Готовый перевод The Game of Love / Игра в любовь: Опасные интриги: Глава 13

Он припарковался и вошел в дом. Мать Лу Ваньцзэ, госпожа Лу, как раз примеряла новосошитое ципао — осенне-зимнюю модель, отделанную изнутри мехом, а по краю воротника и бортов также шел пушистый белый мех. На ней было жемчужное ожерелье, и, увидев сына, она очень обрадовалась:

— Быстро, помоги мне оценить, с этим платьем лучше смотрятся жемчуг или жадеит?

Лу Ваньцзэ бросил взгляд на новую одежду, горой лежавшую на диване. Чувствуя легкую головную боль, он произвел:

— Разве ты не шила себе пару нарядов на заказ совсем недавно?

Госпожа Лу поправляла ожерелье:

— Расцветка другая, да и ткань совсем не та. — Она заранее знала, что скажет сын. — Изначально я хотела расплатиться твоей картой, но счет напрямую отправили Тань Миндэ.

Лу Ваньцзэ почувствовал, что голова заболела еще сильнее:

— Мама, я уже начал работать, впредь можешь просто расплачиваться моей картой.

Госпожа Лу осталась недовольна:

— На твою жалованье разве что одну мою вещь сошьешь — и ничего не останется.

Она без церемоний уселась рядом с Лу Ваньцзэ:

— Уж лучше бы ты пошел работать в Синъюэ. По крайней мере, там в будущем еще и дивиденды будут, не пришлось бы так жалко горбатиться.

Лу Ваньцзэ сказал:

— Я уже много раз повторял: я не стану прикасаться к деньгам Синъюэ.

Его и без того вырастил Тань Миндэ, с малых лет он ни в чем не знал нужды — ни в еде, ни в одежде, ни в жилье, ни в поездках. Если бы он после этого еще и позарился на семейное имущество, Лу Ваньцзэ счел бы себя неблагодарным человеком, не знающим стыда.

На такое он пойти не мог.

Госпожа Лу повысила голос:

— И что в этом такого?

Заметив странный взгляд, брошенный на нее сыном, госпожа Лу торопливо добавила:

— Твой отец и он были близкими братьями, в прошлом они вместе прошли через огонь и воду, и он давал перед твоим отцом клятву хорошо заботиться о тебе.

Эту историю Лу Ваньцзэ слышал бесчисленное количество раз. Тихо ответив, он промолвил:

— Я очень благодарен отцу.

Он глубоко уважал Тань Миндэ: раз тот что-то пообещал, то сдержит слово, сколько бы лет ни прошло, он превосходно заботился о них с матерью.

Лу Ваньцзэ прошел в комнату. Там на видном месте стояла рамка с посмертной фотографией — это был снимок его отца. Мужчина погиб еще совсем молодым, с улыбкой на лице.

Посмотрев на него, Лу Ваньцзэ воскурил для него благовоние.

*

Семейный ужин клана Тань проходил за круглым столом.

На почетном месте сидела старушка Ван Цзинь, слева от нее — Тань Миндэ. По правую руку от госпожи сидела Гуань Лин, мать Тань Чена и Тань Цин. Чуть ниже расположилась семья Тань Цзе: Тань Цзе женился четыре года назад, у них с женой родилась дочурка, которой было чуть больше двух лет — фарфоровая, расписная малышка. Следом сидели Лу Ваньцзэ и Тань Цяньшу, а Тань Чэн с младшей сестрой занимали самые дальние места внизу.

Ровно десять человек окружили один стол, четыре поколения собрались вместе, и с первого взгляда всё выглядело невероятно оживленно.

Младшую дочку Тань Цзе звали домашним именем Юньюнь, и она звонким, чистым голосом произнесла: «Дедушка, здравствуй!» На лице Тань Миндэ появилась улыбка. Он повернулся к старушке, чтобы поприветствовать ее и пожелать прабабушке долголетия. На лицах всех членов семьи цвели улыбки.

Гуань Лин, которой было чуть за сорок, выглядела рядом с Тань Цин почти как старшая сестра. С улыбкой она произнесла:

— Сегодня как раз суббота, все мы редко собираемся вместе, да и еда уже готова, давайте приступать к ужину.

Большинство блюд были мягкими, разваренными и легкими, но нашлась и пара кушаний в густом масле с ярким насыщенным соусом. Какое-то время за столом раздавался лишь тихий звон ложек о фарфоровые чашки, да звуки еды.

У Тань Миндэ вошло в привычку не вести дела за семейными трапезами, и остальные тоже заводили разговор лишь о чем-то повседневном из недавнего. Малышка Юньюнь обожала болтать: для своего возраста она говорила на удивление отчетливо и увлеченно рассказывала, как они с мамой видели косаток, сопровождая рассказ бурными жестами: «Такая… вот такая огромная рыба, просто гигантская-гигантская, и враз ка-ак выпрыгнет…»

Тань Миндэ улыбнулся. В уголках его глаз залегла мягкая сеточка морщинок, и он ласково похвалил послушного ребенка.

