Готовый перевод The Little Beauty Entangled with Monsters / Пленник туманного замка: В объятиях чудовища: Глава 5

Ты так держишься, будто тебе тяжело, — наконец подал голос Чжао Чжоуши, всё с той же улыбкой на лице. — Давай я помогу тебе донести, особенно это.

Его кончики пальцев коснулись руки Цзи Цинъюй, а затем сами собой обхватили рукоять ножа вместе с его ладонью.

Фрукты не едят с помощью стейкового ножа, Цзи, студент, или этот нож для чего-то другого?

Цзи Цинъюй почувствовал, что его рука холоднее фруктов, только что вынутых из холодильника, и даже засомневался, не больны ли у того почки: с чего бы нормальному мужчине в такую жару иметь настолько ледяные руки.

Впрочем, сейчас он был не в настроении думать о всякой ерунде. Его тайная попытка раздобыть нож для самообороны вот-вот раскроется, к тому же этот человек силой зажал в руке его нож — как ни посмотри, ничего хорошего в этом не было.

Я не нашел нож для фруктов и взял первый попавшийся в ящике, — Цзи Цинъюй вскинул голову и нахмурился. — А для чего еще его использовать, если не фрукты резать? Какую дурь ты маешься посреди ночи, спать не даешь?

Чжао Чжоуши слегка широко раскрыл глаза, словно от растерянности перед его злостью.

Цзи Цинъюй решил развить успех и изо всех сил попытался выдернуть руку:

— Отпусти, мне твоя помощь не нужна. Если бы не ты, объявившийся тут со своими бесполезными глупостями, я бы уже давно вернулся в комнату.

Он опустил брови, уголки рта поползли вниз, стараясь максимально правдоподобно изобразить отвращение и раздражение.

Посмотрев на его глаза, которые он старательно пытался вытянуть в перевернутые треугольники, Чжао Чжоуши немного помолчал, затем разжал пальцы и отступил на пару шагов, освобождая ему дорогу.

Цзи Цинъюй мысленно с облегчением выдохнул. Не успев даже закрыть холодильник, он со всех ног бросился бежать. Из-за спешки он задел плечом дверной косяк кухни, но не остановился ни на полсекунды, как можно быстрее и с совершенно невозмутимым видом шагая назад и прислушиваясь — не следует ли за ним позади кто-нибудь.

Судя по всему, его недавний грозный вид возымел действие, либо же тот не хотел портить отношения раньше времени — до самого возвращения в комнату за спиной стояла абсолютная тишина.

По крайней мере, сегодня ночью он больше спускаться вниз не станет. В фруктах полно сока, ничего страшного, если выпьет чуть меньше воды.

Цзи Цинъюй аккуратно разложил фрукты на столе, потер глаза и нырнул под одеяло. Простояв столько времени у открытого холодильника и зажав в руках охлажденные плоды, он чувствовал, что ладони оледенели, и лишь прижав их к телу под одеялом, он спустя какое-то время согрелся.

Потемневший свет навевал сонливость. Уткнувшись носом в подушку, он тихо зевнул и, плотно закутавшись в одеяло, свернулся калачиком на кровати.

Заснувший Цзи Цинъюй, разумеется, не заметил, как после того, как его дыхание стало ровным и размеренным, тень в щели двери внезапно поблекла — словно нечто бесшумно скользнуло прочь от порога.

Чжао Чжоуши повернул дверную ручку. Он не стал зажигать свет, а лишь тихо подошел к кровати и присел на краешек. Его постель была идеальна застелена — лишь в том месте, где он сидел, остались небольшие складки.

Он опустил голову и застыл, глядя на собственную ладонь. Несколько сегодняшних мимолетных прикосновений, казалось, не только не погасили это странное чувство пустоты, но напротив, заставили его разгореться еще ярче, подобно пламени на ветру.

Улыбка, неизменно застывшая на его губах, медленно исчезла. Это движение далось ему непривычно и даже с некоторым трудом, и когда на лице не осталось никаких эмоций, он поднял руку и коснулся собственной губы.

Он с самого детства не любил такую улыбку, — пробормотал Чжао Чжоуши, но уголки его рта тут же снова поползли вверх. — Какая жалость, я умею только так.

Малыш Сяо Цзи очень свиреп, но он такой крошечный, что его щипки совсем не больные.

Глава 5

Несмотря на то, что ночью он промышлял делами вора, привычка к хорошему режиму позволила Цзи Цинъюй проснуться естественным образом около восьми часов утра.

