Готовый перевод Give Me Bean Paste Rolls / Сладкий плен: Мой одержимый Альфа: Глава 3

Но теперь...

Цзянь Юймин с улыбкой поддразнил: — Ты вырос, и даже если не можешь уснуть, больше не станешь спать со мной в одной постели.

Хань Куо тоже в ответ улыбнулся, чуть заметной улыбкой — тот, кто не знал его достаточно хорошо, скорее всего, попросту не обратил бы внимания.

Спустя какое-то время Цзянь Юймин спросил: — Скажи... дела в твоей семье потом удалось выяснить?

Хань Куо покачал головой и ответил: — Пятьдесят на пятьдесят. Знаю лишь, что моя мама тоже покончила с собой, а вот какова была причина, так и не выяснил.

Цзянь Юймин издал сочувственное «а» и не знал, как его утешить.

Хань Куо заметил это и неожиданно утешил его в ответ: — С натяжкой это можно даже считать хорошей новостью. В конце концов, поначалу утверждалось, будто мой отец убил маму, а потом покончил с собой, страшась возмездия. В те годы Управление контроля и Объединенный научно-исследовательский институт пытались установить за мной принудительный надзор, используя в качестве предлога нестабильность феромонов высшего альфы и повышенную склонность к преступлениям. По крайней мере, теперь это нельзя использовать как веское основание для подобных запросов.

Цзянь Юймин вздохнул: — Ну, эта хорошая новость действительно с очень большой натяжкой...

Разговор дошёл до середины, когда Цзянь Юймин зевнул.

Заметив это, Хань Куо сказал: — Отдыхай, Братец Сяо Мин.

Цзянь Юймин тихонько промычал в знак согласия, всем телом сполз вниз и целиком устроился под одеялом.

Когда Хань Куо встал с кровати, прибрал место, где только что находился, и снова поднял голову, Цзянь Юймин уже спал на боку.

Хань Куо стоял у изголовья кровати и смотрел на лицо, столько раз мысленно воссоздаваемое в воспоминаниях: одна его половина была освещена мягким жёлтым светом, а вторая тонула в тени.

Он невольно порывался коснуться этого гладкого профиля, но боялся разбудить спящего.

Простояв так неизвестно сколько времени, Хань Куо наконец протянул руку, чтобы снять с Цзянь Юймина очки, а затем выключил настенный бра.

После этого в абсолютной тишине глубокой ночи он тихонько склонился к лежащему на кровати человеку, приближаясь вплоть до самой его шеи. Под звуки негромкого дыхания он безмолвно и жадно втягивал исходящий от него аромат.

Знакомый с давних пор лёгкий запах вновь хлынул в ноздри, и в тот же миг Хань Куо испытал глубочайшее удовлетворение.

Глава 3. Хань Куо

Рано утром в выходной день Цзянь Юймин получил от Ши Е звонок с приглашением пообедать.

Иногда Цзянь Юймину казалось, что тот действует совершенно без всякого плана, руководствуясь исключительно настроением, но при этом в работе почему-то проявлял себя весьма надежным человеком.

Так было и тогда, когда Ши Е попросил Цзянь Юймина присмотреть за Хань Куо: он позвонил ровно под конец рабочего дня, а когда они обсудили всё наполовину, Ши Е вдруг заявил, что уже привёз людей и ждёт внизу.

Несколько печально было осознавать, что Цзянь Юймин уже постепенно привык к подобному стилю поведения и даже не видел в этом ничего странного.

У Цзянь Юймина не было машины, а и дом, и учреждение находились в шаговой доступности от входа в метро, поэтому добираться на работу и обратно всегда было очень удобно, и личный автомобиль казался совершенно излишним.

По этой причине для совместных обедов Ши Е всегда выбирал места, до которых было легко доехать на метро, а если локацию действительно оказывалось трудно отыскать, он сам заезжал за ним и подвозил туда и обратно — лишь бы Цзянь Юймин составил ему компанию за трапезой.

Около одиннадцати часов дня Цзянь Юймин прибыл в условленное место и, толкнув дверь, обнаружил, что Ши Е снова прихватил с собой ребёнка.

Племянник Ши Е, настоящий вихрь по прозвищу Сяо Ань, не сидел на месте ни секунды. В свои три-четыре года его рот трещал без устанавливающихся пауз, и по характеру он не походил ни на отца, ни на мать — судя по всему, уродился в дядюшку.

Цзянь Юймину доводилось видеть Сяо Аня не так уж часто, но он, должно быть, от природы обладал способностью располагать к себе детей — все малыши обожали жаться к нему поближе. Даже несмотря на редкие встречи, Сяо Ань неизменно помнил его и при каждой встрече с Ши Е допытывался: почему тот дядя, который был в прошлый раз, не пришёл?

