Готовый перевод Summer Rain the Caregiver / Сиделка для босса: В объятиях чемпиона: Глава 15

Когда Цзян Янь на следующий день поднялся с постели, то обнаружил, что Сюй Сянбэй уже проснулся, но просто лежал там, уставившись пустым взглядом в потолок.

— Брат Бэй, проснулся и почему меня не позвал? В туалет хочешь? — Цзян Янь протер глаза, встал и по привычке попытался откинуть одеяло Сюй Сянбэя, но тот рефлекторно придержал его.

— Что такое? — спросил Цзян Янь.

Сюй Сянбэй смотрел на него и молчал.

— Еще полежать хочешь? — Цзян Янь уже привык к этому и задал вопрос просто так, к слову.

Сюй Сянбэй поглядел на него еще с минуту, наконец тяжело вздохнул и произнес:

— Извини...

— За что?

Сюй Сянбэй снова умолк. Цзян Янь немного посоображал, протянул руку, откинул одеяло и увидел на темном белье мокрое пятно.

— ... — Цзян Янь вдруг почувствовал, что одеяло жжет руки: держать его было неловко, а бросить — тоже не годится.

— Наверное, я слишком долго терпел... — Сюй Сянбэй больше не пытался безуспешно прикрыться. На его лице проступило смущение, впрочем, не слишком сильное, зато отчетливо читалась вина за то, что он снова доставил хлопоты Цзян Яню. — Прости.

— Что значит «слишком долго терпел»? — Цзян Янь перевел взгляд на его лицо и тихо спросил: — Насколько долго? Ты раньше...

— А? — Сюй Сянбэй покраснел и посмотрел на него.

Цзян Янь не стал продолжать, наклонился и понемногу стянул с него испачканные, доставлявшие неудобство трусы.

Сюй Сянбэй, с одной стороны, послушно поворачивался набок, а с другой — чувствовал некоторую неловкость от молчания Цзян Яня. Пытаясь оправдаться, он заговорил:

— Это нормальное физиологическое явление для мужчины. Ты ведь тоже мужчина, должен понять...

Тон звучал не слишком уверенно, но Цзян Янь расслышал, что тот пытается защититься теми же словами о том, что это вполне нормально, которые когда-то сам использовал, чтобы утешить его.

Цзян Янь повернулся, сходил в ватную комнату, смочил полотенце горячей водой и, вернувшись, тщательно обтер его тело. Затем взял новые трусы, растянул резинку и аккуратно натянул на него. Все это время он не произнес ни звука, отчего Сюй Сянбэй то и дело хмурился.

В прошлый раз во время утренней эрекции эта собака еще зубоскалила и подшучивала над ним, так что ему самому было даже неловко, но сейчас, по идее, реакция организма была примерно такой же, почему же он вдруг замолчал? И лицо такое... неопределенное.

На душе у Сюй Сянбэя тоже стало неспокойно: давно забытое чувство неуместности, неловкости и подавленности вновь подступило к горлу.

— Я к тому, что раньше... как ты это все решал? Я знаю, что ты одинок, но с твоими данными, даже не завязывая отношений, захотеть... ну, ты понял, наверное, несложно? — закончив возиться, Цзян Янь выпрямился и посмотрел на него.

— Что «ну»? — Сюй Сянбэй столько лет крутился в сфере бизнеса, каких только ситуаций не повидал, поэтому сразу уловил смысл его слов. Он натянул одеяло повыше, прикрываясь им, и с недовольным видом ответил: — У меня нет всякой ерунды на стороне. Только изредка, — он замолчал и серьезно добавил: — Изредка я справлялся сам, своими руками. Но сейчас обе руки не работают, поэтому и...

Поэтому и пришлось терпеть до тех пор, пока во сне само не вышло.

До чего же жалко выглядит: левое плечо тяжело травмировано, ладонь правой руки в трещинах от перелома. Хотя процесс восстановления уже идет, он даже не в состоянии тайком решить эту проблему самостоятельно. Стоя перед кроватью с его нижним бельем в руках, Цзян Янь вдруг тихонько усмехнулся.

— Ладно, иди выброси, чего ты стоишь тут со своими трофеями? — вздохнул Сюй Сянбэй.

— С чего бы выбрасывать? Пойду постираю, не впервой же.

Хотя звучало это так, будто Цзян Янь славится хозяйственностью, Сюй Сянбэя от этих слов бросило в краску. И впрямь, Цзян Янь не впервые стирал его белье — в больнице их меняли каждый божий день, и все вещи Цзян Янь стирал вручную. Но сейчас ситуация все же отличалась: раньше на его одежде не было следов от подобных вещей, о которых стыдно говорить вслух... Сюй Сянбэй неизбежно снова почувствовал себя не в своей тарелке.

