Готовый перевод The Madman Refuses the Abuse Novel Script / Безумцы против абьюзивных сценариев: Сбежать из петли страданий: Глава 12

Картинка затрепетала, мысли вновь собрались воедино, и они поменялись местами.

Всё перевернулось вверх дном, и теперь уже Фу Хуайцзин прижимал его к обеденному столу.

Властным оказался совсем другой человек.

Раз уж ты хочешь, чтобы я тебя содержал, установленные ранее правила тоже следует аннулировать. Когда ты не разрешал мне прикасаться к тебе, я мог игнорировать твои желания и всё равно касаться тебя. Фу Хуайцзин неторопливо, без малейшей спешки расстегнул пуговицы на рубашке Гу Чэньланя, а затем принялся за другую преграду, пока не расстегнул всё сверху донизу.

Гу Чэньлань попытался подняться, но его вновь без труда придавили обратно.

Фу Хуайцзин спокойным взглядом окинул эту добычу, которую уже собирался проглотить целиком, и тихо усмехнулся: — Итак, ложись, я хочу тебя съесть.

Эти слова не терпели возражений, в них слышались властность и авторитет.

Гу Чэньлань наконец понял, что Фу Хуайцзин всё это время сдерживал свои желания. Жажда физического контакта у Фу Хуайцзина была куда глубже, чем у него самого, просто Фу Хуайцзин был старше, обладал куда большим жизненным опытом, был сильнее и несокрушимо тверд, а потому умел прятать свой острый блеск перед ним.

Тигр, запертый в клетке, всё равно остается тигром. Теперь же у тигра появился веский повод выйти наружу, и развитие событий превзошло все ожидания.

Гу Чэньлань тоже не желал контролировать ход событий. Закинув голову, он в упор смотрел на более суровое лицо Фу Хуайцзина, открывавшееся ему снизу вверх.

Куда больше сопротивления его интересовало другое: раз уж Фу Хуайцзин и сам был новичком, да еще и не занимался этим с содержанкой Ци Лин, то каков же был истинный мотив, побудивший Фу Хуайцзина взять на содержание Ци Лина?

Если говорить совсем прямо.

Почему он взял на содержание именно Ци Лина, внешне так похожего на него?

От автора.

Любя человека, невольно испытываешь общее, собственническое желание. Хочется узнать его друзей, понять его дело, познать его мечты. Надеяться делить один обеденный стол, охотно пользоваться одной парой палочек, любить по очереди пить из одной чаши, донашивать одну одежду, а кроме того — делить одно ложе, следовать навстречу единой судьбе и почивать в одной усыпальнице. — Цитата Чжан Сяофэна.

Глава 9. Аэропорт

В гостиной работал кондиционер на обогрев, по идее, всё равно должно было быть немного прохладно, но у Гу Чэньланя ситуация была особенной: столешница, к которой прижималась его спина, была очень холодной, зато перед ним находился раскаленный добела очаг, прильнувший к нему вплотную, так что никакого дискомфорта он не чувствовал.

На этот раз Гу Чэньланю не помогло даже требование остановиться: Фу Хуайцзин воспринял всерьез те его слова про содержание и воспользовался властными правами спонсора, так что Гу Чэньланя «поедали» почти целый час.

В промежутках у Гу Чэньланя закрывались веки, его будили, кто-то заставлял его приоткрыть рот, и ему в рот заложили несколько ложек вареного риса, во рту разлилась сладость.

Он сонно и туманно приоткрыл глаза: одежда уже была надета, а тело вытерто насухо, теплое.

Он сидел за обеденным столом, его соблазнительные лисьи глаза были сужены, и по мере того, как к нему возвращалось сознание, взгляд постепенно успокаивался. Он спросил сидевшего перед ним и кормившего его Фу Хуайцзина: — Я помню, как лежал на обеденном столе, а ты со мной вытворял всякое... скажи, ты случайно не фотографировал?

Фу Хуайцзин набрал ложку супу, остудил и поднес ему в рот: — Мм, я зашифровал их, наружу они не утекут.

— Я не о том, отправь их мне, я тоже хочу сохранить. — Гу Чэньлань допил суп из ложки, а затем широко раскрыл рот, проглатывая протянутый кусочек яблока. Почувствовав во вкусе яблока знакомый привкус овощей, он потрясенно уставился на него: — Ты что, не помыл нож?

Фу Хуайцзин: «…………»

Между его бровей залегла складка: — Я забыл, пойду помою прямо сейчас.

