Готовый перевод My Foolish Wife Is Beautiful But Real / Глупая, но ослепительно прекрасная жена: Глава 2

— Малыш Синь, — Суй Му поднял руку, — пока ничего не говори.

Тань Байюань напустил на себя улыбку. Расслышав настрой собеседника, он угодливо подсел поближе:

— Генеральный директор Суй, вы человек рассудительный. Я тут обмозговал один взаимовыгодный выход из положения — не послушаете ли вы с супругой?

Мы же всё это время открыто говорили о союзе семей Суй и Тань, не называя конкретных имён. Сегодня на свадьбе все сливки общества уже видели, как Хэнянь и маленький Му связали себя узами брака. Почему бы не пустить всё на самотёк и не оставить всё как есть?

Стоило ему закончить эту тираду, как лицо Суй Му помрачнело.

Стоявшая рядом госпожа Суй не удержалась:

— Ты понимаете, что вообще несёте?

— Да поймите же вы двое, я действительно в безвыходном положении! Взвесив все за и против, это лучший вариант решения проблемы. Нехорошо ведь, когда вокруг судачат — это дурно отразится на репутации обеих семей, что скажете? В конце концов, Хэнянь со своей стороны согласен, просто…

Тань Байюань пот руки и тяжело вздохнул, выглядя крайне озабоченным.

Суй Синь резко подскочил:

— Чистой воды бред! Вы вообще ни в грош не ставите нашу семью Суй! Это прямое оскорбление моего брата! А где Тань Хэнянь? Заставьте этого малого выкатиться сюда, он там на что согласился?

— Ой-ой-ой! — увидев, как молодой господин Суй засучивает рукава, Тань Байюань тоже поспешно вскочил, слегка встревоженный, и заискивающе повернулся к мужчине на диване за помощью: — Генеральный директор Суй, тут такое…

Госпожа Суй тут же схватила младшего сына, успокаивая его.

Суй Му бросил косой взгляд на обоих, а затем на озабоченного Тань Байюаня, и тихо произмолвил:

— Для вас это тоже безвыходное положение, но дела сердечные нельзя навязывать силой. Вы же знаете нрав Суй Му — даже если мы дадим согласие, толку не будет.

— Да, я всё понимаю. Лишь бы вы не винили семью Тань в неучтивости. А как только я отыщу этого негодника Пайюаня, я непременно задам ему хорошую взбучку.

За окном сгущались сумерки.

В отличие от утренней суматохи, сейчас в саду царила полнейшая тишина.

Суй Му сидел у небольшого пруда, неотрывно глядя на плывущих под водой золотых карпов.

Шуршал ветер.

— Оказывается, ты здесь.

Этот голос он сегодня слышал уже бесчисленное количество раз, и Суй Му рефлекторно приподнял подбородок.

Тань Байюань стоял, засунув руки в карманы и склонив голову набок.

Хотя они только что поженились, атмосфера между ними царила весьма странная.

Суй Му отвёл взгляд и спокойно произнёс:

— Чего ты тоже вышел?

— Внутри слишком духота, вышел подышать воздухом.

Тань Байюань шаг за шагом приближался.

Суй Му подпёр рукой подбородок, всё ещё глядя на рябь в пруду, а в голове невольно всплывали воспоминания, связанные с этим человеком.

Поразмыслив как следует, он смог выудить из памяти лишь одно более-менее отчётливое впечатление: ему тогда исполнилось двадцать, была ночь всех святых, и тётя устраивала дома вечеринку, куда сошлось много ребят.

Среди них в уголке примостилась фигура, которая от начала до конца хранила молчание — это был маленький Тань Хэнянь.

Суй Му знал, что он — сводный младший брат Тань Байюаня, и не более того, поэтому просто сунул ему ещё одну конфету.

Позже, однако, выяснилось, что те конфеты кто-то выбросил в мусорное ведро в нетронутом виде.

Разъярённый Суй Му тут же отыскал Тань Байюаня с расспросами.

Старший молодой господин Тань лишь бросил:

— Братец Му, не обращай на него внимания, у него вечно такой нрав, с головой не в порядке.

