Цзян Янь немного встревожился: он уже три приема пищи не ел, если так пойдет дальше, разве выдержит организм? Не говоря уже о том, что Сюй Сянбэй — раненый, даже для совершенно здорового человека морить себя голодом под таким эмоциональным прессингом — не выход.
Он долго размышлял над этим и позвонил Цзян Шумо, расспросил о нескольких питательных и пробуждающих аппетит блюдах, а затем битый час возился на кухне, намереваясь изо всех сил разжечь аппетит Сюй Сянбэя. Занимаясь делами, он специально оставил дверь спальни приоткрытой — на случай, если Сюй Сянбэй вдруг позовет, а он не услышит, или если Сюй Сянбэй не захочет его звать, сам попытается встать в туалет, а он не услышит.
Вытяжка гудела, но Цзян Янь вовремя уловил донесшийся со стороны спальни щелчок. Держа в руке лопатку, он выглянул из кухни, затем резко развернулся, выключил плиту, бросил лопатку и бросился на помощь.
Сюй Сянбэй сам встал с кровати и, придерживаясь за косяк, собирался направиться в туалет.
— Сюй-гэ! — Цзян Янь подскочил и подхватил его. — Почему ты меня не позвал?
Сюй Сянбэй помрачнел и попытался высвободить руку, но Цзян Янь крепко вцепился в нее:
— Сначала в туалет, не упрямься.
Сюй Сянбэй нахмурился, храня молчание.
Он действительно не мог справиться сам, и упрямствовать здесь было бесполезно: костылями пользоваться он не умел, а эту собаку он не додумался оставить в комнате ни инвалидное кресло, ни судно. Звать на помощь ему не хотелось, вот он на зло всем и поднялся с постели.
Вообще-то, на полпути он уже пожалел об этом. Левая нога едва касалась пола, а на левое плечо и ребра нельзя было опираться. Кое-как держаться за стену еще получалось, но сохранять равновесие тела было уже трудновато. Когда он доковылял до двери, лоб уже покрылся холодным потом. Когда Цзян Янь бросился к нему, он даже не поднял глаз, но на сердце у него почему-то отлегло.
— Обопрись о меня, Сюй-гэ, — Цзян Янь крепче обхватил его за талию. Сюй Сянбэй не смотрел на него — лишь стоял со бледным лицом, вцепившись в косяк и не двигаясь. Цзян Янь замер в ожидании его дальнейших действий, но Сюй Сянбэй ничего не предпринимал. Цзян Янь подумал: по крайней мере, тот не оттолкнул его с отвращением. Он осторожно взял руку Сюй Сянбэя и положил себе на плечо, после чего почувствовал, как тело Сюй Сянбэя чуть качнулось, перенесло вес на него, и благодаря этой опоре тот смог устоять на ногах.
Назло мочевому пузырю не опорожнишься. Делать нечего, Сюй Сянбэй посчитал, что в этот момент должен проявить благоразумие: хотя ему не хотелось ни произносить ни звука, ни видеть стоящего перед ним человека, сложившиеся обстоятельства вынуждали подчиниться, так что пока придется стерпеть…
— Держись крепче, Сюй-гэ, то, что ты сейчас сделал, было слишком опасно. Нога не болит? — тихо спросил Цзян Янь, медленно продвигаясь вместе с ним вперед.
Сюй Сянбэй сделал еще несколько шагов и снова остановился.
— В чем дело?
Сюй Сянбэй перевел дыхание с мертвенно-бледным лицом. Он признавал, что сдерживаться все утро было уже перебором — в животе он чувствовал себя на пределе, и теперь от малейшего движения ему казалось…
— Тебе сильно приспичило? Хочешь, я отнесу тебя на руках?
Цзян Янь всё понял. Ему достаточно было лишь взглянуть на выражение лица Сюй Сянбэя, чтобы угадать его состояние, но он по-прежнему боялся вызвать отторжение, поэтому, подавляя тревогу, спросил об этом шепотом.
Сюй Сянбэй снова ничего не ответил, лишь опустил ресницы и слегка нахмурился, а его бледное лицо недвусмысленно выражало сильнейший дискомфорт.
Цзян Янь наклонился, подхватил его на руки, большими шагами вошел в уборную, бережно опустил на пол и протянул руку, чтобы развязать шнурок на его домашних штанах.
— Я сам, — Сюй Сянбэй оттолкнул его руку.
— Хорошо… — Цзян Янь помедлил и послушно отступил чуть назад.
— Уйди.
Цзян Янь ужасно волновался, но спорить больше не стал, повернулся, вышел и прикрыл дверь.
Дверь не защелкнулась до конца. Сюй Сянбэй не оборачивался, но слышал всё. На душе у него было муторно, да и тратить слова на разговоры не хотелось. Справив нужду, он нажал на смыв и собрался самостоятельно доковылять до раковины, чтобы вымыть руки.