Слово за слово, разговор зашел о детях, и тема совершенно неожиданно свернула на Лу Ваньцзэ и Тань Цяньшу. Гуань Лин заметила:

— Вы ведь тоже уже не мальчики. Особенно Ваньцзэ: твой старший брат в твои годы уже обзавелся ребенком, а ты до сих пор один. Неужели у тебя даже не было ни с кем романтических отношений? Хочешь, я познакомлю тебя с кем-нибудь?

Тань Цяньшу посчитал, что к нему это не имеет никакого отношения, и сосредоточился на еде. Лу Ваньцзэ, собиравшийся сделать глоток супа, при звуках этих слов поднял голову:

— Тетя Гуань, у меня были отношения.

Гуань Лин удивилась:

— Почему же я об этом ничего не слышала?

Лу Ваньцзэ не хотел вдаваться в подробности. С самого ухода из Синъюэ у него на душе скребли кошки, оставляя тяжелое, неприятное чувство. Нахмурившись, он проглотил суп:

— Ничем не кончилось, да и рассказывать не хотелось.

Услышав это, Тань Цзе метнул из-под опущенных ресниц острый, проницательный взгляд. Он молча отправил в рот кусочек рыбы и, сглотнув, прогнал его по горлу.

Тань Миндэ произвел:

— Раз ничем не кончилось, то и говорить было не о чем. — Он перевел взгляд на Гуань Лин: — Я помню, ты на днях упоминала одну девушку. Ее ведь зовут Ши Лань?

Гуань Лин ответила:

— Именно так. — В ее глазах вспыхнул живой огонек: — Ребенок из семьи Ши, очень красивая, к тому же адвокат. И работа вполне подходит напарнице для Ваньцзэ.

Лу Ваньцзэ слышал об этой девушке, однако чаще ему доводилось слышать о том, кем работает ее отец.

Лу Ваньцзэ больше не хотел продолжать разговор и целиком сосредоточился на тарелке с супом перед собой.

Старушка Ван Цзинь ела немного. Закончив трапезу, она отправилась на прогулку в сопровождении домашнего врача. Тань Чэн и Тань Цин, брат с сестрой, не жаловавшие сегодняшние кушанья, велели поварам приготовить им что-нибудь отдельно на скорую руку. Тань Цяньшу, поев, удалился отдыхать, а Лу Ваньцзэ позвали в кабинет.

— Отец.

Тань Миндэ держался с этим юношей мягко и участливо:

— Садись.

Лу Ваньцзэ сел. Тань Миндэ заговорил:

— Ты уже взрослый мужчина. Сначала обзаведись семьей, а затем устраивай дела, пора уже внести вопросы о своей личной жизни в расписание.Во время недавнего обеда тема детей всплывала неоднократно, и в сердце Лу Ваньцзэ закралось смутное предчувствие: это было не просто мимолетным разговором, и то, что Тань Миндэ завел его, само по себе преследовало определенную цель.

И действительно, в следующее мгновение взгляд Тань Миндэ устремился прямо на него:

— Ши Лань — девушка, которая тебе прекрасно подойдет.

Лу Ваньцзэ прекрасно понимал, что именно тот имеет в виду под словом «подойдет»: брачный союз ради выгоды и переплетение интересов, благодаря которому все они окажутся в одной лодке, разделяя общую судьбу, славу и позор, двигаясь рука об руку.

Тань Миндэ опустил ладонь на плечо Лу Ваньцзэ и легко похлопал его:

— Женитьба на ней принесет огромную пользу и тебе, и этой семье.

Лу Ваньцзэ услышал, как из его груди вырвался вздох — точно так же звучит воздух, выходящий из проколотого воздушного шара:

— Я понял.

С утешением в голосе произнес Тань Миндэ:

— Завтра вы, молодежь, встретитесь. Я попрошу тетю Гуань всё организовать.

Лу Ваньцзэ кивнул.

На следующий день все не состоящие в браке члены клана Тань под предводительством госпожи Гуань Линь шумной и многочисленной процессией отправились в близлежащий загородный комплекс отдыха.

Курорт был построен у подножия гор, и на его территории даже имелось свое море. Там можно было делать всё что душе угодно: хоть отправиться верхом в лес подышать свежим воздухом, хоть шлепать босиком по прибрежным волнам. На горе располагалась просторная смотровая площадка, где по вечерам разрешалось разбивать лагерь, любоваться звездами или устраивать барбекю. На худой конец, в самом здании построили спа-салон, и те, кому не хотелось двигаться, могли залечь в воду, словно рыбы.

Гуань Линь осталась чрезвычайно довольна собственной организацией. Разместившись на месте, она созвала всех развлекаться. Ши Лань, тоже получившая приглашение, пришла в длинных брюках и рубашке с длинным рукавом, а голову защищала от солнца широкая шляпа. Завидев Гуань Линь, она тепло поприветствовала ее:

— Сестрица Гуань!

