Готовый перевод Not Discovered Today Either / Секрет под маской: Моя бывшая альфа: Глава 13

Когда Цзян Хань проходил мимо кабинета профессора Янь, он случайно заметил, что дверь приоткрыта.

Изнутри доносились негромкие голоса, но поначалу Цзян Хань не проявил никакого любопытства.

Однако, когда один из голосов отчетливо долетел до его ушей, шаги сами собой замерли.

Это был голос Чжоу И.

Его голос было легко узнать, особенно в опасной ситуации, когда спокойный и мягкий тон неизменно приносил странное утешение.

Цзян Хань невольно вспомнил, как Чжоу И несколько раз спасал его. Казалось, на ладонях всё еще сохранялось тепло тех мгновений, отчего мочки ушей безо всякой причины вспыхнули, а сердце забилось на полтакта быстрее.

Сейчас на посту рядом с ним находился новичок из Бюро безопасности. Их отношения были настолько поверхностными, что граничили с незнакомством, и новый напарник явно не горел желанием выяснять, почему Цзян Хань вдруг остановился. Он лишь благоразумно отошел немного назад, замер с беспристрастным выражением лица и продолжил выполнять свои обязанности часового.

Цзян Хань знал, что профессор Янь обычно человек крайне осторожный, и если бы речь шла о конфиденциальных вопросах, связанных с их работой, профессор непременно заставил бы собеседника плотно закрыть дверь.

Раз дверь осталась открытой, значит, ничего срочного они не обсуждали, и, скорее всего, даже не заметили, что в коридоре кто-то стоит.

— Профессор, я бы хотел взять отгул и съездить домой, — голос Чжоу И пробивался сквозь щель в двери. — Бюро безопасности прислало нового товарища для поддержки, думаю, без меня они вполне справятся.

В тоне профессора Янь послышались нотки мягкого удержания:

— Сяо Чжоу, не то чтобы я не хотел тебя отпускать, но ты — главный стержень нашей команды, и без тебя мне как-то неспокойно на душе.

— Профессор, — голос Чжоу И стал тверже, в нем прозвучали непреклонные нотки. — Дома кое-что случилось, я должен съездить туда.

Профессор Янь на мгновение замолчал, словно внезапно что-то вспомнив, и с сомнением спросил:

— Это твоя вторая половинка вернулась?

Дыхание Чжоу И, казалось, замерло секунды на две, прежде чем послышался тихий ответ, окрашенный в трудноуловимые, сложные тона:

— …Да.

Стоя за дверью, Цзян Хань лихорадочно соображал. Он знал, что дома у Чжоу И остался ребенок, а тоска по семье — дело вполне естественное. К тому же охранного персонала сейчас более чем достаточно, так что это действительно самый подходящий момент для отпуска.

Но почему-то, лишь услышав о предстоящем отпуске Чжоу И и представив, что ближайшие несколько дней он его не увидит, Цзян Хань почувствовал в душе какую-то пугающую пустоту.

Наверное, это синдром отмены.

Любой бы потерял привычное равновесие, если бы человек, который вечно мелькает перед глазами, проявляет заботу и несколько раз спасал жизнь, вдруг исчез.

Однако это чувство, которое он только что определил как «дискомфорт», в тот же миг вытеснилось другой, гораздо более сильной эмоцией.

Услышав, как профессор Янь упомянул домашнего спутника жизни, и услышав беззастенчиво утвердительный ответ Чжоу И, Цзян Хань почувствовал, будто нечто крепко сжало его сердце, и наружу вырвался странный, непреодолимый порыв.

Рука сама собой потянулась к дверной ручке, движение оказалось настолько быстрым, что он и сам не успел сообразить. Распахнув дверь и шагнув внутрь, он выпалил всего два слова:

— Нельзя.

Этот внезапный отказ врезался в тишину кабинета, словно камень, брошенный в гладкую поверхность озера, и поверг обоих присутствующих в полный ступор.

Профессор Янь и Чжоу И синхронно повернули головы. Их взгляды упали на ворвавшегося Цзян Ханя — они явно ждали продолжения его фразы.

Сам Цзян Хань тоже испугался этого сорвавшегося с языка «нельзя».

