитить голову и лицо.

На открытой коже один поверх другого лежали старые и свежие следы ран, а из нескольких разорванных участков плоти сочилась яркая кровь.

На вид ему было всего семь-восемь лет. Слабый и беспомощный, он напоминал маленького зверька, загнанного в смертельный тупик.

— Прекратить!

Линь Шицин резко крикнул, и его ледяной взгляд пронзил нескольких людей, словно клинок.

Удары тут же прекратились. Услышав голос, юноша в жёлтом обернулся, прищурился и осмотрел Линь Шицина с головы до ног. На жирном лице мгновенно появилась развязная, сальная усмешка.

— О-хо! Откуда это к нам свалился такой красавчик, будто бессмертный с небес? Пришёл на территории молодого господина в чужие дела лезть?

— Хлоп!

Резкий звук разнёсся по переулку. Голова юноши в жёлтом дёрнулась в сторону, а на щеке мгновенно проступил чёткий красный след. От жгучей боли он недоверчиво распахнул глаза.

— Молодой господин! — одновременно вскрикнули трое громил. Их потрясённые взгляды тут же остановились на Линь Шицине, который даже не сдвинулся с места, а на лицах мелькнул страх.

Линь Шицин медленно опустил руку, которой только что направил духовную силу. На губах появилась холодная улыбка.

— Какое совпадение. А я как раз люблю лезть в такие чужие дела.

— Ты! Ты посмел ударить меня! — юноша в жёлтом схватился за распухшую щёку и в ярости заорал: — Ты хоть знаешь, кто мой отец?!

…Опять эта старая песня про влиятельного папочку.

Линь Шицин без всякого выражения поднял руку, и ещё одна невидимая ладонь духовной силы хлестнула по воздуху.

— Хлоп! — вторая щека тоже мгновенно покраснела и распухла. Два симметричных отпечатка ладони на толстом лице выглядели до смешного нелепо.

— Я бью тебя. Какая мне разница, кто твой отец? — спокойно произнёс Линь Шицин и опустил руку.

— Ты… ты! — юноша в жёлтом затрясся от ярости, ткнул пальцем в троих подручных и заорал: — Вперёд! Искалечьте его!

Трое, услышав приказ, переглянулись и начали толкать друг друга, никто не решался идти первым. Только через несколько секунд они, стиснув зубы, разом бросились на Линь Шицина.

Увы, приблизиться не успели. Неизвестно откуда обрушилась чудовищная сила, будто тяжёлый молот. Все трое с криками отлетели назад и рухнули на землю, не в силах подняться.

Увидев это, юноша в жёлтом мгновенно окаменел. По виску одна за другой покатились капли холодного пота.

Глядя на их жалкий вид, Линь Шицин почувствовал короткий прилив удовольствия.

Надо признать, наказывать зло и защищать добро — ощущение действительно приятное.

Он перевёл взгляд на единственного оставшегося стоять юношу в жёлтом. Голос стал холоден как лёд.

— По тебе сразу видно, что тебя давно следовало хорошенько воспитать. Сегодня я сделаю это за твоего отца.

Не успев договорить, Линь Шицин растянул губы в чрезвычайно «доброжелательной» улыбке.

Прозвенел клинок. На зов появился меч Лихо, и вместе с духовной силой Линь Шицина от него хлынула волна обжигающего жара прямо в лицо юноше в жёлтом — но тот почувствовал себя так, словно провалился в ледяную пропасть.

http://bllate.org/book/25985/3139562