Готовый перевод The Star Actor Lives by His Rival's Affection / Кинозвезда выживает за счет любви заклятого врага: Глава 20

Но все эти дела уже в прошлом. Ли Чэн примирительно улыбнулся: Сейчас бы только роли давали, буду сниматься в чём скажешь.

Лу Сянъян долго молчал. Перед глазами всё ещё стояла сцена того, как Ли Чэн болтал со старушкой, и он высказал свои сомнения: У меня нет опыта съёмок, и браться за историческую дораму в самом начале для меня слишком сложно.

Ли Чэн кивнул, понимая беспокойство Лу Сянъяна: Знаю, но я больше верю в то, что ты одарён от природы. К тому же, хоть это и риск, если мы выиграем ставку, выгода будет огромной. Впрочем, если не хочешь испытывать судьбу — как знаешь, тебе и решать.

Лу Сянъян достал телефон и позвонил своему агенту: Сестрица, помоги мне утвердиться в «Созерцание моря Цанхай». Да, давай попробуем... Узнай у них время и место прослушивания и скажи мне.

«Созерцание моря Цанхай» — историческая драма, выбранная Ли Чэном.

Разве мы не собирались снимать современную школьную историю? Ли Чэн с трудом сдержал улыбку, рвущуюся наружу.

Лу Сянъян засунул руки в карманы брюк: Человек я такой, люблю испытания, да и учусь быстро. К тому же, раз уж со мной сам киноимператор Ли, неужели я испугаюсь, что ты меня не научишь?

Актёрское ремесло — тут всё же талант нужен. Ли Чэн пару раз подбросил зажигалку и спрятал её в карман: Но я считаю, что талант у тебя есть.

Прослушивание назначили на следующую среду. До этого режиссёр разослал Лу Сянъяну и Ли Чэну краткие описания персонажей: первый мужской персонаж — генерал, второй — гражданский чиновник, так что они могли самостоятельно выбрать роль по душе.

Прослушивание проходило в номере отеля «Виена» в Юйчэне. Даже при том, что у этого сериала не было ни именитого режиссёра, ни громкого IP, на прослушивание пришло множество актёров, однако выше всех по статусу среди них был только Лу Сянъян.

Стоявшие в очереди актёры сначала испугались, увидев Лу Сянъяна — они никак не ожидали, что этот певец тоже придёт отнимать у них кусок хлеба, а заметив за его спиной Ли Чэна, принялись перешептываться.

Из-за присутствия Лу Сянъяна Ли Чэну досталась отдельная комната, где можно было спокойно переждать, не толпясь снаружи в длинной очереди.

И не нужно было слушать, как те актёры за спиной поливают его грязью.

На самом деле он расслышал всё до единого слова: и про то, что он пристроился за чужой счёт, и про то, что актёрская игра у него так себе, и про то, что с его внешностью ни в коем случае нельзя сниматься в исторических дорамах — слишком уж современное лицо.

Ли Чэн сходил в туалет — он находился снаружи. Когда он вышел, у дверей уже толпилось несколько человек. Решив, что они ждут своей очереди, Ли Чэн поспешил уступить им дорогу.

Однако уходить никто из них явно не собирался.

Сразу видно, что присосался к толстосуму, теперь даже в сериалах сниматься может, — ехидно протянул один из актёров.

Ли Чэн бросил взгляд на стоявшую неподалёку толпу ожидавших прослушивания актёров и сотрудников. Все они косились в их сторону, но вмешиваться никто не стал.

Пройдите, пожалуйста, — произнёс Ли Чэн и попытался обойти их, но путь ему преградили.

Подняв глаза, он увидел лицо с весьма классическими чертами: изящные брови и глаза, словно припудренные щеки, да к тому же правильные пропорции — сразу видно, прирождённый исполнитель роли неподкупного чиновника.

Ли Чэн помнил его: недавно как раз шла в эфире историческая драма, где этот парень играл учёного-мудреца, завоевав большую популярность у зрителей. Его внешность отличалась тем самым утончённым академичным благородством древности, так что роль гражданского чиновника Хань Ци подходила ему идеально.

Не тешь себя иллюзиями, что, взобравшись на высокое дерево, обретёшь покой. На прослушивании смотрят на то, как ты понимаешь роль. Разумеется, этот парень не верил, что Ли Чэн способен хоть что-то смыслить в персонаже.

Выслушав порцию колкостей, Ли Чэн поспешил спрятаться обратно в номер.

Долго же ты в туалете возишься, — пожаловался Лу Сянъян.

Ли Чэн виновато улыбнулся: Живот прихватило.

На какую роль хочешь пробоваться? — Ли Чэн вернулся на диван, раскрыл описание персонажей и посмотрел на Лу Сянъяна.