На этот раз всё повторилось: едва завидев идущего Цзянь Юймина, Сяо Ань немедленно попытался выкарабкаться из детского кресла, во все горло выкрикивая: — Дядя!

Ши Е в неизвестно какой по счету раз попытался исправить оплошность: — Твой дядя прямо перед тобой, ты каждого встречного зовешь дядей...

Цзянь Юймин рассмеялся, подхватывая ребёнка на руки, и позволял ему называть себя как угодно.

К слову, хотя Ши Е и являлся прямым младшим соучеником Тун Яньцина, с Цзянь Юймином он познакомился ещё раньше.

Он был младше Цзянь Юймина всего на год, и поначалу первое время ещё старался соблюдать приличия, обращаясь к нему «старший товарищ по учебе», но со временем распустился окончательно: называть его старшим братом ему не хотелось, и он перенял всеобщую привычку звать его просто Сяо Мин.

Почти все знакомые Цзянь Юймина звали его именно так — видимо, находя имя не слишком привычным для повседневной жизни, из-за чего произносить его целиком казалось не совсем удобно.

Хотя Тун Яньцина больше не было рядом, их отношения с Ши Е вовсе не пострадали: они по-прежнему часто выбирались вместе поесть и поболтать, точь-в-точь как прежде.

Увидев его, Цзянь Юймин сразу завел разговор: — Ты знаешь, что Хань Куо вернулся?

— Понятия не имею! — Ши Е был совершенно не в курсе и выглядел крайне удивлённым. — Разве его дядя в свое время не устроил его в Военный Союз? Какая сейчас ситуация?

— Говорят, его перевели в подведомственное учреждение на северной окраине города, но в подробности я вдаваться не стал.

Поскольку они оба знали этого человека, в разговоре между Цзянь Юймином и Ши Е возникло чуть больше деталей: — Выглядит он очень даже неплохо, кажется, он полностью перерос прежний возраст. Он стал даже крупнее тебя, и в нем почти не осталось черт того мальчишки из прошлого. Впрочем, тогда ему, должно быть, исполнилось всего пятнадцать-шестнадцать лет? К тому же у него рано проявилась дифференциация, сам он был худым, как щепка, и в нем совершенно не чувствовалось свойственной тому возрасту живости.

Ши Е тоже это помнил и отозвался: — Это естественно. Когда родители уходят из жизни одновременно... тут не то что о подростках, о взрослых людях и говорить нечего, пережить такое чудовищное испытание нелегко...

— Это точно.

Официант принёс блюда и расставил их на столе, прервав их беседу.

Сяо Ань сидел рядом с Цзянь Юймином и вёл себя гораздо смирнее, чем когда находился вместе с Ши Е. Он не капризничал, и послушно ел всё, что Цзянь Юймин клал ему в тарелку.

Настоящий дядя, наблюдая за этим со стороны, только вздыхал, а затем повернулся к собеседнику: — Как у тебя дела, Братец Сяо Мин? Я тебя уже давненько не видел.

Цзянь Юймин ответил: — У меня всё по-старому. В институте не суета, дни идут чередом, один похож на другой.

Ему выпало немного невезения: в год аспирантской стажировки он попал в НИИ, который в ту пору подчинялся Объединенному научно-исследовательскому институту, но сразу после его официального трудоустройства наступил следующий год, и институт вышвырнули из структуры, заставив переходить на самоофинансирование и самостоятельное управление.

Ходили слухи, что в прошлые времена НИИ тоже переживал периоды былой славы, но потом неведомо какими путями скатился до среднего и низшего звена подведомственных организаций, из года в год не получая ни стоящих проектов, ни достаточного финансирования.

В студенческие годы Цзянь Юймин не пользовался особым расположением научного руководителя из-за того, что был бетой, а устроившись на работу, столкнулся с тем, что и само учреждение не ценилось Объединенным научно-исследовательским институтом. За столько лет здесь едва не растеряли весь свой потенциал, но к счастью, хотя теперь институт и не стоял на переднем крае науки и не мог похвастаться прорывными результатами, благодаря широкой известности руководства у них было немало связей с другими организациями, а график работы с девяти до пяти обеспечивал вполне спокойную жизнь.

— Заговорив о Хань Куо, я вспомнил, что в последние годы рассуждения об аномалиях феромонов у высших альф, которые якобы ведут к потере контроля над разумом и провоцируют преступные наклонности, похоже, чуть ли не стали главенствующими. Когда старшая коллега и остальные занимались делом Хань Куо, они говорили, что этот инцидент больше похож на некое начало: Объединенный научно-исследовательский институт стремился добиться того, чтобы редкие высшие альфы с аномалиями феромонов в обязательном порядке проходили регулярные проверки, а их данные стекались в базу Управления контроля, хотя толком никто и не знал, зачем это нужно. Если оглянуться назад, это выглядит чистой воды варкой лягушки на медленном огне. Если тенденция в общественном мнении продолжится в том же духе, ничего хорошего нас, пожалуй, не ждет.

