Готовый перевод The O Everyone Hates and the Movie Star on a Dating Show / Нежеланный омега и холодный киноимператор: Романтика под прицелом камер: Глава 7

— Ты не замечал, братец Гу сегодня почему-то даже не надел свой браслет! — протараторил Лин Син, прерывая ход мыслей Вэнь Иньваня. — Хорошо ещё, что ракурс камер там не захватывает, иначе сегодня вечером в трендах появился бы ещё один горячий поиск.

— Браслет? — Вэнь Иньвань на мгновение замер, и в голове у него внезапно промелькнуло не слишком хорошее предчувствие.

— А ты разве не знал? Это же своего рода забавная история в кругах шоу-бизнеса. У братца Гу есть браслет с загадочным прошлым: если не на съёмках, то даже на красную дорожку он его не снимает. Дай-ка поищу, есть ли тут фотографии… — Лин Син провёл пальцем по экрану своего телефона, затем ткнул в какую-то картинку и протянул её прямо перед глазами Вэнь Иньваня.

Увидев знакомые угольно-чёрные бусины на браслете, Вэнь Иньвань почувствовал, как в голове у него звонко зашумело и всё опустело.

Это был именно тот браслет, который он прошлой ночью случайно порвал.

В тот самый момент, когда Лин Син уже приоткрыл рот, собираясь сказать что-то ещё, Цзин Юйюань с бутылкой молока в руке без малейшего стеснения уселся рядом с Вэнь Иньванем.

Лин Син тут же умолк.

Поскольку сегодня вечером Гу Цзэ отклонил его предложение выпить на брудершафт, их фанаты в сети уже начали испытывать тайное недовольство. В душе Цзин Юйюаня полыхал огонь, которому некуда было выход, и два человека на диване, увлечённо болтавшие друг с другом, как раз попались ему под горячую руку.

— Завтра уже официальный старт трансляции, надеюсь, вы сможете проявить себя с лучшей стороны, — улыбка Цзин Юйюаня не достигала глаз, а в одной-единственной фразе во всей красе проявилось его высокомерное отношение.

— Ну, тогда сегодня вечером по возвращении мне придется как следует изучить сценарий, чтобы постараться выдать сверхрезультат, — с напускной беззаботностью ответил Лин Син.

Цзин Юйюань остался вполне доволен его ответом, демонстрирующим послушание младшего, после чего перевёл взгляд на Вэнь Иньваня.

Однако сидевший рядом холодный омега даже не удостоил его мимолётным взглядом — он лишь опустил ресницы, погруженный в собственные мысли.

Яркий свет белых ламп пал сверху на головы собравшихся.

С позиции Цзин Юйюаня было прекрасно видно лебединую, изящную шею Вэнь Иньваня, длинные и густые ресницы, а также едва заметный мягкий пушок на его безупречно белом лице.

Сердце Цзин Юйюаня резко ухнуло вниз.

У него что, совершенно не было макияжа и укладки?

Поскольку Цзин Юйюань уже много лет крутился в индустрии развлечений, он обладал особой бдительностью и повышенным чувством опасности по отношению к такой ниспосланной небесами божественной красоте. Он подсознательно воспринимал соперника как угрозу, и в его голове мгновенно пронеслись несколько способов уничтожить этого человека.

Но в этот раз он быстро отбросил настороженность и внутренне холодно усмехнулся:

Человек перед ним — всего лишь монстр, который даже улыбаться не умеет, безнадёжная посредственность, которую все ненавидят. Раздавить его в шоу-бизнесе для него так же легко, как прихлопнуть муравья. Какая польза от одной лишь красоты?

В мире развлечений статус и вес в индустрии превыше всего. И в тот момент, когда Цзин Юйюань уже собирался открыть рот и отчитать этого не знающего правил омегу, Вэнь Иньвань внезапно поднялся с места и направился в сторону своей комнаты.

Глядя на то, как эта стройная фигура постепенно удаляется, не оглядываясь назад, Цзин Юйюань в неверии широко раскрыл глаза.

Он крепко сжал свои белые кулаки, растеряв весь свой невинный и безобидный образ перед камерами, а его взгляд постепенно наполнился жгучей ненавистью.