Гу Чэньлань никак не ожидал, что решительный и беспощадный в глазах окружающих бизнес-элита, генеральный директор Фу, может совершать подобные промахи. Сдерживая смех, он притянул его обратно: — Не нужно. Я в детдоме раньше жил, тамошние воспитательницы и тетки именно так фрукты и резали. Арбуз без привкуса овощей — кто ж его не пробовал? Давно такого не ел, даже как-то уютно стало.

Вспоминая свои годы в детском доме, он понимал, что на самом деле там осталось много прекрасных воспоминаний. Жаркими летними ночами маленького Гу Чэньланя вечно хвалили за то, что он похож на выточенную из фарфора куколку — ведь он был невероятно послушным и кротким, к тому же ему доставалось больше мороженого арбуза, чем другим детям.

И правда, он с самого детства всем нравился, раз уж смог вырасти и стать большой звездой.

Гу Чэньлань совершенно не заметил направленного на него полного жалости взгляда Фу Хуайцзина. Жутко самовлюбленный и в прекрасном настроении, он продолжал жевать свое яблоко, издавая хрустящие звуки.

— Ты действительно не боишься, что я вылью эти фотографии в сеть? — Фу Хуайцзин снова перевел разговор на снимки. Он всматривался в невозмутимое лицо Гу Чэньланя — с самой их встречи на этом лице не было никаких лишних эмоций, а если и появлялись, то казались нарисованными акварелью по коже дежурными выражениями: фальшивыми и неискренними.

— Ничего страшного, даже если они утекут. — Гу Чэньлань невозмутимо доел последний кусочек яблока и взял салфетку, чтобы промо Kнуть капли воды на губах.

— Твои голые фотографии разлетятся по всему интернету, их тайком скачают и будут разглядывать сотни миллионов людей. — Фу Хуайцзин нахмурился и произнес: — Я засужу всех, кто станет распространять эти снимки, и добьюсь закрытия каждого такого СМИ.

Вторая половина фразы прозвучала холодно и жестоко, сурово и пугающе, и у Гу Чэньланя не возникло сомнений в правдивости сказанного.

Однако Фу Хуайцзин лишь представил это, как у него в груди сжалось и стало трудно дышать. Он достал телефон, собираясь всё удалить, но Гу Чэньлань выхватил гаджет, сделал пару-тройку тапов и вернул обратно.

Фу Хуайцзин обнаружил, что фотографии уже пересланы Гу Чэньланем на его собственный телефон. Рассматривая снимки, Гу Чэньлань цокнул языком от восхищения: — Очень красиво, просто художественная фотография! Зачем же удалять то, как безупречно — так, как мама меня родила — запечатлено мое тело, такое сексуальное и манящее?

Фу Хуайцзин удалил фотографии со своего телефона и снова попытался протянуть руку за его аппаратом.

Гу Чэньлань заблокировал свой телефон и отбросил его назад, даже не глядя, совершенно не боясь, что тот разобьется. Фу Хуайцзин замер и уже собирался вскочить, как вдруг увидел, что этот телефон с удивительной точностью улетел прямо на диван, отскочил от диванной подушки и рухнул под журнальный столик, устланный шерстяным ковром.

В тот момент Фу Хуайцзин испытал тревожный испуг, заподозрив, что Гу Чэньлань далеко не так прост, как кажется на первый взгляд, но Гу Чэньлань уже потянул его за руку вниз, заставляя снова сесть за обеденный стол. Знакомая нога тоже взметнулась вверх: Гу Чэньлань интимно положил ее на его бедро и подался ближе, обдавая своим дыханием.

— У людей всегда бывает разного рода стыд: менструальный стыд, сексуальный стыд, стыд за собственную красоту. Сейчас на улицах многие девушки не смеют носить майки на лямках и ультракороткие шорты исключительно из страха, что другие скажут: «Одета слишком откровенно», «Какая приличная девушка станет так одеваться», а еще они боятся недобрых умыслов каких-нибудь негодяев.

— Мне повезло, у меня есть способность защитить себя, и мне не стыдно. — произнес Гу Чэньлань: — Даже если мои обнаженные фотографии кто-то скачает и будет рассматривать, они всего лишь подглядывают за моим голым телом и интимными местами. Меня нисколько не страшит их взгляд, у меня нет сексуального стыда, и они меня не сломят — разве что они действительно решат встретиться со мной в реале в каком-нибудь месте и помериться силами лицом к лицу.

Гу Чэньлань усмехнулся: — Так что мне не стыдно. У меня есть амбиции, и я не скуплюсь демонстрировать свои амбиции. Я искренне восхищаюсь своим телом и не стесняюсь выражать это.