Он никак не мог взять в толк, зачем так опрометчиво толкнул дверь и брякнул первое, что пришло в голову.

Выдерживая их испытующие и озадаченные взгляды, он чувствовал, как сердце колотится слишком быстро, главным образом от охватившего его смущения.

Парнишка торопливо опустил глаза, избегая чужих взглядов, а его мозг лихорадочно работал, судорожно пытаясь выдумать хоть какое-то разумное оправдание.

— …В последнее время деятельность незаконных организаций становится всё более активной, их щупальца тянутся всё дальше, — Цзян Хань сделал паузу, сместив акцент на Чжоу И, чтобы замаскировать собственную опрометчивость: — Ты подвергнешься опасности.

Уголки губ Чжоу И дернулись, но это совершенно не походило на благодарность за проявленную заботу.

Профессор Янь же принял вид человека, наслаждающегося хорошим зрелищем. С живым интересом оглядев Цзян Ханя с ног до головы, он перевел взгляд обратно на Чжоу И и тихо цыкнул, в его глазах отчетливо читалось лукавство.

— Сяо Чжоу, отпуск я тебе одобряю, — с улыбкой произнес профессор Янь. — Если боишься опасности, пусть кто-нибудь из охраны проводит тебя домой, а когда всё уладится — вернется за тобой. Мы всё равно в ближайшее время никуда не выходим, делам это не помешает.

Чжоу И быстро бросил «спасибо, профессор», слегка поклонился старому человеку и тут же развернулся, чтобы уйти.

Проходя мимо Цзян Ханя, он поднял глаза и бросил на него равнодушный взгляд.

Раз Чжоу И ушел, Цзян Хань прекрасно понимал, что ему тоже пора делать ноги.

Однако профессор Янь явно не собирался предоставлять ему такую возможность: едва фигура Чжоу И скрылась в дверном проеме, профессор повернулся к своему любимому ученику и с полуулыбкой поинтересовался:

— Что это с тобой?

Да откуда же сам Цзян Хань знал, что с ним такое?

Он и сам не мог объяснить эту внезапную защитную реакцию, поэтому пришлось идти напролом и искать самое железобетонное оправдание:

— Он меня спасал, я не хочу, чтобы с ним что-то случилось.

— Дело не в этом.

Взгляд профессора Янь был остер, как клинок, впившийся в него так глубоко, будто старик пытался прожечь насквозь все его тайные помыслы:

— Сяо Цзян, с тех пор как ты стал работать со мной, ты по собственной воле почти никогда не говорил «нельзя».

Человек, которого интересует исключительно наука и которому глубоко плевать на всё остальное, тот, кто даже может спокойно терпеть, если кто-то наблюдает за тем, как он спит, ест или ставит эксперименты, вдруг выдал такое категоричное «нельзя».

Если выражаться банальным языком, это было всё равно что железное дерево зацвело — зрелище, невиданное раз в сто лет.

Пальцы Цзян Ханя, висевшие вдоль бедер, помимо его воли судорожно сжались.

В глубине души исподволь зарождалась какая-то смутная догадка.

Чжоу И поймал такси и приехал к самому побережью.

Машина остановилась перед одинокой деревянной хижиной. Морской бриз принес с собой соленый и влажный запах, заставив пряди волос на лбу слегка затрепетать.

Он сжимал в руке телефон, на экране которого до сих пор светилось короткое сообщение: [Я на месте].

Хотя и не обошлось без маленькой заминки, и ему пришлось солгать, к счастью, отпуск всё-таки удалось получить.

Вспомнив, как только что в кабинете Цзян Хань неожиданно ворвался внутрь и выпалил то странное «нельзя», Чжоу И невольно почувствовал легкую досаду.

Этот Цзян Хань, похоже, просто стремится идти ему поперек горла во всём, раз даже из-за обычного отпуска устроил такое представление, сущий бред.

Впрочем, сейчас всё это уже не имело никакого значения.

То, что ждало его прямо перед глазами, действительно не терпело отлагательств.

Глубоко вздохнув, он толкнул скрипучую деревянную дверь.

Внутри царил полумрак, в нос ударил слабый запах сырости вперемешку с соленой морской свежестью. На диване прямо напротив входа уже кто-то сидел.