—

Вернувшись в свою тихую комнату, Вэнь Иньвань немного подумал, всё же достал телефон и ввёл в поиск браслет Гу Цзэ.

И правда, как и говорил Лин Син, эта история была всеобщей забавой как внутри индустрии, так и за её пределами. Ему не потребовалось много усилий, чтобы узнать всю информацию о браслете.

Посмотрев на бренд, который вовсе не относился к категории ультралюкса, и рыночную цену в три тысячи юаней, Вэнь Иньвань слегка нахмурился.

За участие в этом романтическом шоу ему полагался гонорар в миллион, а Гу Цзэ, будучи главной звездой и двигателем трафика, зарабатывал, должно быть, не меньше десятка миллионов. Иными словами, для Гу Цзэ этот браслет ровным счётом ничего не стоил.

Это значило, что он обладал для него исключительным, глубоким смыслом.

Вэнь Иньвань погрузился в раздумья. Лишь спустя долгое время он зашел на Weibo Гу Цзэ и отправил ему личное сообщение:

【Прости, я порвал твой браслет】

Возможно, из-за того, что все сидели в ленте вечерами, Гу Цзэ ответил на его сообщение почти мгновенно:

【И это всё — одно сухое прости?】

Глядя на это личное сообщение, Вэнь Иньвань поймал себя на том, что в голове всплывают не самые целомудренные образы, но всё же без колебаний шагнул прямиком в расставленную собеседником ловушку:

【Тогда какую компенсацию ты хочешь?】

4 ☪ Свидание

◎Надень его на меня сам◎

В половине двенадцатого ночи Сун Янцзэ вошёл в умывальную комнату на вилле.

Для профессионального певца с общенациональной славой и бесчисленными наградами забота о связках была базовым профессиональным навыком.

Однако он никак не ожидал обнаружить в умывальной ещё кого-то.

Гу Цзэ полулежа прислонился к стене умывальной, уткнувшись взглядом в экран телефона, и в его тёмных глазах бушевали эмоции, смысл которых Сун Янцзэ не мог постичь.

Заметив вошедшего, альфа слегка приподнял голову и, поняв, что это Сун Янцзэ, даже не попытался скрыть своё настроение — он просто продолжил увлеченно печатать что-то в телефоне, как будто вокруг никого не было.

Сун Янцзэ даже удивился. С тех пор как он знал Гу Цзэ, тот впервые демонстрировал столь сложное и противоречивое выражение лица.

Это выглядело так, будто кто-то валит гордого и элегантного белого кота, и чем отчаяннее тот издаёт несвойственные его природе звуки, тем сильнее возбуждение.

— Переписываешься со своей первой любовью? — Сун Янцзэ тоже видел этот взбудораживший всех вечерний горячий поиск. Он поставил стакан под кулер и одновременно задал вопрос с намеком на прощупывание почвы.

Гу Цзэ нахмурился, остановил пальцы на экране и лишь после секундного раздумья глухо бросил:

— Не совсем.

— М? — Сун Янцзэ опешил.

Он ожидал, что Гу Цзэ в случае ошибки с его стороны отмахнется с категоричным отрицанием, либо же в случае попадания в точку рассмеется и обругает его за сование носа не в свои дела, но такого ответа он точно не предполагал.

Сун Янцзэ выключил кнопку кулера и, поддавшись редкому для него приступу праздного любопытства, переспросил:

— А что значит «не совсем»?

Гу Цзэ с усмешкой произнес:

— Это значит, что первая любовь уже просрочена.

— Просроченная… первая любовь? — Сун Янцзэ от такого ответа запутался еще сильнее и машинально повторил про себя.

Он с детства жил в Германии и только в восемь лет переехал вместе с родителями обосноваться в городе А. Поэтому, хотя в повседневном общении и написании песен у него не было никаких проблем, китайский язык всё же не был для него родным, и многие переносные смыслы и сленговые выражения оставались непонятными.

И хотя собеседник продолжал говорить загадками, по тому давнему инциденту с «непринятым звонком» и постепенно сгущавшейся в воздухе тяжёлой атмосфере Сун Янцзэ отчётливо чувствовал: настроение Гу Цзэ достигло предела раздражения и подавленности.

http://bllate.org/book/25942/3106611