Однако впоследствии Суй Му часто бывал в доме Тань, и находя мальчишку донельзя забавным, всё же — забыв прежние обиды — иногда сам подходил подразнить его.

В итоге маленький Тань Хэнянь лишь глупо смотрел на него, а затем, не произнеся ни слова, разворачивался и убегал, словно столкнулся с каким-то монстром.

Спустя пару таких разов Суй Му потерял интерес и больше никогда не разговаривал с этим противным пацаном.

А теперь тот самый противный пацан находился рядом с ним — вымахал такой высокий, в плечах широкий, способный укрыть человека с головой.

— Братец, —

позвал он, а затем вымолвил:

— Я приношу извинения за Тань Байюаня.

Едва он умолк, как снова налетел порыв ветра, взъерошив водную гладь и растрепав пряди волос на лбу Суй Му.

Суй Му неторопливо поднялся с каменного табурета и задрал лицо:

— За что ты за него извиняешься? Вы ведь не в таких уж близких отношениях, это тебя не касается.

Услышав это, мужчина поджал губы, храня молчание.

Уголки губ Суй Му чуть приподнялись, а глаза лукаво сузились:

— Впрочем, я, пожалуй, должен тебя поблагодарить. Раньше я всегда считал тебя незрелым сопляком, но теперь вижу — пожалуй, кругозор у тебя пошире, чем у твоего братца. Ты не оставил меня стоять там в одиночку дураком, которому и сойти со сцены неловко.

Договорив, он поднял руку, легко похлопал Тань Хэняня по плечу и отвернулся.

Но стоило ему сделать шаг, как мужчина сзади крепко схватил его за запястье.

Суй Му не выносил, когда к нему кто-то прикасался, и тут же обернулся, пытаясь высвободить руку.

Тань Байюань не отпускал, тут же шагнув навстречу и прижавшись к нему всем корпусом:

— Я решил встать на твою сторону вовсе не из-за каких-то высоких соображений.

Он заставил Суй Му поднять голову и посмотреть прямо на него, после чего продолжил, чеканя каждое слово:

— Просто мне невыносимо видеть, как ты грустишь и переживаешь.

Уши Суй Му почему-то начали гореть, а этот сорванец продолжал говорить.

— Братец, ты мне нравишься.

— Всегда нравился, ещё дольше, чем Тань Байюаню.

Небо за спиной обоих окончательно потемнело, сверху загорелись фонари, окутав их лица мягким сиянием.

Светлые глаза Суй Му под светом ламп казались подёрнутыми рябью.

Лавина ошеломляющих новостей, обрушившаяся за один неполный день, оказалась для Суй Му непосильной ношей.

Глядя на Тань Хэняня, он невольно широко распахнул глаза, губы его чуть приоткрылись, и он не мог вымолвить ни единого слога, чувствуя, что в голове вот-вот закипят мозги.

Позади звук шагов прервал их затянувшуюся и запутанную сцену.

— Молодой господин, молодой господин Суй, вот вы где! Пойдёмте скорее в дом, господа и госпожи вас ждут.

Услышав слова слуги, Суй Му опустил глаза, быстро вырвал руку из чужой ладони и повернулся.

Тань Хэнянь приоткрыл рот, слегка нахмурился и последовал за ним.

В лицо пахнуло густым теплом просторной гостиной. Под хрустальной люстрой гости всё ещё не сняли парадные наряды, и источаемый ими одинаковый аромат богатства сталкивался друг с другом — глядя со стороны, можно было подумать, будто снимают какое-то вычурное и поверхностное реалити-шоу о жизни высшего света.

— Ужинать мы не будем. Сегодня все в семье Тань на нервах, нам тоже не стоит больше их утруждать.

Суй Му холодно бросил это, источая природную властность, а собеседник продолжал низко кланяться и заискивающе улыбаться:

— Да-да, конечно, как скажете, прошу вас.

— Му-Му, — отец перевёл взгляд на старшего сына, — давай оставим сегодняшний инцидент на потом, для начала поехали с нами.

Услышав это, Суй Му медленно моргнул:

— Куда поехать?

