Шэнь Сыду не стал отвечать.
Он опустил голову и сделал глоток чая — тот уже порядком остыл.
То, о чём рассказывал Юй Чжэн, логично и бесшовно накладывалось на те обрывки, что он сам слышал от Юй Мяо: академический отпуск, подработка моделью.
Но, глядя на несколько осевших на дно чайкиных листочков, Шэнь Сыду вдруг почувствовал странное помрачение.
Тот самый непутёвый экземпляр, о котором рассуждал Юй Чжэн, в памяти Шэнь Сыду представал совсем иным: это был густой, неразбавленный аромат мёда из ягнёнок-дыни в отражении зеркала гримерки, это был живой и обнажённый человек, который в полумраке гостиничного номера рассыпался на части, лишь бы впитать в себя другое тепло.
Шэнь Сыду стоял в лифте, глядя на себя в зеркало из нержавеющей стали, и вдруг подумал, что его собственное лицо выглядит до крайности нелепо и даже отталкивающе.
Он не мог этого понять.
Он просто вдруг отчётливо осознал, что слова, сказанные им в тот день, были куда более чудовищными и несправедливыми, чем он мог вообразить.
Ты ещё слишком молод.
Он посмел бросить фразу столь запредельной надменности — ты ещё слишком молод — человеку, который слишком рано стал свидетелем увядания собственной матери, в одиночку выбрался из руин автокатастрофы и больше года беспрестанно штопал собственную душу.
А Юй Мяо тогда даже не стал возражать.
Он лишь окинул Шэнь Сыду взглядом своих контрастных, лишённых даже малейшей примеси посторонних оттенков глаз, после чего молча развернулся и ушёл из этого так называемого взрослого расчёта всех за и против.
Закат многократно преломлялся в плотно переплетённых стеклянных фасадах, оставляя после себя лишь сухое тепло.
Шэнь Сыду тонул в этом всепроникающем свете, отчётливо чувствуя, как яркие лучи дюйм за дюймом стирают его очертания. В центре этого лишённого складок и теней города он ощущал себя переэкспонированным, постепенно утрачивающим плотность и превращающимся в блеклое, истончившееся от избытка света пятно.
В половине восьмого пунктуально появился Чжэн Мянь.
Он казался чуть более плотным, чем при их последней встрече, и в руке держал чёрный пластиковый пакет. Черты лица остались всё теми же правильными, излучая простодушное добродушие, умудрённое и притупленное прожитыми годами.
Сыду!
Увидев его, Чжэн Мянь расплылся в улыбке и широким шагом двинулся навстречу.
Как это ты умудрился ещё подрасти с нашей последней встречи?
Его рука опустилась на плечо Шэнь Сыду и пару раз дружески похлопала.
Шэнь Сыду опустил ресницы. Под этой тёплой ладонью ему почему-то стало непривычно холодно.
Он ничего не ответил, лишь дождался, пока рука отделится, и чуть откинулся назад.
Словно круги по воде — едва возникнув, они растаяли в вежливой дистанции.
Чжэн Мянь, казалось, ничего не заметил. Он приподнял пластиковый пакет и слегка потряс его: Мама велела передать гостинцев, говорит, со своего огорода, свежие. Правда, в дороге немного застряли, не знаю, годны ли еще в пищу.
Шэнь Сыду посмотрел на пакет: тот был туго набит, и казалось, будто внутри лежат вовсе не овощи, а клубок запутанной, неразрывной кармы.
Спасибо, — он взял пакет. — Извини, что заставил тебя специально ехать.
Свои люди, о чём ты говоришь, — улыбнулся Чжэн Мянь, окинув его оценивающим взглядом. — Слышал от мамы, ты на прошлой неделе снова деньги перевёл? Она велела тебе приберечь их для себя. Говорю ей: Сыду работает в крупной компании в Ханчжоу, у него отличный оклад, пусть тратит на здоровье. У вас в фирме дела ведь идут неплохо?
Нормально, — тихо отозвался Шэнь Сыду.
