Готовый перевод Sweet Vinegar: Words Unspoken / Неискренние слова: Сладкий привкус прошлого: Глава 9

Возможно, сказалось и то, что он слишком давно по-настоящему не отдыхал: Янь Цинъюй чувствовал себя безжизненным и даже, пожалуй, изнуренным.

Некоторое время назад Хуан Шо поручил Янь Цинъюю проект для выступления — представить лабораторию с докладом о геологических исследованиях в Лунчэнском университете. Янь Цинъюю предстояло заблаговременно подготовить текст выступления и презентацию.

Сидя сейчас перед экраном, он видел, как строки научных статей сливались в сплошную чащу, выстраиваясь в боевые порядки подобно муравьям. Янь Цинъюй просидел перед компьютером ровно двадцать минут, но за это время в текстовом файле прибавилась всего одна строчка.

В ушах мерно стучали клавиши, тело постепенно тяжелело. Янь Цинъюй сидел на стуле, его ноги совершенно естественно свисали вниз, однако ему казалось, что сам он наполовину завис в воздухе, а обе ноги стали ватными и слегка онемели.

Он хотел пошевелиться, но, приложив огромные усилия, понял, что не смог сдвинуться ни на полдюйма. Во рту пересохло, но вода в стакане уже закончилась.

Первой мыслью Янь Цинъюя было налить немного воды, чтобы попить, а затем, передохнув пару минут, продолжить работу. Опираясь на подлокотники кресла, он попытался подняться, но едва запястье напряглось, перед глазами мгновенно заплясали черные круги, расходясь волнами.

Он почувствовал себя так, будто его засунули в квадратную черную коробку, которую кто-то снаружи отчаянно трясет; внутри все перевернулось, и казалось, что все внутренности хаотично мечутся по телу.

Янь Цинъюй услышал лишь глухой стук совсем рядом с ухом, после чего провалился в глубокий сон.

Небольшое пространство было наполнено запахом лизола, за дверью медленно проходила медсестра с процедурной тележкой. Грохот колесиков, пробившись сквозь толщу двери, вырвал Янь Цинъюя из тяжелого сна.

Сон длился слишком долго, и при пробуждении Янь Цинъюй ощущал лишь раскалывающуюся от боли голову и прежнюю вялость. В тот самый миг, когда он открыл глаза, хлынул свет, и глаза пронзила невыносимая боль.

Янь Цинъюй поднял руку, прикрывая лицо от света локтем, и лишь спустя долгое время смог привыкнуть.

— Очнулся? — донесся откуда-то сбоку голос.

Янь Цинъюй пришел в себя и узнал хозяина голоса:

— Юй Цзинси?

Стоило ему заговорить, как он тут же испугался собственного голоса. Что-то произошло с его горлом во время сна: оно охрипло до неузнаваемости, звучало хуже, чем у больного тяжелой простудой, и слова выходили какими-то смазанными.

Янь Цинъюй убрал руку, заслонявшую свет, и смутно осознал, что лежит на больничной койке.

Только тогда он вспомнил, что тот глухой звук перед потерей сознания, возможно, был звуком его падения на пол...

Юй Цзинси в повседневной одежде стоял у кровати, протягивая ему стакан с водой, и со вздохом наседки произнес:

— И как только здоровья на всё хватает, до обмороков доходишь.

Янь Цинъюй хранил молчание, словно потеряв душу, а Юй Цзинси, заметив, что тот уже долгое время не шевелится, со всей заботой вложил стакан ему в руки.

— О чем думаешь? — со вздохом и некоторой досадой спросил Юй Цзинси.

Янь Цинъюй покачал головой и наконец поднес стакан к губам, чтобы сделать глоток.

Теплая вода оросила горло, от одного глотка стало намного легче. Убедившись, что в палате больше никого нет, Янь Цинъюй откашлялся:

— Каким образом я здесь оказался?

Выражение лица Юй Цзинси на мгновение стало странным:

— Тебя привез твой коллега.

— А. — Янь Цинъюй не стал расспрашивать дальше.

Глядя на такое выражение лица, а также помня о настойчивой просьбе кое-кого при расставании, Юй Цзинси в полной мере прочувствовал, насколько запутанными и сложными были отношения между этими двумя, и распутать их казалось делом невозможным.

Но он считал, что поступать так, как велел тот человек, не стоит.

Поэтому он взял из вазы на прикроватной тумбочке банана, счистил кожуру, откусил кусочек и небрежно спросил Янь Цинъюя:

— Не любопытно, какой именно коллега тебя привез?

Янь Цинъюй опустил стакан и равнодушно произнес:

— Без разницы. Потом как-нибудь пообедаем вместе, верну долг вежливости.

