— Эй, если я скажу это прямо, не станет ли зурганам неловко? Как ни крути, а зурганы — это самки-инсектоиды.
— У-у-у, прости, но я могу сказать это только про себя.
— Но я наотрез отказываюсь идти в больницу.
Больница была местом, где с Лу Эрдом в прошлом произошло кое-что неприятное, и это вызывало у него сильное отторжение.
— Надеюсь, этот парень не станет засыпать меня деньгами.
— Эта самка-инсектоид... тьфу ты, этот самец-инсектоид, я — самец-инсектоид, который совершенно не умеет противостоять искушению денег.
Ничего не попишешь: до перемещения, то есть в свою первую жизнь, Лу Эрд вечно прозябал в нищете. Позднее он с большим трудом за счет собственных способностей зажил жизнью богача, как вдруг грянул конец света, и всё пошло прахом.
Поначалу в эпоху апокалипсиса у него еще не пробудились способности, и его жизнь в качестве простого человека можно было назвать самой жалкой.
Потом, когда выживать стало совсем невмогоце, он изо всех сил бросился работать, а затем неожиданно пробудился, причем способности оказались самыми низшими. А позже, когда он кое-как выбился в люди, из-за нелепой случайности с поеданием дынь его занесло в этот мир.
Лу Эрд считал, что среди самцов-инсектоидов в этом мире нет никого более несчастного, чем он.
Именно поэтому Лу Эрд страстно любил деньги и прочие блага, которые могли сделать его жизнь комфортной.
Се Фэй тихо усмехнулся и произнес с соблазнительной ноткой в голосе:
— Ну что, если я дам тебе двести тысяч, пойдешь со мной в больницу?
Лу Эрд моргнул и без малейших колебаний ответил:
— Без проблем!
— Офигеть! В этом мире всё-таки так много хороших самок-инсектоидов! Неужели он понял, что мне нужны деньги, и сам прибежал предложить их?
— У-у-у, если бы мы не были так мало знакомы, я бы очень сильно захотел вручить ему медаль за звание хорошей самки-инсектоида.
Улыбка Се Фэя стала шире, он протянул ему руку:
— Тогда пошли.
Лу Эрд:
— Сначала плати.
Се Фэй покачал головой:
— Так не пойдет. Вдруг ты получишь деньги и откажешься от своих слов?
— Тогда дай половину в качестве залога.
— Разве я похож на самца-инсектоида, который не держит слово?
— Возмутительно~
В глазах Се Фэя заплясали искорки веселья, и он перевел Лу Эрд пятьдесят тысяч.
Увидев деньги, Лу Эрд сам протянул руку, чтобы Се Фэй взял его за ладонь. Он же был сущим ребенком и совершенно не опасался, что у других самок-инсектоидов могут быть на его счет какие-то скрытые мотивы.
Андрей слегка замялся, не договорив до конца, и виновато произнес:
— Мой самец-инсектоид бывает чересчур своенравным. Скоро я переведу деньги господину Беннету.
Се Фэй бросил равнодушный взгляд:
— Не нужно.
С этими словами он потащил Лу Эрда за собой к выходу.
По правде говоря, будь на месте Лу Эрда любой другой самец-инсектоид, Се Фэй даже не взглянул бы на него, а подчиненные тут же прибежали бы и разорвали этого дерзкого самца-инсектоида на куски.
Однако с Лу Эрдом всё обстояло иначе.
К тому же, это ведь не Лу Эрд к нему приставал — он сам захотел удовлетворить каприз Лу Эрда.
Се Фэй усадил Лу Эрда в свой флаер. Салон летающего аппарата поражал невероятной роскошью и богатством.
Се Фэй ласково поинтересовался:
— Хочешь соку? У меня тут еще есть питательные смеси, молоко...
Этот мягкий тон и бесконечно терпеливые расспросы повергли в шок сидевшего впереди водителя.
С каких это пор их господин стал таким нежным и радушным по отношению к зурганам?
Разве о таком можно было даже мечтать?
Лу Эрд отмахнулся, но вдруг смутился.
— Прости, — он решил извиниться сам. — Вчерашнее я толком не помню. Но поступать так с моей стороны и вправду было опрометчиво. Если хочешь меня ударить, я стерплю.
