Готовый перевод Marrying a Scoundrel / Супружество с повесой: Идеальный союз: Глава 1

Третий молодой господин семьи Сун собирался жениться, но в невесты ему прочили вовсе не дворовую сестру, с которой они были обручены с малых лет.

Младший сынок семьи Тан собирался замуж, но в мужья ему достался вовсе не возлюбленный, к которому он так долго питал нежные чувства.

Потрясшие столицу перемены породили смуту, затронувшую не только высокие кабинеты чиновников, но и судьбы простых юношей и девушек.

По прихоти судьбы никчемный повеса из семьи Сун и заносчивая жемчужина семьи Тан оказались сведены вместе. Окружающие лишь хлопали в ладоши и громко хвалили этот союз, называя обоих идеальной парой.

Обе семьи были безумно довольны предстоящим браком — все, кроме самих новобрачных: один не хотел жениться, другой не желал выходить замуж.

Накануне свадьбы Сун Цзиньюй перегородил дорогу Тан Шуюю и заявил, что у него уже есть любимый человек, пообещав оставаться холодным к мужу даже после свадьбы и во что бы то ни стало расторгнуть помолвку.

В день свадьбы Тан Шуюй выставил Сун Цзиньюя за дверь нового дома, заявив, что у него есть сердечный друг и он намерен хранить ему верность, несмотря на заключенный брак.

Брачная ночь закончилась полным разладом.

Едва поженившись, оба решили, что уже видят всё своё будущее: они будут относиться друг к другу с холодной вежливостью, чужие и далекие, как прохожие.

Кто же знал, что позже письма полетят навстречу друг другу пачками, а горы посланий завалят весь стол.

Автор изысканных историй о повесах и автор набитых соломой красавиц.

Две точки зрения, пара на пару, традиционные пикировки влюбленных, любовь после свадьбы.

Неизвестно, дойдет ли дело до рождения детей, но метку о рождении детей я на всякий случай поставлю — это значит, что главные герои способны иметь детей, но вовсе не обязательно, что автор об этом напишет.

Метки содержания: рождение детей, пикировки влюбленных, сладкие истории, исцеление, повседневность, любовь после свадьбы.

Главные герои: Сун Цзиньюй, Тан Шуюй.

Краткая справка: красавец выходит замуж за повесу.

Основная идея: если цветы распустятся сами, бабочки прилетят на них.

Глава 1. Бессмертная из зеркала

— Нарисуй изгиб ивовых бровей, выведи на лбу узор из лепестков персика, тронь алые губы румянами, заколи золотую шпильку в пучок волос. Взгляни на этот взгляд персиковых глаз — в них чувства, словно осенняя вода, струящаяся кругами рябь.

Цзиньчжи закрыла книгу и с улыбкой посмотрела на Тан Шуюя:

— Молодой господин, молодой господин, да вы сегодня точь-в-точь как эта персиковая фея из книги! Один в один!

Сидевший перед зеркалом Тан Шуюй преисполнился гордости. Он ни на мгновение не отрывал глаз от собственного отражения и легко фыркнул:

— Этот странник из-за облаков удостоил персиковую фею из книги всего пары строк. Разве можно описать красоту вашего молодого господина какими-то жалкими строчками?

Инье, услышав это, тут же подхватила слова Тан Шуюя, расточая похвалы:

— Молодой господин абсолютно прав! Тот странник из-за облаков наверняка никогда не встречал столь ослепительной красоты, иначе бы у него просто не закончились слова всего на нескольких строчках, когда он описывал прекраснейшую персиковую фею в книге.

Уголки глаз и губ Тан Шуюя изогнулись в улыбке, он покачал головой, глядя на свое отражение в зеркале, и подумал, что это бронзовое зеркало словно скрыло добрую половину его красоты. Наверняка он уродился существом божественным, истинным небожителем, но сам себя толком разглядеть не может — достанется же кому-то такое сокровище, какая досада, какая досадная потеря!

Все в этом мире, кому довелось увидеть его хоть раз, должны быть ему благодарны, — подумалось Тан Шуюю.

— Молодой господин, мы ведь собираемся сегодня за город, чтобы испросить охранную талисману для генерала Сюй. Не слишком ли пышно мы нарядились? Не покажется ли это неуважительным перед лицом богов и Будды? Вдруг они решат, что мы не искренни, и откажутся даровать свое благословение? — с беспокойством спросила Чжэньчжу.

Тан Шуюй приподнял брови и возразил:

— Исключено!

— Боги и Будда, увидев столь прекрасного и послушного юного господина, лишь обрадуются, с чего им гневаться.

Среди членов его семьи, родственников и друзей не нашлось бы никого, кто не душил бы в нем чаяния, с какой стати богам и Будде составлять исключение?