Цзян Янь, бесшумный, как привидение, неизвестно когда снова материализовался у него за спиной. Сюй Сянбэй резко развернулся и неожиданно врезался тому в грудь. Не успел он испуганно вскрикнуть, как тело по инерции завалилось вбок, но Цзян Янь тут же поймал его, обхватив за талию:
— Осторожнее!
— Отпусти! — изо всех сил заупрямился Сюй Сянбэй.
— Хорошо, хорошо… — как только тот твердо встал на ноги, Цзян Янь тут же отпустил его, боясь рассердить. Но Сюй Сянбэй, стряхнув его руку, двинулся вперед, и тот немедленно снова бросился к нему, хватая и поддерживая. Сюй Сянбэй оттолкнул его: — Чего ты добиваешься?!
— Я боюсь, что ты упадешь… Твой ортез на ноге только что чуть не ударился о унитаз.
— Не твое дело! — Сюй Сянбэй больше не мог терпеть. — Какого черта ты о себе возомнил? Ты что, до сих пор думаешь, что твоя забота так уж уместна?! Я что, еще и спасибо тебе сказать должен?!
Этот окрик прозвучал как раскат грома, грянувший между ними, и Цзян Янь от неожиданности оцепенел.
…Довольно обидно.
Вкладывал все силы, выворачивал душу наизнанку, угождая ему так долго, старался изо всех сил ради него, а в ответ услышал вот это… Сюй Сянбэй стиснул зубы и свирепо уставился на Цзян Яня, но вид ошеломленного лица парня на мгновение заставил его запнуться. Неужели эти слова… были слишком жестокими?
Цзян Янь смотрел на него слегка приоткрыв рот. Спустя мгновение он медленно отступил на полшага назад, увеличивая сократившееся донельзя расстояние. Он больше не смотрел на Сюй Сянбэя, его взгляд опустился вниз, а челюсти напряглись.
Обида… Брови его сошлись на переносице, и на всем лице читалось такое мучение, что Сюй Сянбэя от этого выражения едва не разорвало от злости. Решил вызвать жалость? Да у него самого на душе скребли такие кошки, что терпеть больше не было сил — кто пожалеет его? Вечно одно и то же, вечно он корчит из себя обиженного! Чего он вообще обижается? Да понимает ли он хоть разницу между правильным и неправильным?!
Сюй Сянбэй больше не хотел на это смотреть. Он резко развернулся и попытался уйти, но движение вышло слишком резким: левая нога не выдержала нагрузки, и он оступился. В панике его рука взмахнула в воздухе, и в следующую секунду его снова резко дернули за талию, возвращая на место.
— …
— Что значит — не мое дело? — раздался у самого уха дрожащий, причиняющий боль голос, в котором сквозило с трудом сдерживаемое рыдание. — Сюй-гэ, неужели это твои искренние слова? Ты ведь прекрасно знаешь, что я не могу… С тех пор как я пришел к тебе, чтобы ухаживать за тобой, моей первой реакцией на все происходящее, моим изначальным побуждением и целью всегда был ты, я…
— Сюй-гэ, прости…
Сюй Сянбэй стоял на месте, окоченев всем телом, и лишь его сердце тяжело и надрывно билось в груди.
Кто от кого зависит? Прислушиваясь к прерывистому дыханию за спиной, в его голове внезапно промелькнула мысль: разве эти слова, их совместная жизнь за последнее время, этот так называемый нормальный повседневный уход — разве все это нормально? Кто от кого начинает зависеть всё сильнее? Кто ночами напролет переживает, действует с опаской, старается изо всех сил угодить другому повсюду и во всем лишь ради крупицы одобрения? В конце концов, кто здесь от кого зависит?
— …Как я могу бросить тебя? — Цзян Янь по-прежнему крепко прижимал его к себе. — Как бы я ни ошибался, по крайней мере, пока я рядом, я не позволю тебе упасть. Сюй-гэ, тебе нельзя падать.
Кто же хочет падать? Сюй Сянбэй уж точно не хотел этого больше кого бы то ни было. На самом деле, то падение секунду назад тоже напугало его не на шутку, но в тот же миг он отчетливо почувствовал, что Цзян Янь боялся куда сильнее. В тот момент, когда тело теряло равновесие, Цзян Янь испугался больше него, среагировал быстрее него и крепко прижал к своей груди. Окруженный этим обжигающе горячим теплом со спины, Сюй Сянбэй оцепенел, и вся сковавшая его тело жесткая напряженность стала постепенно испаряться.
И как, черт побери, с этим быть?