В глазах Се Фэя мелькнула улыбка, ему вдруг стало забавно: разве этот парень не только что мысленно зарекался ни за что не извиняться?
И вот на тебе...
Се Фэй ничуть на него не сердился:
— ...Можешь не извиняться. Если разобраться, это я воспользовался твоим положением. Лучше...
Лу Эрд торопливо перебил его, прикрывая свои слова зевком:
— Я бы вздремнул немного.
— Нельзя давать ему продолжать говорить, иначе как же неловко будет, если самка-инсектоид сама предложит мне выйти за него замуж! Впрочем, если он не против, то я пожалуй и согласен, хе-хе-хе!
— Сегодня я съел слишком много дынь, как раз вовремя захотелось спать.
— Ладно, спи. Я разбужу тебя, когда приедем.
Се Фэй думал про себя: о чем ты вообще мечтаешь? С чего мне вдруг западать на тебя, паршивого мелкого самца-инсектоида?
Я просто воспринимаю тебя как младшего брата.
Да у меня и в мыслях нет жениться!
Женитьба — такая скука!
Се Фэй собственноручно отрегулировал кресло Лу Эрда так, чтобы тому было максимально удобно, достал небольшой плед и укрыл его. Увидев, что тот закрыл глаза, он убавил температуру кондиционера во флаере и тоже затих.
На самом деле Се Фэю было жутко любопытно, что за тайну выдали внутренние мысли Лу Эрда.
Поедание дынь — что же это за сплетни такие?
Ему тоже стало интересно, а раз уж появилось любопытство, то он, разумеется, сразу поручил подчиненным во всем разобраться.
Раньше Се Фэй не отличался особой любознательностью, но стоило ему оказаться рядом с Лу Эрдом, как всё, что касалось этого парня, неизменно вызывало у него жгучий интерес.
Не прошло и нескольких минут, как ответы на интересовавшие Се Фэя вопросы были у него в руках.
Ознакомившись с информацией, Се Фэй сразу понял, что развод того самого заносчивого старшего брата-самца-инсектоида, числившегося за Лу Эрдом номинально, определенно был связан с самим Лу Эрдом.
Вчера он уже имел возможность в этом убедиться.
Вскоре они прибыли к больнице. Водитель остановил флаер, и когда Се Фэй собрался разбудить Лу Эрда, тот уже сам распахнул глаза и спросил:
— Приехали?
— Приехали.
Лу Эрд угукнул, толкнул дверцу флаера и вылез наружу.
Се Фэй приподнял брови: он-то ожидал услышать мысленные протесты Лу Эрда против больницы, но в голове не прозвучало ни звука.
Это заставило Се Фэя взглянуть на него совершенно по-новому.
Лу Эрд потянулся, бросил взгляд на следовавшего за Се Фэем водителя, и его глаза вспыхнули.
— Ого, да это же один из тех главных виновников, которые ради денег в сговоре с другими самками-инсектоидами предали Се Фэя! Из-за него Се Фэй лишился лица, стал калекой, закончил жутчайшим образом, выйдя замуж за старого самца-инсектоида, и в конце концов сгинул в мучениях от рук своего мужа!
— Ни за что бы не подумал, что такая прекрасная самка-инсектоид бесславно сгинет в пучине лет.
Лу Эрд только что думал, что в этот раз обойдется без сплетен о Се Фэе, но стоило водителю появиться перед ним, как его разум тут же уловил точные слухи, касающиеся самого Се Фэя.
Только что во флаере из-за перегородки он не смог разглядеть лицо управлявшего машиной зургана, к тому же Лу Эрд был занят извинениями перед Се Фэем, поэтому физически не мог точно перехватить чужую информацию.
— И правда, те, кто крутится вокруг меня, с огромной вероятностью обеспечат мне порцию сочных сплетен.
— Эта моя проклятая способность...
Доброжелательное выражение лица Се Фэя вмиг испарилось, стоило ему бросить взгляд на водителя.
Водитель по имени Чарли ничего не заметил и лишь по долгу службы осведомился:
— Господин, требуется ли мое сопровождение?