Цзянь Юймин полностью разделял это мнение и произнёс: — Нынешняя тенденция сводится к тому, чтобы судить обо всей группе по отдельным примерам. Стоит преступнику оказаться высшим альфой, как это тут же преподносится как доказательство данной теории, и вся пресса начинает трубить об этом на каждом углу, тогда как на долю преступников с другими статусами, чья доля в статистике куда выше, просто закрывают глаза. Пройдет время, и это действительно может обернуться бедой. Быть может, совсем скоро всех обладателей аномальных феромонов внесут в списки поднадзорных лиц Управления контроля на том основании, что, мол, ваши феромоны выдают в вас склонность к преступлениям. Какая нелепость.

— И не говори!

Высказав своё возмущение, Ши Е машинально потрогал железу на собственной шее: — К счастье моё, концентрация феромонов находится всего лишь на среднем уровне.

Затронув эту тему, Ши Е добавил еще одну фразу: — А зачем Хань Куо тебя искал?

— Ни за чем. Кажется, он был занят делами после недавнего назначения и случайно столкнулся со мной неподалеку.

— Ох, — отозвался Ши Е и неожиданно сменил тему: — И всё же постарайся держаться от него на некотором расстоянии. Как-никак, он принадлежит к числу редчайших высших альф даже среди альф высшего ранга.

Цзянь Юймин на мгновение опешил от такого отношения и с улыбкой произнёс: — Что с тобой такое? Только что сам возмущался тем, что нынешние тенденции в обществе невозможно понять, а теперь вдруг поддался предрассудкам против человека. К тому же разве не ты в свое время просил меня помочь ему и присмотреть за ним некоторое время?

— Да уж! Ох... в конце концов, он тогда был совсем ребенком, к тому же, насколько я помню, говорилось, будто его отец как раз из-за аномалий феромонов потерял контроль, убил маму, а потом покончил с собой?

Цзянь Юймин покачал головой и поправил его: — Я переспросил. Сказали, что оба родителя покончили с собой.

Ши Е приоткрыл рот, вероятно, переполнившись таким количеством эмоций, что он просто не знал, с чего начать.

— Дела в его семье слишком запутаны, да и самому ему пришлось несладко.

— Стоит мне увидеть его, как я сразу вспоминаю его в детстве: он был до того тихим, слова лишнего не вытянешь, словно вовсе лишённый эмоций. Соседка, пожилая женщина, несправедливо обвинила его в том, что он потоптал её лук, а он даже не попытался оправдаться или разозлиться...

На середине фразы рядом раздался громкий стук: Сяо Ань не удержал ложку, она со звоном шмякнулась в тарелку, и несколько рисовых зерен прилипли прямо ему на лицо.

Он повернулся к Цзянь Юймину и медленно надул губы, явно выказывая недовольство.

Цзянь Юймин поспешно взял салфетку, чтобы вытереть ему руки и лицо, и принялся тихонько успокаивать малыша.

Ши Е только беспомощно наблюдал за этой сценой: — Вот уж избалованный ребенок: сам уронил ложку, а виноват во всём рис, который прилетел ему в лицо. Неудивительно, что он так привязан к тебе — у меня точно не хватило бы на это терпения...

После обеда было еще не поздно, но ребёнок утомился и во второй половине разговора то и дело клевал носом, норовя забраться к Цзянь Юймину на руки.

В конце концов Цзянь Юймину ничего не оставалось, кроме как укачать засыпающего Сяо Аня, которого так и не разбудившего уложили прямо в машине Ши Е.

— Ну ладно, на сегодня тогда закончим, а в другой раз увидимся?

— Увидимся, давай быстрее уезжай, не то он проснется, и дорога тебе снова покажется вечной.

Ши Е приоткрыл рот, собираясь снова предостеречь его, но, взглянув на мягкое выражение лица Цзянь Юймина, передумал портить ему настроение и решил, что обо всем можно поговорить в другой раз.

Они виделись довольно часто, и специально выбираться куда-нибудь пообедать и поболтать было для них привычным делом.

Добравшись на метро до своей станции, Цзянь Юймин сперва зашел в супермаркет за покупками, а затем с сумками поднялся домой. Едва он оказался на лестничной площадке, как как раз застал соседей, которые вовсю хлопотали с переездом.

В этом доме на этаже располагалось по две квартиры с двумя лифтами, и хотя их двери не стояли строго напротив друг друга, возвращаясь домой, Цзянь Юймин каждый раз проходил мимо их порога, ведь они прожили соседями уже столько лет.

http://bllate.org/book/25817/3085571