Лу Сянъян глянул на него и промолчал.

Может, попробуешь себя в роли этого гражданского чиновника? — Ли Чэн протянул ему буклет.

Лу Сянъян не взял его. Ли Чэн не обиделся на игнорирование, забрал буклет обратно и продолжил листать страницы.

Ли Чэн прекрасно раскусил намерения Лу Сянъяна: раз тот наотрез отказывался играть кого-то кроме великого генерала, самому Ли Чэну оставалось претендовать лишь на роль гражданского чиновника.

Эпизод для прослушивания генерала давался тяжело: сцена штурма города, когда приходится играть в небольшой комнате перед режиссёром и сценаристом без какого-либо реквизита. От одной мысли об этом Ли Чэну становилось неловко.

Судя по всему, Лу Сянъян тоже не находил это забавным. Перелистав несколько страниц сценария, он в конце концов сунул буклет обратно Ли Чэну: Отыграй-ка сцену, я посмотрю.

Ли Чэн потерял дар речи, ошеломлённо вытаращив глаза: Братец, да ты решил чисто скопировать меня!

Не скопировать, а научиться, — ничуть не смутился Лу Сянъян.

Ли Чэн взял описание характера генерала, бегло просмотрел его и потребовал: Сперва объясни мне своё понимание этого персонажа.

Лу Сянъян откинулся на спинку дивана: С какой стати мне тебе рассказывать?

Ли Чэн едва не задохнулся от смеха: Если ты сейчас мне всё расскажешь, я хотя бы смогу тебя поправить. А если войдёшь туда и накосячишь, будет по-настоящему стыдно.

Лу Сянъян холодно фыркнул: Он уверен в себе, словно солнце, и непоколебимо верит, что эту войну удастся выиграть.

Слишком поверхностно, — вздохнул Ли Чэн. — Он вырос в степях, но ещё ребёнком его отправили в императорский дворец в качестве праздного вана. При этом в душе у него всегда горели амбиции и жажда рвать врагов в бой. Он прекрасно понимает, что император держит его при дворе лишь как заложника, чтобы держать в узде отца, поэтому он затаил обиду на государя. И вот он впервые отправляется на поле боя, чтобы разгромить логово татар — в этот момент он должен быть окрылённым, полным дерзновенной решимости, сбросившим наконец тяжесть с плеч.

Наблюдая за жестикулирующим и увлечённо объясняющим Ли Чэном, Лу Сянъян сам того не заметив, тронул губы улыбкой.

В самый разгар своего рассказа Ли Чэн внезапно заметил, как над головой Лу Сянъяна мелькнула шкала прогресса.

Цифра стремительно подскочила с 8 до 18.

Ли Чэн так и замер на месте, ошеломлённо глядя на Лу Сянъяна.

Что он вообще сделал?!

Просто разобрал сцену, а шкала подскочила аж на 10 очков симпатии!

Так что... — придя в себя, Ли Чэн сунул сценарий обратно в руки Лу Сянъяна. — Просто играй так, как понял сам и как я тебе только что объяснил.

Всю эту неделю Лу Сянъян целенаправленно занимался с преподавателем по актрёрскому мастерству, учился дни и ночи напролёт, навёрстывая упущенное и усваивая массу знаний.

Помощник выкрикнул имена, и Ли Чэн с Лу Сянъяном в компании ещё четверых актёров вошли в комнату для прослушиваний.

Помещение оказалось просторным. Посередине сидели режиссёр и сценарист, по бокам от них стояли камеры, а рядом возвышался огромный экран.

Лу Сянъян начал прослушивание первым. Стоило ему встать в центре свободной площадки, как на экран тут же вывелся его крупный план.

Хотя Ли Чэн давно привык к этому лицу, созерцание его на большом экране всё равно производило мощное впечатление.

Это лицо идеально подходило для роли Чжао Су. Дикая необузданность и хищная резкость человека, выросшего под палящим солнцем и ветрами приграничных степей — всё это отчётливо читалось в правильных и глубоких чертах лица Лу Сянъяна, дополненных его ростом под метр девяносто пять и атлетичной фигурой, закалённой постоянными тренировками.

Стоило ему не сплоховать в актёрском плане до полного позора, как эта роль была у него в кармане.

Заложенная Ли Чэном перед прослушиванием трактовка персонажа оказалась безупречной, и Лу Сянъян в точности воплотил её на практике, сыграв именно так, как ему объяснили.

Нельзя сказать, что это было идеально, но для человека, никогда прежде не снимавшегося в кино, его игру можно было смело оценить на крепкую середину.