Неужели это он сам слишком долго вел себя так беззаботно, полностью вручив себя на милость другого человека, и оттого эта собака все сильнее погрязала в сладостном ощущении чужой зависимости? Вот он и привык вовсю угождать, привык к тому, что в нем нуждаются, и теперь начисто потерял всякие границы, забив голову лишь одной этой мыслью, так?.. — Сюй Сянбэй вдруг почувствовал, как сердце сжалось от горькой обиды.
Но эта горечь длилась лишь мгновение, сменившись новой волной гнева. Разве это повод творить добро с позиции силы? Разве нет никаких рамок, никаких границ дозволенного? Он повернул голову, желая отчитать Цзян Яня: да кто просил тебя лезть со всей этой хренью?..
Но Цзян Янь упорно отказывался смотреть ему в глаза — лишь опустив голову и разглядывая его ноги, пробормотал:
— Тебе нужно двигаться помедленнее.
Его голос звучал тихо и осторожно, а крепко сжатые губы ясно выражали затаенную обиду.
Внутри Сюй Сянбэя, среди бушующего хаоса и смятения, вспыхнула ярость. Да какого черта ты обижаешься? А?! Это я что ли силой тебя заставил… вот это всё?!
Он больше не мог на него смотреть: чем дольше он глядел на это лицо, тем сильнее закипал. Внутри бушевало ураганом крайнее раздражение: если бы он сейчас просто оттолкнул этого парня, то непременно грохнулся бы сам. Смириться с этим он никак не мог.
Но у него уже не оставалось сил даже на то, чтобы оттолкнуть Цзян Яня. И бросить нельзя, и злиться сил нет — без чужой помощи он в два счета растянется на полу лягушкой, и это суровая реальность. Именно это Цзян Янь видел каждый день, и именно поэтому хотел помочь…
Сюй Сянбэй тяжело вздохнул, мысленно смирившись с поражением.
Злость, конечно, никуда не делась, вот только простор для ее выражения остался невеликий. Делать нечего…
Глава 27. Что, объелся чего-то?!
Сюй Сянбэй, словно неприкаянная душа, позволил себя поддержать, медленно доковылял до раковины и вымыл руки.
Цзян Янь очень тщательно и бережно вытирал его руки полотенцем, а Сюй Сянбэй уже полностью прекратил сопротивление и отдал себя на волю судьбы.
— Пойдем поедим, ладно, Сюй-гэ? — одной рукой придерживая его и вешая полотенце на место, мягко и с уговорами произнес Цзян Янь.
— Перестань разговаривать со мной в таком тоне, — холодно глядя на него, бросил Сюй Сянбэй. — Я не трехлетний ребенок, и ранение не значит, что у меня повредился рассудок. Ты и сам прекрасно понимаешь, почему я не хочу с тобой разговаривать и видеть тебя.
Цзян Янь упорно вглядывался ему в глаза, словно пытаясь заглянуть в самую душу, и кивнул:
— Я знаю. Я был неправ, Сюй-гэ. Я знаю, что ты не сможешь успокоиться в один миг, но как бы там ни было, нужно поесть, верно? Если ты не будешь есть, как твой организм восстановится? Как ты сможешь поскорее избавиться от моей опеки?
— Я же сказал, я не это имел в виду! Сколько раз мне повторять?!
— Ладно, ладно… Прости, я виноват.
— …
Успокоить бушующий гнев было поистине трудно. Сюй Сянбэй считал, что раньше, в каких бы обстоятельствах он ни находился и с какими бы людьми ни сталкивался, он всегда умел сохранять невозмутимость, достоинство и чувство меры, и крайне редко эмоции брали над ним верх. Почему же теперь он чуть что ведет себя как капризный базарный скандалист, да так, что даже живот от злости…
Живот вовремя и донельзя некстати дважды громко заурчал. Лицо Сюй Сянбэя мгновенно залилось краской смущения, а гнев испарился без следа. Говорят, от голода человек становится эмоционально нестабильным и легко раздражается — пожалуй, это правда. И то, что чем больше злишься, тем сильнее голод — тоже имеет смысл. Сюй Сянбэй нахмурился, внезапно почувствовав, что от голода у него даже желудок заболел.
— Сюй-гэ, — Цзян Янь, очевидно, тоже это услышал и тихо позвал его.
Эта собака, наверное, сейчас про себя ухмыляется? Сюй Сянбэй поднял голову и свирепо уставился на него, но обнаружил в глазах Цзян Яня лишь чистое беспокойство. Тот нерешительно протянул руку, придерживая его за талию, и произнес:
— Пойдем поедим, а? Если так пойдет дальше, с желудком начнутся проблемы. Я сегодня приготовил пару новых блюд, думаю, это всё твоё любимое. Попробуй хоть немного, хорошо, Сюй-гэ?
http://bllate.org/book/25870/3091323
Сказали спасибо 0 читателей