Это был мужчина средних лет с наполовину седыми волосами и густой щетиной. Глубокие морщины пролегли в уголках глаз, а во взгляде читалась полная обреченность. Заметив вошедшего, он лишь чуть приподнял веки и поприветствовал его голосом, хриплым, словно шуршание наждачной бумаги:

— Ты пришел?

Чжоу И ничего не ответил. Единственный стул в комнате был давно занят, поэтому он направился прямо к кровати и осел на край, прислонившись спиной к холодной стене.

В комнате воцарилась жуткая тишина. Чжоу И не желал уделять сидящему напротив даже периферийного внимания — одно лишь появление этого лица перед глазами поднимало со дна памяти всё пережитое в прошлом, смешивая привкус ржавчины и гниения так, что желудок сводило от тошноты.

— Что такое? — Цынь Лан усмехнулся, его тон был липким и преисполненным наигранного дружелюбия. — Раньше ты ведь звал меня дядей Цынем? И вечно любил бегать хвостом.

Чжоу И наконец заговорил. Его голос дрожал, но в нем отчетливо слышался леденящий холод:

— Цынь Лан, разве ты не умер?

Цынь Лан цокнул языком:

— Несколько лет не виделись, а язык у тебя стал куда ядовитее. Чего это ты при встрече сразу желаешь мне смерти?

В полном противоречии с его усталым лицом прозвучал легкий, непринужденный тон:

— Разве ты по мне не скучал?

Эти слова вонзились в кости ледяными иглами, отчего по телу Чжоу И побежали мурашки.

Скучал?

Он бы предпочел стереть этого человека в порошок.

Цынь Лан поднялся с места и медленно двинулся к нему. Уголки его губ тронула улыбка, но голос внезапно стал ледяным:

— В свое время ты проявил такую жестокость, отправив за решетку всех своих «родственников». Мне тоже пришлось приложить немало усилий, чтобы отыскать тебя.

Он остановился прямо перед Чжоу И, глядя на него сверху вниз:

— Чжоу И, мой маленький омега, мы ведь все так сильно тебе доверяли…

Холодные пальцы зарылись в волосы Чжоу И, нежно приглаживая пряди у висков в столь тошнотворно-интимном жесте.

Чжоу И не сопротивлялся, но его тело сильно дрожало, напоминая загнанного смертельным врагом детеныша. Дыхание почти остановилось, а покорность была выдержана безупречно.

Цынь Лан с довольным видом похлопал Чжоу И по щеке.

— Хороший мальчик, так-то лучше. — Он приподнял бровь. — Такой же послушный, как и раньше.

— …Чего ты добиваешься? — Чжоу И слегка вдохнул, закрывая глаза, чтобы скрыть холодный блеск на дне зрачков.

— Чего добиваюсь? — Цынь Лан издал несколько леденящих кровь смешков, словно услышав величайшую шутку на свете. — Ты изначально человек Байсянь, пришло время возвращаться.

— Понадобилось всего несколько дней грез, чтобы ты и вправду возомнил себя свободным?

— Цынь Лан! — Чжоу И резким движением оттолкнул его руку и уставился на него в упор, его взгляд был остер, как кинжал. — Организация «Байсянь» давно перестала существовать, я сам стер ее с лица земли. Хочешь, чтобы я устроил еще один взрыв?

Цынь Лан подался еще ближе, так что его нос почти касался лица Чжоу И. Горячее дыхание овеяло кожу, заставив Чжоу И заледенеть:

— Разве я не жив? Человек, которого ты ненавидишь больше всего, так и не сдох.

— А остальные? — превозмогая физическое отвращение, выдавил Чжоу И.

— Как ты и желал, все мертвы, остался только я. — Цынь Лан улыбнулся, но вмиг сменил тон, а на дне его глаз плеснулась чистая злоба. — О нет, остался еще ты — величайший предатель, а устроился-то лучше всех.

Он цапнул Чжоу И за воротник, и холодные пальцы шаловливо скользнули под одежду:

— Дай-ка поищу, у тебя на теле должна быть татуировка «Байсянь», от нее в этой жизни уже не отмыться…

http://bllate.org/book/25843/3088199