Готовый перевод Muse's Torture Klaelvira / Пытки музы: Гармония двух сердец: Глава 10

Там на том конце долго молчали:

— Я вообще-то твоим маменькиным баблом взята.

— Ничего страшного, забирай со спокойной совестью, я тебе ещё сверху накину.

— ...

.

Шао Ли была занятой женщиной и даже в Пинши возвращалась крайне редко. По большей части Шао Юй жил в огромных апартаментах в самом центре города один: в будни — учёба, по выходным — занятия музыкой, а раз в неделю приходила помощница навести порядок.

В эти выходные свободный от музыкальных занятий Шао Юй отправился к тёте.

Он простоял у двери добрых полчаса, но никто так и не откликнулся, так что пришлось открывать замок по отпечатку пальца.

Раздался протяжный писк, дверь послушно распахнулась, и встречать его выплыл толстый рыжий кот, пузом почти касавшийся пола.

Это был кот Чжао Умяня по кличке Чжаое Бай, для краткости — Байбай.

Назвать круглый как мяч рыжий пушистый шар именем породистого скакуна — бог весть чем только думал этот Чжао Умянь.

Байбай, мяукая на все лады, принялся крутиться вокруг штанин Шао Юя.

Кошачьего языка Шао Юй не понимал, но даже по одной лишь комплекции зверя догадывался: у этого мяуканья не может быть второго значения. Стопроцентное требование незамедлительной кормежки.

Достав из шкафчика начатый пакет с кормом, он насыпал немного в миску, и кот, только что вившийся вокруг него, мгновенно покатился туда со скоростью пролитой жидкости.

— Ого, а ты чего это решил заглянуть? — его пропавший хозяин материализовался из ниоткуда, скрестив руки на груди у поворота лестницы и с явным интересом наблюдая за развернувшейся внизу сценой.

Шао Юй: «...»

Он аккуратно защепнул пакет с кормом и убрал его обратно в шкаф:

— Я на этой неделе на музыку не пойду.

— Ты наконец-то одумался? — Чжао Умянь съехал вниз, придерживаясь за перила.

— У меня глухой аутизм.

— ...?

— Ну а со стороны твоей маман... что думаешь делать?

— Пока попридержим в тайне, — Шао Юй закинул рюкзак на одно плечо, подошёл к письменному столу в углу гостиной и опустился в мягкое кресло. — Я предупредил учителя Ли, он вряд ли станет докладывать Шао Ли. Когда скрывать станет уже невозможно, придумаем что-нибудь ещё.

Чжао Умянь подошёл следом, машинально схватил со стола стеклянный стакан и сделал глоток воды:

— Ладно, пускай пока так. Но смотри, если потом и впрямь случится какая-то хрень, не вздумай вывозить всё в одиночку, иначе моя матушка с тебя шкуру спустит.

Шао Юй вытащил из рюкзака несколько книг, швырнул их на стол и с каменным лицом уставился на Чжао Умяня.

— Чего ты пялишься? Я что, сказал что-то не то? — Чжао Умянь замер со стаканом в руке, не зная, пить ему дальше или поставить на место.

Шао Юй:

— Мне только что показалось, будто лапа Байбая только что нежно поцеловала воду в твоем стакане.

— Твою мать, нельзя было предупредить раньше?!

Три минуты спустя Чжао Умянь, изведя целую бутыль ополаскивателя для рта, встал у письменного стола Шао Юя, уперев руки в боки:

— Знаешь что, дружище, в тебе есть один серьёзный изъян.

Шао Юй потёр переносицу:

— Когда я это заметил, ты уже допивал ту воду. И в этом тоже я виноват?

— Нет, я сейчас совсем о другом. Просто мне кажется, товарищ Шао Юй, тебе не помешало бы постичь искусство человеческого общения.

— ...

— Вчера после обеда на кружке я наткнулся на ту милашку из вашего класса.

— Чего?

— Да того самого новичка, который перевлся к вам в этом семестре. Которого ты ещё в прошлый раз заставил отдать твою тетрадь с домашкой. С виду типичный крутой парень, а внутри — мягкий и пушистый дурашка.

Шао Юй:

— ...Если уж сокращать эту формулировку, то до простого дурашки, а не милашки. Слушай, великий литератор, не хочешь ли ты заново пойти в первый класс?

К тому же в твоей тираде, за исключением последних двух слов, всё остальное — чистейший бред сивой кобылы.