— То, что они ищут и скачивают мои интимные фото, лишь доказывает, что я действительно великолепен и безупречен, что даже каждая часть моего тела достойна страховки. Я прекрасен, и всё, что им остается — это использовать сексуальный стыд, чтобы выдумывать бесчисленные слова для моего унижения.

Штормовые волны чужих слов накатывали на Фу Хуайцзина одна за другой.

В его взгляде читалась сложность эмоций, он долго и пристально смотрел на Гу Чэньланя.

Фу Хуайцзин обладал тонкой нервной системой и уже понял, что Гу Чэньлань вовсе не так прост и уж точно не так мягок и легко уязвим, как пытался показать. Напротив, перед ним предстал глубокий и сложный человек, тихий и обладающий внутренней силой. Его мысли были бездонны, подобно озеру Уолден, и полны очарования.

Фу Хуайцзину нравился именно такой он: нисколько не скрывающий свою сущность, амбициозный Гу Чэньлань. И только такой Гу Чэньлань мог без страха смерти соблазнять его и смело предлагать контракт на содержание.

Судя по всему, Гу Чэньлань и сам себя очень любил.

Выдав столь пространную речь, Гу Чэньлань развел руками, с грустным видом вздохнул и с до небес выросшей уверенностью в себе заявил: — Почему в кино Малена так и не сняли мужскую версию? Я бы сам сыграл.

Фу Хуайцзин: «…………»

Гу Чэньлань с удивлением и обидой заметил, как уголки губ Фу Хуайцзина растянулись в широкую улыбку.

Он строго обвинил его: — Чего ты смеешься? Разве я не великолепен и не хорош собой?

— Чрезвычайно великолепен и хорош собой, ты — мой долгожданный обладатель трех кинопремий, лучший актер Сяо Лань. — улыбаясь, Фу Хуайцзин притянул его за затылок и поцеловал в уголок губ: — Просто я не ожидал, что в тебе есть еще и доля самолюбования. Это безумно мило. Неужели ты думаешь, что ты настолько хорош, что я тебя недостоин?

Вторая половина фразы была шуткой, и Гу Чэньлань прекрасно это понял, однако нарочно притворился, будто глубоко задумался: — Ну... этот первый финансовый магнат города Си, генеральный директор Фу, пожалуй, с натяжкой мне подходит.

Фу Хуайцзин наклонился и чмокнул его в щеку.

Гу Чэньлань кашлянул: — Техника поцелуев мне очень нравится, плюс балл, плюс балл, теперь мы отлично друг другу подходим.

Они перешучивались и болтали во время еды, и Гу Чэньланю это казалось весьма забавным. По его прежним впечатлениям, Фу Хуайцзин в словах и поступках всегда придерживался консерватизма, и даже испытывая сердечную радость, он ни за что не стал бы выставлять ее напоказ. Теперь же, судя по их общению, Фу Хуайцзин говорил очень остроумно, характером обладал вовсе не холодным и умел шутками разрядить обстановку — видимо, раньше он просто сдерживался из-за того, что Гу Чэньлань казался ему слишком юным.

Фу Хуайцзин также восстановил удаленные фотографии, а заодно переслал Гу Чэньланю несколько их совместных снимков во время того самого процесса — это наглядно показывало, что в глубине души он тоже не был занудой, соблюдающим все правила, в нем кипели и страсть, и вполне человеческая плотская похоть, а когда желания захлестывали его, он становился похож на хищного зверя.

Самым главным было то, что он, казалось, совершенно не боялся, что Гу Чэньлань воспользуется этими фотографиями для какого-либо шантажа.

Гу Чэньлань бросил взгляд на Фу Хуайцзина. Он действительно сблизился с ним из-за ненависти. Но наслаждаться этими фотографиями должен был только он один, а если бы кто-то другой увидел, как рушится холодное и безмятежное лицо Фу Хуайцзина и проступает его уязвимая сторона, ему бы захотелось выцарапать тем людям глаза.

Уж это точно шло не от любви, а от бурлящей ненависти. Именно из-за ненависти ему хотелось, чтобы Фу Хуайцзин мучился от его рук — мучился жестоко, до конца.

Думая об этом с непоколебимой твердостью в мыслях, он одновременно приподнял голову, принимая протянутый Фу Хуайцзином очередной сладкий хрустящий кусочек яблока.

…

Спонсор был соблазнен, а режиссёр уже передал новый киносценарий, съемки которого тоже должны были вот-вот начаться. В новой картине ему предстояло делить сцену с таким соперником по актерскому ремеслу, как Ци Лин, и при встрече им, пожалуй, придется неловко.

http://bllate.org/book/25907/3096296