Юй Цзинси ничего не ответил: он знал, что раз Янь Цинъюй так говорит, значит, он уже наверняка догадался.

Не прошло и полминуты, как Янь Цинъюй действительно заговорил:

— Меня привез Гу Чи, верно?

Юй Цзинси почувствовал себя так, будто с его плеч свалился тяжкий груз, и без малейших угрызений совести предал Гу Чи:

— Верно. Насчет того, были ли здесь до этого двое других твоих коллег, я не знаю, но когда я пришел, он был один. Как только я вошел, он тут же ушел, но специально наказал мне ничего тебе не говорить.

— Понятно.

Янь Цинъюй не изменился в лице и снова лег.

Юй Цзинси: «?» И это всё?

К чему бы это неприятное предчувствие?

Окно было приоткрыто на щель, и солнце пробивалось сквозь нее, падая на изножие кровати. Янь Цинъюй лениво грелся на солнце и закрыл глаза:

— Сколько мне еще торчать в больнице?

Юй Цзинси скорчил такое лицо, будто заранее всё знал:

— Да у тебя просто недосып и переутомление, остальное — старые болячки, за один день они не пройдут. Если хочешь уйти, можешь выписываться хоть сейчас, как только оформим бумаги.

— Полежу еще десять минут, а потом поможешь мне оформить выписку, — повернувшись на бок, невнятно произнес Янь Цинъюй.

Юй Цзинси снял пальто со спинки стула, перекинул через локоть и с досадой сказал:

— Лежи, лежи. Знаю ведь, что долго ты на месте не усидишь, пойду-ка оформлю твои документы прямо сейчас.

Янь Цинъюй открыл глаза, посмотрел на него, кивнул и вдруг ни к селу ни к городу спросил:

— Ты что, сбежал с работы?

Направляясь к выходу, Юй Цзинси бросил:

— Насчет этого можешь не беспокоиться, сегодня в отделении народу хватает, без меня не пропадут. Перед уходом я предупредил заведующего.

— Ладно, извини, что сорвал тебя, — произнес Янь Цинъюй. — Спасибо за хлопоты.

Юй Цзинси, чья рука уже лежала на дверной ручке, замер, затем открыл дверь и вышел:

— Не церемонился бы со мной.

Его последние слова донеслись через узкую щель приоткрытой двери:

— Лучше потрать эти силы на то, чтобы нормально о себе позаботиться и поправить здоровье.

Янь Цинъюй проспал добрых несколько часов, и чем дольше лежал, тем бодрее себя чувствовал, так что и десяти минут лежать не стал — поднялся.

Когда он встал, Юй Цзинси еще не вернулся. На прикроватной тумбочке Янь Цинъюй отыскал свой телефон: судя по всему, кто-то перевел его в беззвучный режим, а может, он сам спал так крепко, что входящие сообщения его не разбудили.

За большим пакетом бумажных стаканчиков устройство было почти не видно, и отыскать его оказалось непросто. Янь Цинъюй нажал на кнопку блокировки, и экран мгновенно вспыхнул, показывая, что идет зарядка — видимо, ранее телефон полностью разрядился и отключился.

Стоило аппарату включиться, как мелодии уведомлений зазвучали непрерывно. Янь Цинъюй открыл WeChat и с первого взгляда помимо бесчисленных сообщений в групповых чатах заметил приветствия от Хуан Шо, Вэй Янфаня и других, а даже обычно молчаливый Ло Гэ прислал весточку с пожеланием беречь здоровье.

Янь Цинъюй всем ответил, сообщив, что с ним всё в порядке.

По привычке прокручивая ленту сообщений вниз, он выделил взглядом одно окошко, завершавшееся уведомлением о запросе на добавление в друзья.

Янь Цинъюй на мгновение замер и, поддавшись необъяснимому порыву, нажал на него.

Никакой подписи, лишь стандартный ник в WeChat — C.

Аватарка представляла собой сплошное темное пятно, не неся никакой полезной информации. Нахмурившись, Янь Цинъюй быстро перебрал в уме возможных кандидатур.

Последнее сообщение было отправлено с его собственной стороны, что означало: запрос на добавление в друзья отправил именно он.

— Я принял ваш запрос на добавление в друзья, теперь мы можем начать общение.

Время: два часа назад.

Он немного поколебался, открыл окно удаления из друзей, простоял так какое-то время, затем вернулся назад, снова открыл и занес палец над кнопкой удаления.

Спустя мгновение он вышел из профиля друга, стер диалоговое окно, убрал телефон и решил больше не смотреть на это, чтобы не мозолило глаза.