Глядя на выражение праведной уверенности и непоколебимой убежденности на его лице, четвёрка служанок — Цзинь, Инь, Чжу и Цуй, — проведших с ним бок о бок всё детство и прекрасно знавших его истинный нрав, невольно на миг замерли про себя.

— И то верно, и то верно. Наверняка боги и Будда, завидев молодого господина, тоже проникнутся к нему нежностью и защитят генерала Сюй, чтобы он поскорее вернулся в столицу и женился на молодом господине, — с улыбкой произнесла Фэйцуй.

— Погодите немного, мы сходим проверим, готова ли повозка, — сказав это, она переглянулась с остальными тремя и дала знак отходить.

Девушки вышли и притворили за собой дверь.

Убедившись, что вокруг никого нет, Тан Шуюй, только что с благоговейным видом любовавшийся собственной красотой, расплылся в улыбке, закружился по комнате перед бронзовым зеркалом, подперев щеки ладонями, и принялся на все лады восхищаться отражением.

До чего же хорош, до чего хорош! Малыш Тан, как же ты уродился таким красивым!

Он двигался легко и грациозно, кружась на носочках, и полы его нежно-розового платья развевались на ветру, словно яркий, распускающийся цветок персика — пленительный и ослепительный.

Четверка служанок — Цзинь, Инь, Чжу и Цуй — тайком понаблюдали за ним из-за двери пару мгновений, а затем удалились, с трудом сдерживая смех.

Их молодой господин был хорош во всем, но эта его привычка любоваться собой в зеркало при каждом удобном случае неизменно забавляла.

А в комнате Тан Шуюй вдоволь налюбовался собственной красотой, и яркие брови с выразительными глазами в зеркале слегка опустились.

Он подумал, что как жаль — в его сердце уже живет его великий герой, генерал Сюй, иначе он бы точно свел с ума всех юношей Поднебесной, с легким сожалением подумал Тан Шуюй.

Впрочем, сожаления сожалениями, а желание вымолить охранную талисману для генерала Сюй у Тан Шуюя было самым искренним, поэтому, как только повозка была готова, он вместе со слугами отправился в путь.

Супруг Тан, узнав о случившемся, легко нахмурился. Он разыскал господина Тана и, обнаружив того в комнате за любованием недавно приобретенным коралловым украшением, слегка свел брови к переносице и недовольно произнес:

— Всё любуешься, всё любуешься.

— Наш мальчик скоро совсем замуж не сможет выйти, а ты целыми днями только и знаешь, что разглядывать свой паршивый коралл!

Супруг Тан с силой швырнул веер в сторону господина Тана, словно выплескивая накопившееся раздражение.

Тот с ловкостью кошки поймал предмет и прижал к груди, как сокровище:

— На этот веер мастер Ли потратил целых три месяца работы. Ладно еще, что он стоит тысячи золотых, но если ты со зла разобьешь его, снова будешь плакать и жалеть об этом.

Супруг Тан холодно фыркнул и с укоризной бросил:

— Дома столько тревог и забот, о чем мне еще жалеть.

Хотя слова звучали резко, в голосе проскользнуло чуть больше мягкости, чем мгновением ранее.

— Сам посуди: обещали вернуться в столицу в третьем лунном месяце, а сейчас уже пятый идет — и ни единой весточки не передали! Срок назначенной свадьбы вот-вот пройдет, а от жениха ни слуху ни духу. Неужели нам и впрямь придется смотреть, как эта свадьба сорвется? — на лице супруга Тана читалась глубокая тревога.

Однако господин Тан вовсе не выглядел столь взволнованным, напротив, он сохранял полнейшее спокойствие:

— Пропустим срок свадьбы — выберем другую, получше. Раз Юаньчжоу положил глаз на нашего мальчика, он и сам не станет придавать значения таким мелочам. Я считаю, что день просто неудачно выбрали; будь он по-настоящему хорош, разве упустил бы его наш мальчик?

В безмятежном выражении лица господина Тана проступало удивительное сходство с Тан Шуюем — даже эта истовая уверенность в том, что их собственный ребенок лучше всех на свете, а если он что-то упустил, то виновата исключительно другая сторона, была в точности такой же, как у Тан Шуюя. Любой встречный непременно сказал бы, что они кровные родственники.

Супруг Тан едва заметно закатил глаза. В молодости его красота пользовалась немалой славой — иначе он и не смог бы произвести на свет такого ослепительного юношу, превзошедшего своей красотой самого родителя. С годами она не только не увяла, но и приобрела особую прелесть и величавость, так что даже закатывание глаз выглядело у него исключительно изящно и красиво.

— Легко тебе говорить! Сроки сорваны, и репутация наша покатится по наклонной уж точно не у тебя.