— Ладно, делай с ними что хочешь, только забери побыстрее.

Цзян Янь повернулся и уже у дверей обернулся.

— Брат Бэй, — его лицо вдруг стало серьезным. — В следующий раз не терпи. Любые свои потребности можешь мне озвучивать, я во всем помогу разобраться.

— А? — Сюй Сянбэй на секунду завис, осмысливая значение его слов, и замер.

— Я твой сиделка, — произнес Цзян Янь. — Твое восстановление, тренировки, повседневные нужды, еда, питье, туалет и сон — все это входит в сферу моего ухода. Это тоже можно включить в список.

Сюй Сянбэй так и остался стоять с приоткрытым ртом, не в силах произнести ни звука, лишь вытаращив на него глаза.

Цзян Янь продолжил:

— К тому же я не считаю тебя чужим человеком, да и ты мне на самом деле доверяешь, верно? Так что это сущая мелочь. Вместо того чтобы терпеть во вред собственному телу и психике, лучше сказать напрямую. Решить все сразу — так будет лучше для всех.

Уши Сюй Сянбэя покраснели до самого основания. Разве это так работает? Он на мгновение растерялся, но речь и выражение лица Цзян Яня были настолько искренними, а слова — донельзя прямыми, что ему стало казаться, будто его собственный румянец выглядит недостаточно простодушно.

Цзян Янь не стал больше затягивать его неловкое молчание, легко улыбнулся уголками рта, развернулся и вышел, прикрыв за собой дверь.

Дни восстановления дома все же были намного свободнее, чем в больнице. Сюй Сянбэй по-прежнему оставался непривередливым: в еде он не капризничал, ел все, что готовил Цзян Янь. За исключением реабилитации, в любое другое время он был крайне сговорчив и во всем шел навстречу.

Цзян Янь наслаждался этим ощущением. Казалось бы, в его годы, когда кровь бьет ключом, трудно было представить, что однажды он будет получать такое удовольствие от заботы о чужом быте и так искренне вовлечется в этот процесс. Он понимал, что огромную роль здесь играет проекция его собственных чувств: он любил Сюй Сянбэя, и эта любовь делала любую заботу в радость. Каждый день он ухаживал за этим человеком, под предлогом помощи поддерживал его, носил на руках, терпеливо уговаривал. Стоило Сюй Сянбэю, повернув голову, окликнуть его по имени: «Цзян Янь», как он отзывался и быстро подходил ближе, а ленивая улыбка на лице Сюй Сянбэя заставляла его сердце трепетать неведомым образом.

С момента возвращения домой прошло всего несколько дней, но за это время Цзян Янь уже успел бесчисленное количество раз позвонить Цзян Шумо, выпытывая рецепты самых разных блюд, чтобы готовить их Сюй Сянбэю на потеху. Его кулинарные таланты были довольно скромными, и порою выходило весьма средне, однако Сюй Сянбэй неизменно выказывал уважение к его труду: пусть аппетит у него был невелик, он съедал ровно столько, чтобы насытиться на семь-восемь десятых, а после каждой трапезы поглаживал живот, неизменно воздавая должное вкусу и стараниям.

Заботиться о Сюй Сянбэю оказалось на редкость благодарным делом.

Его тело и эмоциональное состояние улучшались на глазах. И пусть во время реабилитационных упражнений он по-прежнему сквернословил от боли и не мог ее выносить, Цзян Янь видел: в глубине души Сюй Сянбэй — человек мягкосердечный. Независимо от того, была ли это изначальная неловкость и сопротивление или те моменты, когда он, стиснув зубы и покраснев от слез, терпел боль, он понимал, что Цзян Янь делает все это ради его блага. Как бы сильно он ни противился в душе, в конце концов он все равно шел на сотрудничество и не усложнял жизнь другому.

Цзян Янь признавал, что в вопросах реабилитации порой проявлял некоторую твердость, но в самой глубине его души зрела крошечная, подспудная вредная привычка. Каждый раз, когда он ласково уговаривал, убеждал и успокаивал Сюй Сянбэя, он на самом деле втайне упивался этим процессом. Срывающийся от страха перед болью голос Сюй Сянбэя, его покрасневшие глаза — все это превращалось для Цзян Яня в невыразимое удовольствие. Наслаждение, рождаемое этим удовольствием, втягивало его всё глубже, привязывая к ощущениям: внешне бескорыстный, на деле он уже не мог остановиться.

В то утро, едва забрезчил рассвет, Сюй Сянбэй еще спал, а Цзян Янь, по обыкновению, встал раньше всех. Кондиционер в комнате был выставлен на низкую температуру, Сюй Сянбэй носом уткнулся в одеяло, с головой зарывшись в него, однако нога во внешнем фиксирующем аппарате осталась снаружи. Цзян Янь провел ладонью по его остывшей коже и, подтянув одеяло, бережно укрыл его.

В больнице позволить себе поваляться подольше было несбыточной мечтой — врачи начинали утренний обход ровно в восемь, поднимая шумиху, дома же ничего подобного не было. Сюй Сянбэй особо распорядился: до девяти часов утра, если ничего не случилось, не будить его.

Цзян Янь на цыпочках прошмыгнул в ванную, умылся, переоделся и, прислушавшись на миг — в комнате Сюй Сянбэя все еще царила тишина, — натянул кроссовки, надел наушники, тихонько притворил дверь и спустился вниз на пробежку.

Судя по всему, Сюй Сянбэй был довольно состоятельным человеком. Цены на квартиры в этом жилом комплексе кусались. Раньше Цзян Янь знал лишь то, что тот держит фабрику и, должно быть, является скромным владельцем частного бизнеса, но если вспомнить ту машину марки Линкольн Авиатор стоимостью под шестьсот тысяч, на которой в прошлый раз приезжал Янь Ли, да прибавить к этому огромные апартаменты... пусть о несметных богатствах речь и не шла, но при таких условиях оставаться неженатым и без пары в свои тридцать с небольшим казалось странным. Цзян Янь и сам толком не понимал, чего именно он втайне ждет. Он мысленно размышлял об этом, шаг за шагом раскладывая все по полочкам, пока одолевал извилистую и живописную беговую дорожку. Спустя двадцать минут он выбежал за пределы жилого комплекса, отыскал поблизости магазинчик с завтраками, накупил всякой всячины навынос и вернулся домой.

Когда он вошел, Сюй Сянбэй уже проснулся и говорил по телефону. Цзян Янь оставил пакет с завтраком на столе, заглянул в ванную сполоснуть лицо, а выйдя оттуда, услышал, как Сюй Сянбэй ровным тоном произносит в трубку:

— Не нужно, мама, за мной здесь ухаживают, тебе не о чем беспокоиться.

У Сюй Сянбэя не было привычки просить Цзян Яня удалиться во время телефонных разговоров. Цзян Янь слегка постучал костяшками пальцев по приоткрытой двери и вошел.

На том конце провода, судя по всему, снова что-то сказали. Сюй Сянбэй прислонился к изголовью кровати, потер переносицу, пытаясь разгладить межбровную складку, и продолжил:

— Человек очень старается, следит, чтобы я не мерз и не был голоден, и с едой, и с туалетом помогает лично, стоит мне ночью хоть чуть-чуть застонать от боли в ноге, сразу встает проверить. Он тихонько усмехнулся носом. — Ощущение, что о тебе кто-то так заботится, прямо скажем, неплохое. У меня сейчас все отлично, тебе действительно не нужно переживать.

Произнося эти слова, Сюй Сянбэй даже улыбался уголками рта, но Цзян Янь отчетливо видел, что в глубине его глаз эта улыбка не отражается. Подойдя к кровати, он присел на краешек, протянул руку, проверил раненую ногу Сюй Сянбэя и легонько похлопал по ней.

Это не было спланированным утешением — просто инстинктивное движение, когда Цзян Янь чувствовал, что Сюй Сянбэй раскис. Но Сюй Сянбэй тут же зажмурился и долго не мог вымолвить ни слова.

— Брат Бэй, ты в порядке? — тихо спросил Цзян Янь.

Если он не ошибался, на другом конце провода мать Сюй Сянбэя вновь заводила разговор о том, чтобы приехать и ухаживать за ним лично. И это происходило далеко не в первый раз. Сюй Сянбэй, казалось, тяготился ее присутствием и неизменно вежливо отказывал. Цзян Янь помнил: те редкие разы в больнице, когда после телефонных звонков у Сюй Сянбэя портилось настроение, были связаны именно с этим.

Собеседник на том конце всё еще пытался что-то доказать, но Сюй Сянбэй больше не хотел слушать.

— У меня здесь и правда все в порядке, о себе лучше позаботься. Если что-то понадобится, пусть из дома престарелых свяжутся с Янь Ли, он во всем разберется в первую очередь.

http://bllate.org/book/25870/3091216