Лицо Гуань Линь озарилось улыбкой:

— Зови меня тетей Гуань. В мои годы я вполне могла бы уже родить тебя.

Шепнула Ши Лань:

— Да ну что вы! Вы такая молодая и красивая, что слово тетя у меня просто не поворачивается язык произнести.

Стоило Гуань Линь сделать жест рукой, как подоспела Тань Цин. Сегодня она была облачена в аккуратный костюм для верховой езды, а ее лучезарная улыбка сияла ярко, когда она заговорила:

— Приветствую, сестрица Лань.

Ши Лань и Тань Цин уже встречались раньше, так что за время недолгих знакомств они успели сблизиться. Тань Цин предложила:

— Сестрица Лань, пойдемте вместе покатаемся на лошадях.

Ши Лань согласилась, и они вдвоем направились в конюшню, чтобы выбрать скакунов. Издалека показались две фигуры, двигавшиеся друг за другом. Гуань Линь всплеснула руками и воскликнула:

— Цин-Цин, эта лошадь слишком крупная! Может, заменим ее на поменьше?

Тань Цин сидела верхом на трехлетнем ганноверском жеребце рыжей масти с белым ромбовидным пятном на морде. Хотя этот конь и не был самым большим, Гуань Линь отчаянно желала, чтобы ее дочь пересела на пони — материнское сердце подсказывало ей, что так будет намного безопаснее.

Надев защитное снаряжение, Тань Цин упрямо тряхнула головой:

— Нет, я хочу именно этого.

Неизвестно когда подошедший Лу Ваньцзэ произнес:

— Тетя Гуань, я пойду с ними.

На лице Гуань Линь промелькнуло беспомощное выражение:

— Что ж, тогда я вручаю их тебе.

Лу Ваньцзэ коротко бросил согласие. Проводив взглядом удаляющуюся по зеленому лугу компанию, Гуань Линь пришла в себя и обнаружила, что Тань Чэн пропал. Лишь дозвонившись до него, она узнала, что племянник распивает алкоголь.

Гуань Линь уже открыла рот, чтобы отчитать его, но, услышав, что Тань Чэн находится в компании Тань Цяньшу и Ин Чаошэна, тут же закрыла рот, решив оставить парню хоть капельку самоуважения.

Тань Цяньшу никак не ожидал встретить здесь Ин Чаошэна.

Когда они с Тань Чэном заглянули в небольшой бар, чтобы пропустить по стаканчику, их взорам предстал вошедший Ин Чаошэн. При виде друг друга все трое слегка удивились.

Благодаря той машине Тань Чэн проникся к Ин Чаошэну искренней симпатией, а потому при встрече тут же радостно окликнул его:

— Брат Ин!

Подойдя ближе, Ин Чаошэн улыбнулся:

— Что же вы приехали сюда и даже не предупредили заранее? Сказали бы — я бы велел всё как следует подготовить.

Глаза Тань Чэна загорелись:

— Этот курорт принадлежит брату Ину?

Ин Чаошэн кивнул:

— У меня есть доля. — Он щелкнул пальцами: — Пойдемте внутрь, пропустим по бокалу.

Троица устроилась в помещении. Напитки подавала очень красивая женщина. Тань Чэн задержал на ней взгляд, а та в ответ подмигнула ему, стрельнув глазками, и с кокетливой улыбкой произнесла:

— Молодой человек, а вам уже есть восемнадцать?

Говоря это, она то и дело бросала взгляды на сидевшего рядом Тань Цяньшу.

Проследив за направлением ее глаз, Тань Чэн лукаво усмехнулся:

— Не смотри, бесполезно. Он по девочкам не сохнет.

На лице Тань Цяньшу мелькнуло удивление — он никак не мог взять в толк, по каким признакам Тань Чэн умудрился это определить.

Хрусь —

Стоявший перед Ин Чаошэном бокал со звоном разбился о стол на несколько осколков, а янтарная жидкость медленно растеклась по поверхности. Сам Ин Чаошэн неотрывно смотрел на обломки, и выражение его лица было довольно странным.

Тань Цяньшу обеспокоенно спросил:

— Ты не порезался?

— Э… нет. — Ин Чаошэн взял себя в руки и невозмутимо произнес: — Рука соскользнула.

Он сцепил ладони в замок, нервно растирая пальцы друг о друга, пытаясь этим движением унять бушующие в груди волны.

За окном высился густой массив изумрудных деревьев, зеленели бархатные газоны, а небесная синева казалась безупречным зеркалом. Внутри помещения горел мягкий, роскошный свет, а янтарная струйка алкоголя тонкой линией падала сверху, напоминая серебристый ручеек.

Откинувшись на спинку дивана, Ин Чаошэн казался совершенно спокойным, но в глубине его души бушевал настоящий шторм.

Он что, любит мужчин?

Любит мужчин?!

http://bllate.org/book/25830/3086974