Вот и отлично, есть в кого пойти, — кивнул Чжэн Мянь, и в его глазах промелькнул тот самый хорошо знакомый Шэнь Сыду взгляд инспектора. — Пойдём, брат угостит тебя ужином, потолкуем по душам.
Не нужно, я сегодня…
Не отказывайся, — рука Чжэн Мяня снова легла на него. На этот раз он не хлопал, а притянул его к себе уверенным жестом; нажим был не слишком сильным, но в нём сквозила непреклонная хватка собственника.
Шэнь Сыду стоял на перекрёстке, чувствуя тяжесть на плече. Эта рука походила на влажную, холодную змею, что бесшумно обвилась вокруг него. Ледяная скользкость просочилась сквозь ткань одежды, намертво прилипнув к коже.
Ему хотелось стряхнуть её, но тело будто запечатали в какую-то застывшую смолу прошлых лет — он не мог сдвинуть с места и стопы, намертво застыв на асфальте.
Ресторан Шэнь Сыду выбрал наугад — сетевое заведение в торговом центре, где всегда было шумно, людно и ярко горел свет.
Ему не хотелось оставаться с Чжэн Мянем ни в одном уединённом уголке.
Чжэн Мянь уткнулся в телефон. Свет экрана искажал черты его лица. Мелодии уведомлений следовали одна за другой; он отвечал неторопливо, а на губах застыла неизменная улыбка.
Эти сопливые мальчишки в армии, — легкомысленным тоном произнёс Чжэн Мянь, — чуть что — и уже не знают, как дышать без меня.
В его голосе сквозило снисходительное превосходство.
Принесли еду. Чжэн Мянь наконец отложил телефон и отправил палочками кусок еды себе в пиалу.
Сыду, сколько ты уже в Ханчжоу? Нашёл кого-нибудь?
Нет.
Так не пойдет, мужчине к тридцати годам уже пора остепениться, — посмотрел на него Чжэн Мянь. — Хочешь, я познакомлю с кем-нибудь? У Сян Ихань есть подруги, все как на подбор хорошие девушки.
Шэнь Сыду вспомнил тот недавний обед: Сян Ихань сидела рядом с Чжэн Мянем, и во взгляде, которым она смотрела на него, читались сладость и любовь.
Не нужно, — ответил он.
Как это не нужно, чего ты стесняешься…
Когда, — перебил его Шэнь Сыду, — вы планируете сыграть помолвку?
Палочки Чжэн Мяня замерли.
Ещё не решили, но в любом случае не раньше июня.
И как же быть тогда? — Шэнь Сыду посмотрел на него совершенно спокойным тоном. — Что собираешься сказать родителям, которые живут в Австралии?
Из-за этого вопроса атмосфера за столом мгновенно остыла.
Об этом тебе беспокоиться не стоит, — улыбка Чжэн Мяня на мгновенье застыла, но тут же вернулась на лицо. — У меня всё схвачено.
Шэнь Сыду пропустил это мимо ушей.
В его памяти всплыл старый тётушкин дом, куда годами не заглядывало солнце, а в носу снова зачудился въедливый, сырой и гнилой запах плесени. Он вспомнил резкий звук разбитой дядей чашки после очередной пьянки, а ещё то, как среди этих осколков юный Чжэн Мянь уже тогда учился выстраивать безупречную инструкцию по выживанию посреди руин.
Позже дядя умер от алкоголизма и цирроза печени, а тётя так и осталась жить в том маленьком городке, ни разу за всю жизнь не выбравшись наружу.
Что же до той сказки о заграничной жизни в Австралии, то она служила лишь золотым напылением, которым Чжэн Мянь покрыл себя после ухода в армию в рамках своей безупречной легенды. Шэнь Сыду не знал всех деталей, но был уверен: Чжэн Мянь изложил эту версию гладко и без сучка и задоринки.
Шэнь Сыду больше ничего не сказал и тихо продолжил есть.
Чжэн Мянь бросил на него быстрый взгляд, в котором мелькнуло раздражение, но тут же спрятался за привычной маской дружелюбия.
Сыду, а ведь ты сильно изменился за эти годы, — заметил он. — Раньше был таким послушным ребёнком, а теперь и слова поперёк говоришь.