При Се Фэе всегда состояли телохранители, помощники и прочие зурганы.
Если Чарли осмелился задать такой вопрос, это, разумеется, означало, что их связывают крайне близкие отношения.
Много лет назад, когда Се Фэй отправился служить в армию по призыву, он попал в одно подразделение с Чарли.
Чарли опекал юного тогда Се Фэя, не говоря уже о том, что позднее Чарли спас Се Фэю жизнь ценой собственного здоровья.
В знак благодарности Се Фэй приблизил его к себе и назначил личным водителем, выделив весьма щедрое жалование и отличные условия.
Се Фэй относился к нему чуточку иначе, чем к остальным.
И конечно же, Чарли смело мог задавать подобные вопросы, тем более что речь шла о его прямых обязанностях.
Се Фэй коротко бросил:
— Угу, — и, обняв Лу Эрда за плечи, направился прямиком к больнице.
Внимание Лу Эрда тут же переключилось.
— О боже! О боже! С какого перепугу я и правда согласился?!
— Как же я люто ненавижу больницы!
— Знал бы я, чем это кончится, ни за что не позарился бы на эти гроши!
Се Фэй скривил губы, думая про себя: да неужто ты такой великий филантроп? Ишь ты, презрел двести тысяч!
Лу Эрд вовсе не презирал двадцать тысяч звездных кредитов.
Он был самым настоящим беднягой: еще вчера Лу Эрду приходилось самому подрабатывать, чтобы оплачивать учебу и хоть как-то сводить концы с концами.
Такая хроническая нищета вкупе с пережитым за обе жизни оставила неизгладимый отпечаток на его характере — Лу Эрд был падок на деньги.
Причина же, по которой Лу Эрд так панически боялся больниц, крылась в неразрешимых трагедиях обеих его жизней, так или иначе связанных с больничными стенами.
В прошлой жизни, еще до апокалипсиса, его родители один за другим скончались в больнице, и воспоминания об этом были слишком тяжелыми.
В этой же жизни, после похищения мятежниками, помимо изнуряющих тренировок, в том проклятом месте не прекращались всевозможные эксперименты.
Невыносимые муки заставили Лу Эрда испытывать к больницам глубочайшее отвращение на уровне инстинктов.
Поэтому, едва ступив на крыльцо больницы, Лу Эрд почувствовал, что его ноги наотрез отказываются двигаться дальше.
— А-а-а-а-а! Есть ли на свете самец-инсектоид несчастнее меня?!
— Как же я боюсь больниц!
— С тех пор как эта проклятая самка-инсектоид по фамилии Каустер продала меня и я угодил к мятежникам, у меня не было ни единого спокойного дня.
— День за днем сплошные эксперименты, опыты...
— Если бы не моя показная послушность и умение контролировать себя, кто знает, возможно, я оказался бы самым жалким самцем-инсектоидом.
— Хм... Если подумать, а ведь я жутко сообразительный.
— Черт побери! Нельзя вспоминать прошлое! Стоит мне подумать о прошлом, как перед глазами сразу встают эти белые халаты.
— Меня от одного вида белых халатов в дрожь бросает.
— Этот молодой господин терпеть не может белые халаты!
Се Фэй прищурился. Мятежники?
Он испытующе посмотрел на Лу Эрда: неужели этого самца-инсектоида в прошлом похитили и привезли на экспериментальную базу мятежников?
Се Фэй вспомнил ту секретную войсковую операцию против экспериментальной базы мятежников, проводившуюся несколько лет назад.
При воспоминании о тех страшных картинах во взгляде Се Фэя промелькнула нотка сердечной боли.
Он тяжело вздохнул:
— Действительно не хочешь заходить?
Лу Эрд выдавил:
— ...Я правда не хочу.
— Разве не видно? Я же это так очевидно показываю.
— Но... я же уже взял у него деньги.
— Ладно, раз уж я взял твои деньги, придется идти.
Лу Эрд глубоко вздохнул и принял выражение лица человека, отправляющегося на верную смерть.
Се Фэю было забавно наблюдать за ним, но останавливать его он не стал.
http://bllate.org/book/25832/3087203