Супруг Тан холодно фыркнул:

— Я теперь погляжу: этот Сюй Юаньчжоу на вид такой надежный, а на деле тоже человек ненадежный. Иначе как могло случиться столь крупное упущение в таком важном деле?

Господин Тан подумал немного и все же замолвил словечко за будущего зятя:

— Юаньчжоу уехал из столицы по служебной надобности. Раз есть повеление императора, разве мог он пойти против высочайшей воли?

— То, что он в свое время не испубовался сплетен и пришел свататься в наш дом, уже само по себе доказывает его благородство.

В прошлый праздник фонарей Тан Шуюй вывел слуг на прогулку по городу, но отбился от них, был одурманен дурманом и похищен негодяями. Хотя его вовремя спасли и он не пострадал, юноша все же успел побывать в том грязном притоне, так что о доброй репутации нечего было и мечтать. Если бы не предложение руки и сердца от Сюй Юаньчжоу, который тогда его спас, Тан Шуюй, пожалуй, давно бы вернулся в родовое гнездо или уехал замуж в дальние края.

Стоило вспомнить об этом, как у супруга Тана пропало всякое желание спорить, сколь бы сильным ни было раздражение в душе.

Он тоже переживал о судьбе своего мальчика, а вовсе не имел ничего против самого Сюй Юаньчжоу.

Усовестившись после слов мужа, он лишь тяжело вздохнул, мысленно решив, что велеть кому следует принести календарь и подобрать новый благоприятный день.

Едва супруги завершили мирную беседу о домашних делах, как из галереи за окном донесся спешный топот шагов.

— Господин! Супруг! Беда!

Услышав это, оба — решившие было, что слуги несут угощение, — синхронно нахмурились.

— Что за спешка и паника?

Отворив дверь, они неожиданно заметили, что яркий дневной свет вокруг неизвестно когда померк. Тяжелые тучи сбились в небе — казалось бы, тихие и неподвижные, но в них явно зрела какая-то неведомая буря.

Слуга бежал запыхавшись, покрытый потом, но не смел остановиться. Его бледное лицо не порозовело и при виде господина с супругом. Заикаясь и захлебываясь от ужаса, он выкрикнул:

— Снаружи… снаружи принесли весть! Наследный принц по дороге в столицу столкнулся с горными разбойниками, попал в засаду и погиб. Генерал Сюй, защищая наследного принца, сорвался в пропасть, и… и тела его не нашли…

Вспыхнула молния, и раскат грома, запоздав, наконец тяжело обрушился на сердца людей.

***

Поместье Сун

— Что за мерзкая погода, ни покоя, ни лада! — облаченный в парчовый наряд с лазоревым узором из облаков юноша широким шагом пересек порог поместья. Выражение его лица было недовольным: очевидно, он крайне злился из-за того, что из-за внезапной перемены погоды ему пришлось прервать прогулку и возвращаться домой.

— Дайте мне еще четверть часа, и сегодня Второй господин Чжоу убрался бы оттуда голышом, не говоря уже о какой-то кошке Юаньян!

Говоря это, он оглянулся на двух следовавших за ним слуг, несших клетку. Внутри клетки лежала кошка Юаньян с ослепительно-белой шерстью, в которой не было ни единого темного волоска.

— Отнесите ее в мой внутренний двор и велите хорошенько приглядывать. Это ведь подарок к дню рождения для старшей сестры И Цзе.

Дунцин торопливо выбежал навстречу и, услышав эти слова издалека, почувствовал, как у него задергалось веко. Ловко раскрыв над господином зонт, он испуганно шепнул:

— Третий молодой господин…

Речь его не успела оборваться, как из другого конца галереи раздался сдержанный голос:

— Подарок ко дню рождения?

Обернувшись на голос, они увидели человека в темно-синем халате с короткой бородкой, стоявшего со скрещенными за спиной руками. Он словно поджидал их здесь с самого утра, и его скрытый острый взгляд тут же устремился на только что вошедшего Третьего молодого господина.

Завидев этого человека, Третий молодой господин Сун Цзиньюй на мгновение застыл, но тут же поспешно изобразил угодливую улыбку:

— Старший брат.

Лицо Сун Чжихэна не утратило суровости, он лишь продолжил:

— Подарить сестре И Цзе вещь, выигранную за игорным столом? Как ты думаешь, обрадуется ли она такому питомцу или разозлится на твое легкомыслие и никчемность?

То, что он не стал попрекать брата транжирством и разорением семьи, объяснялось лишь тем, что Сун Цзиньюй знал меру и в последние годы баловался этим лишь ради забавы, не погружаясь в пучину порока с головой; в противном случае Сун Чжихэн вел бы себя совсем иначе.

http://bllate.org/book/25810/3084928