Готовый перевод HATCH / Выход: Глава 29

В отдельном салоне первого класса царила тишина. В одном из кресел сидел Тэджу. На этот раз он летел не в качестве пилота, а как пассажир, но бортпроводники, которые не раз встречались с ним по работе, явно не знали, как именно следует себя с ним вести.

Когда они попытались обслужить его наравне с остальными пассажирами, Тэджу лишь отмахнулся, надел маску для сна и попытался уснуть.

До годовщины смерти отца оставался всего один день.

Отец погиб насильственной смертью. Оставшиеся в живых должны были чтить его память и хранить воспоминания о нём, но у человека, выросшего сиротой, не было ни близких, ни родственников, которые могли бы этим заниматься. Поэтому вся тяжесть этой обязанности ложилась на одного Тэджу.

Если бы в момент смерти отца Тэджу был хотя бы на несколько лет старше, всё могло бы сложиться иначе. Но тогда он был ещё совсем ребёнком, которому без помощи взрослых было трудно даже позаботиться о себе. Поэтому фактически все решения, касавшиеся его жизни, принимали дедушка и бабушка — его опекуны.

Сразу после похорон председатель Мун приказал сжечь все вещи покойного. Маленький Тэджу прекрасно понимал, насколько неправильно, что человек, по вине которого погиб его отец, распоряжается даже тем, что осталось после него. Однако дед внушал ему такой страх, что он не осмелился возразить.

Так Тэджу вырос, стал взрослым мужчиной, но у него не осталось ни одной вещи, которая связывала бы его с отцом и помогала хранить память о нём. Он даже не знал, как правильно тосковать по родному человеку. Ему оставалось лишь приезжать к отцу и мысленно говорить ему то, на что никогда не последует ответа.

— Благодарим вас за то, что вновь выбрали Korean Air. У микрофона второй пилот Хон Сонджэ. Наш рейс 091 выполняет перелёт из Инчхона, Республика Корея, в международный аэропорт имени Джона Кеннеди в Нью-Йорке. В настоящее время самолёт находится на крейсерском эшелоне тридцать пять тысяч футов…

Услышав знакомый голос из динамиков, Тэджу вдруг вспомнил, что так и не сказал Чаёну о поездке в Америку.

Он слишком долго привык планировать всё в одиночку и самостоятельно приводить свои планы в исполнение. Поэтому ему даже не пришло в голову, что Чаён может интересоваться его расписанием. Это было эгоистично. Но, прислушиваясь к собственным чувствам, Тэджу понимал, что дело не только в привычке всё держать при себе.

Разве я имею право так поступать?

Мысль о том, может ли он быть полностью откровенным именно с Чаёном, засела у него в голове и не давала сосредоточиться ни на чём другом.

Если Чаён узнает, чей Тэджу сын и чей внук, а также что его семья сделала с Чаёном и его близкими, это причинит ему страшную боль. Он может спросить, зачем Тэджу вообще появился в его жизни, и заявить, что больше никогда не желает его видеть.

Тэджу прекрасно понимал: ему следовало поступать так же, как прежде, — скрывать своё существование и лишь издали наблюдать за Чаёном.

Я ведь с самого начала знал, что всё закончится трагедией. Так почему же я так и не смог отказаться от тебя и довёл всё до этого?

— Ха-а…

Тяжело вздохнув, Тэджу снял маску для сна и достал телефон. Пока он находился в самолёте, можно было сослаться на отсутствие связи. Но после посадки это оправдание уже не сработает.

Когда прилечу, нужно будет ему позвонить.

Но имею ли я на это право?

Могу ли я вообще осмелиться честно сказать тебе, что полетел повидаться с человеком, по которому скучаю?

Тэджу крепко сжал телефон и поднял шторку иллюминатора, глядя на небо за окном. В отличие от смятения, царившего у него в душе, облака казались особенно белыми, а небо — необычайно чистым.

От этого ему стало ещё больнее.

✈ ✈ ✈

В середине января по-прежнему стоял сильный холод.

Начало нового года не приносило Чаёну особой радости. Приближалась годовщина смерти отца, и до неё оставалось всего несколько дней. Каждый год вскоре после Нового года Чаён вместе с матерью приезжал в колумбарий, где хранилась урна с прахом отца. Эта поездка давно стала их семейной традицией.

Чаён с серьёзным видом смотрел на фотографию отца за стеклом. Мужчина в форме Korean Air улыбался так тепло и доброжелательно, что казался совсем молодым для человека, которому предстояло провести здесь вечность. На вид ему было около сорока пяти. Со дня его смерти прошло уже больше двадцати лет.

— Мам, может, поменяем фотографию? Каждый год смотреть на папу в форме как-то тяжело.