— Возвращаемся? — Закончив с оформлением документов, Юй Цзинси постучал в дверь и вошел.

Янь Цинъюй поднялся:

— Да.

Юй Цзинси кивнул, взял телефон и сделал звонок:

— Да, мне сейчас нужно... Хорошо, как раз по пути, спасибо, заведующий.

Повесив трубку, Юй Цзинси встал у двери и слегка отступил, уступая дорогу:

— Пойдем, я отвезу тебя домой.

— Не нужно, я сам могу поймать такси, — ответил Янь Цинъюй.

Едва Янь Цинъюй вышел за дверь, Юй Цзинси решительно затворил ее за собой:

— И не думай облегчать мне жизнь. Я только что попросил у заведующего машину, будет неудобно говорить ему теперь, что она мне не нужна.

— ...Хорошо, — согласился Янь Цинъюй.

У него не было с собой никаких вещей, так что, быстро приведя себя в порядок, они вместе с Юй Цзинси направились на выход.

Стационар располагался позади поликлинического отделения, а гараж и главный вход находились сбоку от него, как раз по пути.

Юй Цзинси старался подстраиваться под скорость больного и шел очень медленно. Дойдя не спеша до входа в гараж, Юй Цзинси попросил Янь Цинъюя подождать у выезда, а сам спустился за машиной.

Было около восьми часов утра. Юй Цзинси только что приехал из дома, а теперь ему снова придется возвращаться обратно из-за Янь Цинъюя.

При этой мысли Янь Цинъюй почувствовал себя не лучшим образом. Стоя под лучами утреннего солнца, которое светило не слишком ярко и согревало тело приятным теплом, ощущая легкое дуновение ветерка, он предавался чувству умиротворения и комфорта.

Отогнав из головы чересчур сентиментальные мысли, Янь Цинъюй тупо уставился на листву кустарника у обочины.

Не прошло и двух минут, как Юй Цзинси выехал на сияющем черном «Ауди» и остановился прямо перед ним.

— Садись.

Янь Цинъюй вдруг нахмурился, некоторое время не двигался с места, а затем повернулся и оглянулся назад.

Озадаченный Юй Цзинси проследил за его взглядом:

— Что такое?

Янь Цинъюй отвел глаза, покачал головой, открыл пассажирскую дверь и сел в салон:

— Ничего, наверное, показалось.

Доставив Янь Цинъюя домой, Юй Цзинси проследил, чтобы тот перезвонил Хуан Шо.

Хуан Шо уже давно караулил телефон, и стоило зазвучать мелодии вызова, как он мгновенно снял трубку, а едва начав говорить, едва ли не расплакался:

— Сокровище ты мое ненаглядное, как ты там?!

Мощный звуковой поток Хуан Шо вполне мог повредить барабанные перепонки, поэтому Янь Цинъюй отнес телефон подальше от уха и нажал кнопку громкой связи:

— Уже всё в порядке.

— Ну и славно, ну и славно, — Хуан Шо знал о недуге Янь Цинъюя; помолчав пару секунд, он со вздохом произнес: — Сиди дома, в ближайшие дни в лабораторию ни ногой, обязательно слушайся, отдыхай как следует, понял?

— Понял, — ответил Янь Цинъюй, уловив в динамике какие-то посторонние звуки, и спросил: — Вы в лаборатории?

— Да уж, — только и ответил Хуан Шо, как сбоку раздался голос Вэй Янфаня: — Отдыхай спокойно, Цинъюй, всё равно в последнее время не так уж... много дел.

— Хорошо, — покладисто отозвался Янь Цинъюй.

Стоило ему ответить, как он вдруг вспомнил, что у него-то дела как раз есть: черновик выступления, набросанный наполовину в тот день, понадобится уже через неделю.

Уж кто-кто, а Хуан Шо, знавший Янь Цинъюя как облупленного, легко мог догадаться о его мыслях.

Хуан Шо тут же посерьезнел, забрал телефон обратно и с напутствием произнес:

— Послушай наставника, забудь обо всем на свете. Нет ничего важнее здоровья, понимаешь? Ешь нормально и отдыхай. Твоя наставница вчера вечером узнала об этом и целый час отчитывала меня за то, что я якобы слишком строг к вам. Разве я строг? Да нет же, разве я плохо к вам, сорванцам, отношусь? Столько обиды накопилось, а высказать некому... Твоя наставница во второй половине дня сварит старый утиный суп, твою порцию тоже учтем, я велю кому-нибудь привезти его тебе вечером домой, смотри у меня, выпей всё до последней капли.

http://bllate.org/book/25877/3092792