Послушным?
Шэнь Сыду уставился на горку еды в своей пиале, но сквозь поднимающийся пар его взгляд пробился в прошлое — в тот самый день, когда ему было шестнадцать.
Под раскидистым деревом баньяна Чжэн Мянь прятался в тени и со злостью скручивал мягкую кожу на боку у Шэнь Сыду. Тётка плакала и кричала в доме, каждый приглушённый удар отдавался эхом на сыром кафеле пола, а Чжэн Мянь скрежетал зубами прямо у него над ухом:
Мать бьют только из-за тебя.
Чжэн Мянь словно наконец нашёл выход всем своим несчастьям, бесцеремонно свалив всю вину на Шэнь Сыду.
С этих пор будешь во всём слушаться меня, понял? Иначе вылетишь из моего дома.
Теперь же, при ярком свете ламп, та самая рука вновь очистила креветку и протянула её к нему. Шэнь Сыду промолчал, чувствуя, как холод подбирается к нему по узору скатерти, бесшумно смыкая кольца.
Люди имеют свойство расти, — тихо обронил он, и его голос звучал ровно, не порождая и ряби.
Чжэн Мянь изучал его пару секунд, а затем усмехнулся, и в этой усмешке было нечто неприятное.
Расти — это хорошо. Только когда вырастешь, от тебя будет толк.
Шэнь Сыду больше не проронил ни слова.
Он просто опустил голову, механически отправляя в рот тёплую еду, вкусовые рецепторы которой в этот момент дружно взбунтовались — он не чувствовал ни пресного, ни горького, ни сладкого, ни острого.
Закончив ужин, Шэнь Сыду отклонил предложение Чжэн Мяня подвезти его домой.
Тогда я пойду, — Чжэн Мянь стоял у входа в ресторан, его рука снова взмыла в воздух, изображая пару прощальных хлопков. — Заглядывай почаще, не прячься.
Шэнь Сыду кивнул, провожая взглядом севшее в такси и растворившееся в потоке машин тело.
Он немного постоял на месте. Вечерний ветер с угла улицы принёс с собой сырость ранней весны, в которой ещё сквозила зимняя стужа.
На плече, которого касалась та рука, казалось, остался невидимый, несгладимый залом. Сквозь плотную ткань рубашки прежнее натяжение, глубоко укоренившееся в памяти, всё ещё цеплялось за волокна материала, не желая отпускать.
Он развернулся и зашагал к входу в метро, шагая чуть быстрее обычного.
Дома царила глубокая ночь.
Шэнь Сыду бросил принесённый Чжэн Мянем пакет в прихожей, даже не развязав его.
Некоторые вещи не обязательно открывать, чтобы понять их суть. Отправленные из родных мест, пропущенные через руки Чжэн Мяня и затянутые в пути, в этом пластиковом пакете они несли лишь забродившую тоску и протухшую кислятину.
Шэнь Сыду постоял над пакетом с минуту.
А затем наклонился, подхватил его и, словно избавляясь от куска заплесневелых воспоминаний, выбросил прямо в уличный мусорный бак у двери.
Приняв душ, он лег в постель и уставился в потолок.
Лицо Чжэн Мяня кружилось перед глазами, и знакомое, удушливое чувство снова подступило к горлу.
Шэнь Сыду закрыл глаза, заставляя себя не думать об этом.
Но в сознании всплыло совсем другое лицо.
Юй Мяо, застывший под светом уличного фонаря, его контрастные глаза и удаляющаяся спина.
Ты ещё слишком молод.
Вспомнив собственные слова, Шэнь Сыду почувствовал в груди тупую, тяжёлую боль, словно кто-то с силой выжимал влажную, смятую тряпку прямо у него на сердце.
Ему не стоило говорить такое.
Смерть матери, авария, бесчисленные попытки собрать себя по кусочкам во время академического отпуска. Все эти обрывки, слетевшие с уст Юй Чжэна, теперь вихрем крутились в голове Шэнь Сыду.
http://bllate.org/book/25850/3088789
Сказали спасибо 0 читателей