— Да ты просто не представляешь, — Чжао Умянь совершенно проигнорировал его шпильку, уселся на диван напротив и тоже вытащил пачку пробных заданий по гуманитарным наукам. — Стоило пареньку услышать твоё имя, как у него табло перекосило так, что выпади ему хоть малейший шанс, он бы точно предпочёл никогда с тобой не знаться.

От этих речей Шао Юя начало подташнивать. Не прекращая черкать в черновике, он другой рукой подхватил с дивана диванную подушку и, замахнувшись длинной рукой, швырнул её прямо в собеседника, силовой методой поставив точку в этом разговоре.

И всё же, сам не зная почему, перед самым засыпанием в этот вечер в его голове вдруг всплыло то тихое «Я его немного боюсь», затерявшееся среди утреннего гама на уроке чтения — до того тихое, что расслышать его удавалось с трудом.

.

Пинская школа иностранных языков, славившаяся своим статусом заведения для всестороннего развития, отроду не упускала ни единой возможности устроить какое-нибудь мероприятие, нацеленное на нравственное, умственное, физическое и эстетическое воспитание.

Не успела вторая половина сентября перевалить за эквалок, как школа уже принялась гонять учеников на подготовку к неизменному атрибуту предстоящего Первомая — фестивалю искусств.

В этот день Лу Пинь объявила об этом на классном часе:

— На этот раз в честь фестиваля искусств наш класс тоже должен выставить номер. Желающие петь, танцевать или играть на музыкальных инструментах, после уроков подойдите к Лань Синь и запишитесь, а она уже организует для всех репетиции.

Занимать много времени это не будет, но отнестись нужно со всей серьёзностью.

Линь Тинфэн в этот момент как раз сверял по записям Линь Тяня знания по биологии за первый семестр старшей школы. Краем уха он услышал, как сидевшая впереди него болтливая девчонка тихонько фыркнула:

— И чё тут записываться? В конце концов всё равно всё сведётся к сольному выступлению Лань Синь.

Линь Тинфэн заинтересовался:

— Разве у нас в классе больше ни у кого нет талантов?

— Да нет, дело не в этом. Просто все остальные — так, любители, а всё, что они умеют — это детские навыки с малых лет. А вот Лань Синь, похоже, никогда не забрасывала это дело. Она играет на виолончели и, судя по всему, собирается связать с этим всю жизнь, — девчонка чуть развернулась к нему и добавила вполголоса: — На прошлогоднем фестивале искусств наш класс тоже сначала планировал сделать массовый номер, но после долгих кругов отбора оказалось, что под её стандарты не подходит вообще никто. А классная особо в такие дела не лезет, так что в итоге всё, конечно же, скатилось к соло.

Линь Тинфэн слегка удивился. Он никак не ожидал, что с виду такая мягкая и нежная девчонка обладает столь жёсткой хваткой.

Словно извлекая уроки из прошлогоднего опыта, спустя три дня в классе по-прежнему не было ни единого желающего записаться.

На переменке Шао Юя вызвали в учительскую.

Когда он вошёл, Лань Синь стояла у рабочего стола Лу Пинь и о чём-то с ней разговаривала.

Завидев его, Лань Синь немного отодвинулась в сторону, и Лу Пинь поманила его рукой:

— Шао Юй, Лань Синь говорит, что ты умеешь играть на пианино. Почему на фестиваль искусств не записываешься?

Шао Юй с абсолютно беспристрастным выражением лица окинул Лань Синь мимолетным взглядом:

— Мне неудобно.

— Да что тут неудобного, раз умеешь. Лань Синь говорит, что не хочет в этом году снова выступать в одиночку, и я считаю, что в этом есть смысл. Всё-таки номер коллективный, да и вдвоём звучать будет гораздо лучше.

Шао Юй совершенно не собирался потакать хитрым мелким замыслам Лань Синь, и голос его звучал с еле сдерживаемым раздражением:

— В одиночных выступлениях тоже нет ничего плохого. На крайний случай, можно просто взять виолончель и найти пару человек на вокал или подтанцовку.

— Я правда не могу. У меня есть на то причины.

— Э-э, ну тогда... — Лу Пинь в некоторых сомнениях перевела взгляд на Лань Синь. Настроен Шао Юй был предельно решительно, да и давить на учеников классная руководительница не горела желанием.