Утренний свет словно застрял по ту сторону окна, погружая комнату в полумгле серых тонов. Он сонный приоткрыл глаза, сознание еще не до конца вернулось к нему, а остатки сна липкой волной опутывали все тело.

Сон выдался на редкость глубоким. Увидев перед собой размытый потолок, Цзи Цинъюй чуть было не забыл, где находится, и машинально зашарил рукой по подушке и тумбочке — в ответ ничего. В тот же самый мгновенный миг воспоминания лавиной хлынули назад, возвращая его в суровую реальность.

Такое уютное после сна настроение тут же полетело в тартарары.

При мыслях о том, что вставать и снова сталкиваться с тремя недоброжелателями, Цзи Цинъюй пластом лежал на кровати, не желая шевелить и пальцем.

Но не успел он проваляться в бездельи и пары минут, как у двери раздался резкий стук, и голос Дуань Тяньяо пробился сквозь деревянное полотно:

— Выходи завтракать!

Губы Цзи Цинъюй, и без того недовольно скривившиеся, опустились еще на пару градусов. Он с яростным шуршанием натянул одеяло на голову, но снаружи доносилось все равно слишком отчетливо.

— Если не откроешь, я войду сам, — пригрозил Дуань Тяньяо.

Хотя вчера вечером, вернувшись, Цзи Цинъюй подпер дверь стулом, силища у Дуань Тяньяо была отменная, и парень смертельно боялся, что тот просто выбьет ее с ноги. Пришлось скрепя сердце подниматься.

Сделав недовольную кошачью мордашку, он распахнул дверь настежь, но даже не успел ничего произнести, как прямо перед самым его аккуратным вздёрнутым носом оказалась какая-то белая штуковина.

Испугавшись столь внезапного маневра, Цзи Цинъюй шарахнулся назад на полшага и инстинктивно сощурился, пытаясь поправить очки, но рука качнулась в пустоту, и он вновь вспомнил, что очки отсутствуют.

Впрочем, он все же успел разглядеть: то, что едва не тыкнули ему в лицо, было белым цветком.

— Я сам сплел его сегодня утром, — вовремя подал голос Дуань Тяньяо, слегка фальцетом и с нежностью в голосе: — Дарю тебе, надеюсь, сегодня у тебя будет отличное настроение.

Цзи Цинъюй обхватил себя руками и передернул плечами. Он точно знал: весь его дискомфорт шел от этого ненормального поведения Дуань Тяньяо.

Насколько он помнил, тот изображал из себя мягкого принца лишь в средней школе — прозвище это ему тогда дали девчонки из параллели, — но та фальшь продержалась ровно полмесяца и окончательно рассыпалась в прах. Теперь же, услышав этот тон вновь, он почувствовал, как по спине побежали мурашки.

Хотя было непонятно, с какого перепугу тот снова решил поиграть в эту игру, от утреннего ультразвукового слащавого голоса Цзи Цинъюя всего передернуло.

— Я собираюсь умываться, — холодно бросил он и попытался захлопнуть дверь.

Дверное полотно со глухим стуком встретилось с косяком, издав странный звук, будто прищемило что-то мягкое.

Опустив взгляд вниз, он увидел выглядывающий скраю белесый кончик: Дуань Тяньяо засунул руку прямо в зазор между дверью и косяком, наотмашь перекрывая путь. Усилие он приложил немалое — от одной мысли об этом становилось больно, однако реакция того оказалась куда спокойнее его собственной: парень ни разу не охнул и даже не поморщился, словно зажали не живые пальцы, а кусок нечувствительного мяса.

— Возьми цветок, — другой рукой Дуань Тяньяо силой сунул его ему в ладонь.

Цветок лежал в руке, источая едва уловимый аромат. Цзи Цинъюй сжал пальцами стебель: место касания подушечек оказалось упругим и гладким, на ощупь не имеющим ничего общего с бумажными поделками.

Он провел пальцем по лепесткам — нежным и мягким, нащупав даже крошечные мягкие тычинки внутри.

Безо всяких сомнений, это был живой цветок.

Он принялся изучать его со всей серьезностью. Поскольку из-за плоховатого зрения разглядеть детали не удавалось, лицо пришлось приблизить вплотную: лепестки наслаивались друг на друга, страстно распускаясь вокруг серединки. Дуань Тяньяо тщательно отобрал его среди множества других, но стоило цветку оказаться рядом с чистыми, ясными глазами Цзи Цинъюй, как вся его прелесть мгновенно померкла.

— Это настоящий цветок, — констатировал Цзи Цинъюй.

— Возможно, моя любовь растрогала богов, и они вдохнули в него жизнь, — Дуань Тяньяо снова заговорил тем же слащавым тоном: — Но он все равно не идет ни в какое сравнение с тобой — даже на десятитысячную долю.

— Я же сказал: оставь свои дешевые фокусы при себе, — Цзи Цинъюй остался глух к комплиментам. На его красивом лице застыл ледяной холод, пальцы судорожно сжались, впиваясь ногтями в основание стебля.

— Раньше тебе очень нравилось, ты вечно таскал меня за рукав и просил показать фокус, — Дуань Тяньяо склонил голову набок, озадаченно глядя на него: — Фокусы с цветами были слишком простыми, и тебе стало скучно?

— Потому что такой слепец, как я, вообще ничего не видит и совершенно не достоин наслаждаться твоими выступлениями, — Цзи Цинъюй поднял глаза и, несмотря на расплывчатую картинку, по памяти уставился прямо в глаза Дуань Тяньяо: — Это ведь твои собственные слова, неужели забыл?

Дуань Тяньяо замер.

Не желая продолжать бессмысленный разговор, Цзи Цинъюй отшвырнул цветок на пол и изо всех сил оттолкнул его обеими руками:

— Мне нужно умываться, делай что хочешь.

В этот толчок он вложил практически всю оставшуюся силу, заставив Дуань Тяньяо отшатнуться назад на пару шагов, однако закрыть дверь все равно не удалось — тот молниеносно уцепился за край.

Дверь медленно поползла наружу. Цзи Цинъюй сжал зубы и изо всех сил попытался удержать ее, лицо его даже покраснело от напряжения, но противиться этой нечеловеческой мощи было бесполезно. Тогда он просто отпустил ручку, решив предоставить тому возможность самому отведать плоды собственной упертости.

Однако Дуань Тяньяо стоял как вкопанный, и даже когда сопротивление внезапно исчезло, его фигура не качнулась ни на миллиметр.

— Чего тебе вообще от меня надо? — спросил Цзи Цинъюй.

Внешне он выглядел спокойным, но на деле у него просто кончились все варианты.

Помолчав пару мгновений, Дуань Тяньяо тихо ответил:

— Не знаю.

Не успел Цзи Цинъюй мысленно швырнуть в него знак вопроса, как тот резко подался вперед, мгновенно сокращая дистанцию настолько, что Цзи Цинъюй отчетливо разглядел узор, вышитый на его воротнике.

Чувство внутреннего дискомфорта мелькнуло и тут же потонуло под волной раздражения.

— Раз не знаешь, тогда…

Ехидная реплика оборвалась на полуслове — Дуань Тяньяо схватил его за плечи. На секунду Цзи Цинъюй показалось, будто на него опустились не человеческие руки: настолько они были ледяными, тяжелыми и при этом чересчур мягкими.

Он даже рефлекторно скосил глаза — нет, все верно, это были самые обычные человеческие руки: пять пальцев, кожа, суставы, как положено.

И все же он вновь пожалел, что приоткрыв дверь, не захватил с собой нож: пусть даже не для того, чтобы колоть, а хотя бы ради пугающего вида и придания храбрости, это было бы куда лучше, чем остаться сейчас с пустыми руками.

Не замечая его страха, Дуань Тяньяо продолжал глухим голосом:

— Когда ты злишься, ты похож на полыхающий, мечущийся костер — яркий, жаркий и живой... Но только что ты выглядел как сырая деревяшка, которую кое-как подожгли: от горения один лишь мерзкий смрад да густой черный дым. Мне такое не по душе.

Цзи Цинъюй мысленно взвыл: я тут вообще-то злюсь, а он еще и перебирает!

Сказано, конечно, литературно, отчего злиться хотелось еще сильнее.

Ситуация была настолько безумной, что Цзи Цинъюй растерялся и понятия не имел, как реагировать. Было стойкое подозрение: если он сейчас в сердцах назовет собеседника психом, тот обязательно выдаст что-нибудь вроде мне как раз и нравится именно такой прекрасный гнев.

Поэтому он выдавил из себя сухо, без малейшей эмоциональной окраски:

— Ты что, мазохист?

Дуань Тяньяо вдруг наклонился еще ближе, так что увернуться было уже невозможно: их носы почти соприкасались. Вынужденный смотреть прямо в эти бездонные провалы чужих глаз, Цзи Цинъюй с изумлением обнаружил в них абсолютное, неподдельное недоумение:

— С чего бы мне это не нравилось? — переспросил он.

http://bllate.org/book/25883/3093664