Не только родители, но даже члены семьи Тань в тот же миг растерялись от этой легкомысленной фразы и переглянулись.

— Разве я уже не женился на Тань Хэняне? — в уголках его губ не было и намёка на улыбку, но тон оставался совершенно спокойным. — Сегодня вечером я должен спать с ним, верно?

Суй Му, поймав на себе взгляд, слегка остолбенел; его зрачки чуть дрогнули, отражая смесь радости и изумления. Он крепко поджал губы, и шея у него мгновенно покраснела.

Поскольку его исходные позиции были слишком слабы, стоило получить хоть малейшее одобрение, как в его душе загремели фейерверки, а душа от взрыва унеслась прямо в небеса, бродя где-то в облаках.

То, как Суй Синь бранил его, тыча пальцем в лицо, больше не трогало его — его взгляд неотступно следовал за Суй Му, заслонившим его собой.

— Всё…

Суй Суй кашлянул, и второму сыну пришлось закрыть рот. Задохнувшись от переполнявшего гнева, он задрал подбородок и зашагал к выходу из поместья Тань.

Голова Тань Байюаня ещё не до конца прояснилась — он думал, что придётся ждать по крайней мере ещё несколько дней, прежде чем Суй Му соизволит кивнуть, но никак не ожидал такого поворота.

Он с сомнением окинул взглядом обоих и, дождавшись, пока экономка закроет дверь, произнёс:

— Малыш Му, дядя знал, что ты у нас человек рассудительный. Время уже позднее, давайте сядем поужинать, тем более комнаты наверху давно убраны, вы сможете сразу заселиться.

— Поселить меня в спальню Тань Байюаня? И вы двое на это согласны?

Не успел Суй Му и рта раскрыть, как давно молчавший позади Тань Хэнянь перебил его суровым, холодным голосом:

— Хватит уже ломать комедию, зрителей больше нет, кому тут играть на публику?

На его лице промелькнуло раздражение; он приподнял брови и тяжело вздохнул.

— Тань Хэнянь, это как ты разговариваешь с отцом?!

Мать Тань тут же набросилась на него с упрёком, наморщив лоб.

Игнорируя слова матери, Тань Хэнянь повернулся к мужчине:

— Я не собираюсь, подобно Тань Байюаню, в таком возрасте сидеть у родителей на шее. С сегодняшнего дня у меня свой собственный дом.

Он развернулся, крепко взял Суй Му за руку, и выражение его лица мгновенно смягчилось, став трепетным и осторожным.

Суй Му не понимал происходящего, но услышал, как тот бросил ему на ухо:

— Братец, пойдём.

Картина перед глазами сменилась, и он оказался на пассажирском сиденье машины Тань Хэняня.

Густые тучи сомнений кружили над головой Суй Му, но он больше всего на свете ненавидел ломать голову, поэтому, едва придя в себя, тут же потребовал:

— Что значили все те твои слова?

В салоне машины Тань Хэняня витал приятный аромат аромадиффузора, в точности совпадавший с запахом самого парня, властно и безоговорочно окутывая Суй Му.

Суй Му за день вымотал все душевные силы и уже клевал носом.

А Тань Хэнянь долго молчал, прежде чем тихо ответить:

— Братец… ты о каких именно словах?

Суй Му цеплялся пальцем за ремень безопасности, неуклюже меняя позу.

— Разумеется, о тех… о той чепухе, что ты нёс мне в саду, — невнятно переспросил он, уставившись в окно автомобиля.

Кадык Тань Хэняня качнулся:

— Ты уверен, что хочешь спросить меня об этом прямо сейчас? Я веду машину.

Пожалуй, сочтя это аргумент недостаточно весомым, он добавил:

— Я нервничаю.

Суй Му вмиг перестал сонно моргать, глубоко вздохнул и молча вцепился в ручку двери.

— …Правда? А по тебе и не скажешь, ведёшь вроде вполне уверенно, — бормотал он.

— Это потому, что рядом сидит самый важный для меня человек. Мне приходится вести машину медленно и аккуратно. Но именно поэтому я нервничаю ещё сильнее.

http://bllate.org/book/25809/3084842