Лань Синь с того самого момента, как Шао Юй переступил порог, молча стояла в сторонке. Опустив голову, она казалась невероятно тихой и послушной, а её бледная, прозрачная на солнце кожа выглядела какой-то хрупкой:

— Марьян... в смысле, учитель...

— Попроси Линь Тинфэна, — неожиданно вспомнил Шао Юй день салона, когда на Линь Тинфэне была та же форма, что и на музыкантах из группы. Он на корню обрубил то, что собиралась сказать Лань Синь. — Он умеет.

Глава 9: Негодяй, у тебя проблемы?

Когда Линь Тинфэна среди перемены вызвали в учительскую, он пребывал в состоянии полного ступора.

Интуиция подсказывала ему, что в последнее время он вёл себя безупречно: слушал внимательно, домашку сдавал вовремя, волосы состриг, серёжки повыдёргивал. По части внешнего вида и соблюдения дисциплины он давал сто очков вперёд некоторому персонажу, сидевшему от него по диагонали сзади.

— Разрешите войти, — он ещё не успел убрать руку с постучавшего по косяку пальца, как заметил, что в вечно снующей туда-сюда учительской один из углов погружен в неестественную тишь.

Безмолвная Лань Синь, невозмутимый Шао Юй и выглядящая слегка беспомощной классная руководительница Лу Пинь.

Атмосфера прямо-таки кричала о надвигающейся разборке.

— Пришёл? Ну заходи давай, — Лу Пинь кивнула ему, подзывая ближе. — Ты у нас в классе уже больше двух недель. Ну как, освоился?

Линь Тинфэн:

— Нормально.

— Вот и хорошо. Если будут какие-то трудности — сразу подходи к учителю. А позвали мы тебя сегодня главным образом из-за фестиваля искусств. Товарищ Шао Юй только что сказал, что ты владеешь музыкальными инструментами?

— ...

Негодяй, у тебя что, проблем в жизни мало?

Линь Тинфэн глубоко вздохнул и с абсолютно невозмутимым лицом покосился на Шао Юй. Виновник торжества, скрестив руки на груди, стоял в стороне и в ту самую секунду, когда Линь Тинфэн обернулся на него, с абсолютно каменным выражением лица отвернулся.

Линь Тинфэн мысленно повторил про себя три раза мантру о бесполезности споров с дураками, после чего всё-таки выдавил из себя улыбку:

— ...Э-э, да, кое-что умею.

— Ну и прекрасно, — Лу Пинь вопросительно уставилась на него. — Лань Синь хочет в этом году сделать совместный дуэт. Как насчёт выступить вдвоём?

Вдвоём с ней?!

В смысле — без Шао Юя?

Линь Тинфэн понятия не имел, в чём дело, но переспросить не смел. Полный тараканов в голове, он неуверенно кивнул:

— Можно и так.

— Отлично, тогда на этом и порешим. Лань Синь, за это дело по-прежнему отвечаешь ты, так что обсудите всё как следует, — Лу Пинь облегчённо выдохнула. — Скоро звонок, ступайте оба в класс. Шао Юй, а ты задержись.

— А какими инструментами ты владеешь? — доселе молчавшая Лань Синь неожиданно заговорила. Голос её звучал чарующе, но вместе с тем как-то безжизненно, и смотрела она прямо на Линь Тинфэна.

— Пианино... скрипка, гитара, понемногу всего. Смотря что тебе нужно.

Довольно ответив, Линь Тинфэн попрощался с учительницей и вышел. Лань Синь выглядела не слишком довольной — похоже, в способностях парня она сомневалась, но больше сказать ничего не успела.

Шао Юй вернулся в класс лишь под самый звонок. Линь Тинфэн как раз сидел в наушниках, решая задачки. Шао Юй чирканул пару строк на черновике, тут же их зачеркнул, легко нахмурил брови и, невольно надув губы, едва слышно вздохнул.

До чего же забавный.

Шао Юй специально замедлил шаг и, приближаясь к своей парте, намеренно пошуршал подошвами.

Но этот очаровательный тугодум по-прежнему был целиком погружен в гранит науки и ни разу за всё время не поднял головы.

Облокотившись на спинку стула, Шао Юй подогнул свои некуда девать длинные ноги и принялся упорно вглядываться в спину Линь Тинфэна сзади и немного сбоку.

«Неужели он и впрямь меня боится? И потому согласился на эту каторгу, хотя ему вовсе не улыбалось?»

http://bllate.org/book/25853/3088976