Окончив выступление, режиссёр похвалил его за верное понимание персонажа.

Ли Чэн с удивлением заметил, как шкала прогресса над головой Лу Сянъяна поднялась с 18 до 20.

Ли Чэн подавил улыбку, рвавшуюся наружу.

А этот парень ещё тот скрытный тип — оказывается, ему безумно нравится, когда его хвалят.

Отыграв свою сцену, Лу Сянъян вернулся на место.

Выйти из комнаты можно было только тогда, когда выступят все шестеро участников этой группы.

Помимо Ли Чэна, среди оставшейся пятёрки пробовались ещё двое претендентов на роль гражданского чиновника.

В отличие от военачальников, чей образ строится на широких и размашистых жестах, роль гражданского чиновника Хань Ци требовала куда больше сдержанности, выдержки и убеждения.

Данная сцена была первым ярким звёздным часом персонажа Хань Ци — словесная битва против целого сонма учёных мужей и сановников.

По сюжету татары вновь шли войной на границы, в то время как большинство при дворе во главе с премьер-министром выступало за мир любой ценой, предлагая умиротворить захватчиков с помощью династийного брака или территориальных уступок. Хань Ци же отстаивал необходимость дать отпор, заявляя, что лишь окончательно изгнав татар за пределы границ, можно обрести долговечный покой.

Первый выступавший сделал упор на словесную баталию, но понял задачу слишком поверхностно.

Зато второй... Ли Чэн узнал в нём того самого парня, который заступил ему дорогу в туалет. Того самого древнего китайца.

Понимание роли и подача в исполнении этого парня выглядели превосходно, а с учётом его недавних съёмок в популярном сериале, с какой стороны ни посмотри, он казался идеальным кандидатом.

Выступать в самом конце — существенный минус: во-первых, срабатывает эффект первого впечатления, и режиссёр со сценаристом наверняка уже присмотрели подходящего кандидата на предыдущих прослушиваниях, из-за чего игра любого следующего участника кажется вторичным подражанием; во-вторых, члены жюри банально устают.

Ли Чэн как раз угодил в такую незавидную ситуацию, выходя на сцену самым последним.

Когда он занял своё место, режиссёр уже вовсю зевал и, даже не сказав ни слова, просто махнул рукой, велев начинать.

Все придворные чиновники единогласно выступали за мир во имя всеобщего благополучия, умоляя императора отправить в жёны татарскому хану принцессу или же откупиться землями.

Даже сам император находил эту идею превосходной.

Ли Чэн мгновенно вошел в образ. Выпрямив спину и устремив взгляд прямо перед собой, он отвесил почтительный поклон, а когда снова поднял глаза, выражение его лица уже неузнаваемо изменилось.

Ваше Величество, этот подданный дерзает обратиться к вам с мольбой, да благоволит государь трижды взвесить своё решение, — голос Ли Чэна звучал негромко, но весомо; при некоторой тонкости тембра он звенел чеканной, пробивающей сталь силой. — Татары идут войной, на приграничных землях Датуна народ гибнет в нищете и отчаянии. Мольбы о мире — лишь уловка для отсрочки, и вы все прекрасно понимаете: шаг за шагом отступая, мы лишь обрекаем Датун на невыносимые страдания! До меня доходили слова, что истинно мудрый правитель не страшится резких и суровых речей ради укрепления державы. Ныне же варвары уже пересекли границы, и единственный верный путь — повести войска в поход!

В отличие от предыдущих исполнителей, Ли Чэн не стал излишне и бурно жестикулировать. Казалось, он насквозь видел трусливую бездарность императора, но шёл на аудиенцию с твёрдой решимостью умереть за свои слова.

Неужто государь не видит, как молит о пощаде простой люд! — от звучавшей интонации казалось, что в следующее мгновение он бросится на ступени дворца, требуя смерти за правду.

Стоило Ли Чэну закончить монолог, как в комнате воцарилась абсолютная тишина. Режиссёр уже давно выпрямился в кресле, вытаращив глаза так широко, как никто другой, и глядел на Ли Чэна с полнейшим изумлением.

Каково твоё видение этого персонажа? — поправив очки, спросил режиссёр.

Поразмыслив, Ли Чэн ответил: Для эпохи Датун его вряд ли можно назвать хорошим придворным вельможей, но для простого народа он — истинно достойный чиновник.

Режиссёр кивнул, бросил взгляд на большой экран и внезапно усмехнулся: Грим накладывал?

Ли Чэн провёл рукой по лицу: Нет.

С таким лицом тебе прямая дорога в чжуаньюани на экзаменах, — пошутил режиссёр, переглянувшись со сценаристом.

http://bllate.org/book/25858/3089424

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь