Готовый перевод Don't Fall for Your Nemesis / Сердцебиение на пределе: Не влюбляйся в заклятого врага: Глава 2

Каким бы красивым ни было лицо, стоило его обладателю заговорить, как всё обаяние тут же разбивалось вдребезги о собачий дух. Бросив на него мимолётный взгляд, Янь Жуйсин почувствовал, как внутри вскипает глухое раздражение. Но прошло уже столько лет после выпуска, и, как подобает взрослому человеку, опускаться до уровня какой-то собаки он не собирался.

Сохраняя профессиональную выдержку, Янь Жуйсин скользнул взглядом по зажатому в руках пациента бланку и даже лениться приподнять веки не стал:

— Снимки.

Вэнь Сяомянь сидел прямо перед ним, но отдавать результаты обследования не спешил. Его поганый рот снова нёс всякую чушь:

— В таком огромном море людей встретиться здесь — разве это не расплата за грехи, староста? Чего ты такой холодный-то?

Человеку не стоит препираться с собакой, а уж общаться на человеческом языке с ней и вовсе бессмысленно. Опираясь одной рукой о стол, Янь Жуйсин силой выдернул бланк магнитно-резонансной томографии.

— Куда спешишь? — Вэнь Сяомянь отвёл руку назад, идеально увернувшись от его хватки. — Сколько лет прошло, давай сначала поздороваемся, старый одноклассник.

Янь Жуйсин подался всем корпусом вперёд и наконец отобрал результаты:

— И правда, сколько лет. А ты всё такой же отвратительный.

Он откинулся на спинку кресла, чтобы изучить снимки, но Вэнь Сяомянь тут же поднялся и тем же манёвром придвинулся ближе:

— Ты же не первый день меня терпеть не можешь, потерпи ещё немного.

— Я-то могу и потерпеть, но изволь завязывать со своим собач…

Остаток фразы оборвался на полуслове в тот самый момент, когда Янь Жуйсин вытащил из конверта снимки. Увидеть на его лице раздражение проще простого, а вот удивление — куда реже.

Вэнь Сяомянь вернулся на своё место и, словно присутствующий на совещании генеральный директор, задержал взгляд на небольшой тени под ресницами Янь Жуйсина.

Солнце ещё не село, и свет падал идеально.

У Янь Жуйсина была бледная кожа, мелкие черты лица, тонкие губы и высокий переносица. Спустя столько лет — не считая сменившей школьную форму белой врачебной халаты — он почти не изменился. Бесстрастный взгляд, черты лица человека холодного и черствого сердцем, и лишь длинные ресницы порой выдавали хоть какую-то живость.

Картина не сказать чтобы дурная, но брови Янь Жуйсина сходились всё ближе, полностью нарушая ровный контур теней от ресниц.

— Мой мозг тебе настолько нравится? — косо глядя на него, Вэнь Сяомянь перевёл взгляд с ресниц на его губы. — Может, в золотую рамку его вставить и тебе подарить?

Янь Жуйсин поднял голову и смягчил тон:

— Заведующий Жэнь ведь наверняка с тобой говорил?

— Ничего не говорил. — Вэнь Сяомянь держался так, будто речь шла о чужой болезни. Этот старик просто «пожаловался» его деду, вот его и заставили припереться сюда лично.

Янь Жуйсин:

— …

Ну надо же, этот старик никогда не делает ничего, что могло бы кого-то обидеть.

Янь Жуйсин ещё раз сверился с бланком обследования и принялся объективно, словно зачитывая служебную инструкцию, перечислять симптомы: нарушение функции слухового нерва, лёгкое сдавление тройничного нерва, новообразование в области мостомозжечкового угла с обеих сторон, в зоне внутреннего слухового прохода…

Профессиональная терминология Вэнь Сяомяня ни капли не интересовала, и он тут же перебил врача:

— К чему столько лишних слов, нельзя попроще?

На лице Вэнь Сяомяня не было ни уважения к медицине, ни страха перед неизведанной болезнью, ни даже элементарного терпения дослушать диагноз до конца.

Точно так же, как в день его перевода в новую школу в восьмом классе: с пепельными волосами, с головы до ног в брендовых вещах, с ленивым выражением лица, жующий жвачку и засунувший руки в карманы, он стоял перед учительской трибуной.

Пять лет в одном классе — более чем достаточно, чтобы узнать человека досконально. Штампы и стереотипы с годами не только не исчезли, но и стали лишь сильнее.

Он спал на уроках, бесчинствовал на переменах, не сдавал домашку и вечно опаздывал; у него напрочь отсутствовало чувство коллективизма и понимание любых правил, а собственное здоровье он и вовсе воспринимал как шутку. Все его манеры и поступки шли вразрез с жизненными принципами Янь Жуйсина, представляя собой нечто такое, с чем невозможно было смириться или пойти на компромисс.

Врачебные правила существуют для людей, а вовсе не для собак!

— Ладно, иди готовь завещание.

Вэнь Сяомянь ничуть не переменился в лице — на его губах играла то едва заметная, то более отчётливая улыбка, пока он любовался рассерженным лицом врача:

— Ого, то есть спасать меня уже совсем поздно?

— Ну почему же, есть надежда. — Янь Жуйсин постучал пальцами по столу, вызывающе глядя на его улыбку. — Встань на колени, поздравь меня с наступающим Новым годом, и я так уж и быть, скрипя сердце, проведу тебе операцию.

Стоило хлопнуть дверью, как за ушедшим посетителем закрылась папка, и Янь Жуйсин только тогда сообразил, что с ответом он переборщил.

Прошло всего несколько лет, а боеспособность этого парня упади стремительно и отвесно. Раньше бы он целых три дня трепал нервы, используя самые подлые и бесстыдные методы для мести.

Янь Жуйсин открыл заметки, поставил галочку напротив последнего пункта и добавил ещё два новых:

17. Раздобыть МРТ-снимки.

18. Показать их преподавателю Ли.Телефон снова зазвонил, на связи была Сан Сань:

— Ты где?

Янь Жуйсин стоял у окна, глядя в сторону парковки:

— В смотровой.

— Братец, тебе совсем не жить без переработок?

— Ты ушёл?

— Естественно, я же не такой психованный, как ты.

Сан Сань говорил жестко, но сердце у него было мягкое:

— Я закинул тебе лекарства в шкафчик в раздевалке. Начни принимать, после курса посмотрим на состояние.

— Спасибо.

Обзор загораживали преграды, и Янь Жуйсин не мог разглядеть парковку целиком:

— Ты где уже?

— На парковке.

Янь Жуйсин, ни на что не надеясь, между делом спросил:

— Не видел спорткар?

— Какая модель?

— Не знаю.

— Номер какой?

— Понятия не имею.

— Какого цвета?

— Сказать трудно.

Сан Сань:

— Ты… издеваешься надо мной?

— Должна быть очень заметная спортивная машина, если она там есть, ты её сразу заметишь.

— Что ты тут загадками… — Сан Сань повысил голос. — Черт, а она и правда есть!

— Ого! Какая крутая, какого же мажора это машина, — Сан Сань то и дело издавал восхищенные возгласы. — Такая тачка миллионов в один-два обойдется, не меньше.

Янь Жуйсин подумал про себя, что на машину за один-два миллиона он бы даже не посмотрел, и тут же спросил Сан Саня:

— Ты занят?

— Не занят, а что?

— Сделай одолжение.

С другой стороны амбулаторного корпуса.

Вэнь Сяомянь, свернув в трубку результаты МРТ, сходил с лифта и вымещал злость на директоре Жэне, крича в трубку телефона.

Перед тем как прийти сюда, директор Жэнь хвастался перед его дедом, мол, это исключительно техничный и профессиональный врач. Тот изначально полагал, что если это и не старый сгорбленный дед, то по крайней мере мужчина среднего возраста с залысиной.

Кто бы мог подумать, что этим дураком окажется именно он!

Директора Жэня отчитали на чем свет стоит, у него от страха дрожал голос, он отчаянно пытался объяснить, что доктор Янь хоть и молод, но только что получил премию за выдающиеся заслуги среди молодых врачей, а специализируется он как раз на вестибулярных шванномах — это уровень высочайшего признания.

Наставник Янь Жуйisina когда-то был первым человеком в отечественной хирургии основания черепа. Выйдя на пенсию по болезни, он возложил все свои надежды на Янь Жуйсина, и если кому и оперировать, то он определенно был лучшим кандидатом среди отечественных врачей.

Вэнь Сяомянь поленился слушать пустые разговоры, велел ему продолжать поиски других специалистов, сбросил вызов и пошел к торговому автомату за колой.

Парень с бутылкой газировки в руке вернулся на парковку и, подняв голову, увидел еще более возмутительную картину. Розовый хэтчбек был припаркован прямо перед его машиной, намертво перегородив выезд.

Вэнь Сяомянь, зажав в зубах сигарету, подошел к капоту и обнаружил, что владелец даже не оставил номер телефона для связи.

……

Воспитание у людей растеряли до состояния куриного корма?

Пождав несколько минут и так никого и не дождавшись, Вэнь Сяомянь собрался вызвать помощника, чтобы тот его забрал, но не успел набрать номер, как позади раздался гудок.

У белой легковушки медленно опустилось стекло — за рулем сидел человек, которого он только что видел.

Янь Жуйсин уже снял белый халат, на нем были тренч цвета хаки и светло-серая рубашка, пуговицы которой были застегнуты под самое горло, выглядя старомодно, словно реликт ушедшей эпохи.

— Молодой господин Вэнь, проблемы?

Слова звучали так, будто он предлагает помощь, но в тоне сквозила прохлада. Он всегда был отстраненным и держал дистанцию — что прежде, что теперь.

Вэнь Сяомянь, покусывая незажженную сигарету, бросил взгляд на табличку внутренней парковки перед розовой легковушкой:

— Ты знаешь этого человека? Во сколько она освобождается?

— У нее операция, быстро не закончить.

Вэнь Сяомянь зло усмехнулся:

— Раз операция, можно терять все манеры?

Янь Жуйсин сказал:

— Куда ехать, я подброшу.

Вэнь Сяомянь:

— ……

Простая фраза — я подброшу — в их треснувших и не подлежащих склейке отношениях была равносильна тому, чтобы согнуть колени в извинениях и первыми пойти на примирение.

Но взаимных обид у них накопилось столько, что и трех мешков не хватит, а хитрости в Янь Жуйсине было еще на три мешка больше, чем те три.

Станет ли он сам по себе мириться?

Сможет ли согнуть колени в извинениях?

Он что, и вправду считает меня дураком?

Завершив мысленную трилогию вопросов, Вэнь Сяомянь мысленно отхлестал Янь Жуйсина еще разок и с чистой совестью уселся на пассажирское сиденье.

Я-то посмотрю, какие фокусы ты способен выкинуть.

Вэнь Сяомянь назвал адрес и небрежно швырнул снимок МРТ на заднее сиденье.

— Положи сюда, — Янь Жуйсин открыл бардачок между их креслами. — Сзади только что сделали уборку.

— Церемонишься.

Вэнь Сяомянь свернул снимки, сунул их в отдлеление для мелочей и между делом вытащил оттуда коробочку с лекарствами:

— Ты ведь уже несколько лет работаешь врачом, а манечку жрать пилюли так и не вылечил?

Еще в студенческие годы Янь Жуйсин носил лекарства с собой, при смене сезонов обязательно простужался или заболевал, но все равно упорно ходил на учебу.

Вэнь Сяомянь повертел в руках упаковку:

— Что это вообще такое?

— Три года прожил в Америке, а по-английски читать разучился? — Янь Жуйсин выхватил коробочку. — Похоже, американское образование не так уж и хорошо.

Вэнь Сяомянь:

— ……

Твою мать, на коробочке было написано по-немецки.

http://bllate.org/book/25846/3088548