— И на какую ты её хочешь заменить? У твоего отца почти все фотографии в форме.

— Тогда, может, просто вырезать изображение лица?

— Что за кощунство ты говоришь? Он сам этого хотел. Мы должны хотя бы таким образом исполнить его желание.

Отец мечтал умереть с честью, а похороны хотел провести с почестями, которых удостаивают погибших при исполнении служебного долга. Он любил небо, уважал самолёты, с которыми работал, и относился к профессиональным обязанностям с исключительной ответственностью. Он невероятно гордился тем, что держит в руках штурвал, но при этом оставался удивительно скромным человеком.

Всё это Чаён знал со слов матери.

Как ни странно, именно она первой проявила инициативу и стала добиваться расположения будущего мужа.

Отец, несмотря на привлекательную внешность и хорошую работу, был настолько неопытен в отношениях, что до середины тридцатых лет, похоже, ни разу не встречался с женщиной всерьёз. Даже сближение давалось ему нелегко: первой взяться за руку и поцеловать его пришлось матери. Они всё-таки поженились, но Чаён родился у них лишь спустя довольно долгое время после свадьбы.

Прошло ещё несколько лет после рождения и воспитания сына, и отец оказался вынужден уйти из авиации после неожиданного авиапроисшествия, которое бросило тень на его репутацию. Korean Air немедленно отмежевалась от него и исключила из своих рядов.

Он так и не смог заявить о своей невиновности и доказать, что с ним обошлись несправедливо. К тому времени он уже погиб на месте происшествия, сгорев в огне. Извлечь его останки оказалось практически невозможно.

Но мать Чаёна и сам Чаён верили в его невиновность. Они пытались добиться справедливости всеми доступными способами, однако расследование уже завершилось, и у обычных людей не было возможности повлиять на его результаты. Всё, что они могли сделать для сохранения доброго имени отца, — выбрать для памятной фотографии снимок, на котором он был в форме.

— Может, перенесём урну в другое место? Тебе ведь каждый год приходится приезжать издалека. В праздники трудно найти транспорт, а если выпадет много снега, будет ещё сложнее. Давай выберем место, куда тебе будет удобнее добираться. Тогда сможешь навещать папу, когда захочешь.

— Говорят, если человек находится слишком близко, чувство тоски постепенно исчезает. Ничего страшного. Раз в год приезжать сюда вполне достаточно. Конечно, если только тебе самому не слишком тяжело от того, что это место так далеко.

Закончив говорить, мать слегка склонила голову и принялась молиться.

Чаён примерно представлял, о чём она просит отца. Наверное, рассказывает ему, как у них дела, уверяет, что всё хорошо, и просит не беспокоиться. А в конце, вероятно, просит благословить Чаёна — плод их любви.

Чаён некоторое время молча смотрел на мать, закрывшую глаза в молитве, а затем перевёл взгляд на окно. На стекле выступил иней.

Наверное, в том, что время смерти отца пришлось на холодную зиму, было что-то особенно печальное. Казалось несправедливым, что тело человека, уже остывшего навсегда, оказалось погребено в такую стужу. Чаёну чудилось, будто вместе с ним замерзает и скорбь тех, кто пришёл почтить его память.

Он снова посмотрел на фотографию.

И тут заметил движение.

В колумбарии было несколько входов. Они с матерью находились у входа в общий зал, а на противоположной стороне располагался отдельный вход для посетителей VIP-зоны.

К нему подъехал чёрный автомобиль, и из машины вышел мужчина средних лет.

К удивлению Чаёна, лицо незнакомца показалось ему знакомым. Он уже видел этого мужчину возле своего дома. Тогда у него даже мелькнула мысль, что тот может быть отцом Тэджу. Холодное, непроницаемое выражение лица незнакомца запомнилось ему особенно хорошо.

Чаён ведь собирался спросить Тэджу, кто этот человек, но так и забыл.

Вытянув шею, он повернул голову вправо, пытаясь получше разглядеть мужчину. Расстояние было приличным, и Чаён мог ошибаться, поэтому пока не решался утверждать, что это тот самый человек.

Ему нужно было убедиться.

Словно заворожённый, Чаён сделал шаг в сторону VIP-входа, но в этот момент мать, уже закончившая молиться, крепко схватила его за запястье.

— Ты чего? Куда собрался?

— А? Да ничего… Мне показалось, что я увидел знакомого.

— Какой знакомый может быть здесь?

— Мам, подожди меня здесь минутку. Я быстро.

Осторожно высвободив руку, Чаён поспешил к VIP-зоне. Стараясь не привлекать внимания, он приблизился к входу и заглянул внутрь.

Но мужчины там уже не было.

Помещение оказалось совершенно пустым. Чаёна встретила лишь гулкая тишина.

http://bllate.org/book/25917/4483107