Готовый перевод The Babel Demolition Guide / Гайд по сносу Вавилонской башни: Глава 7

Лянь Сяо чувствовал себя скверно. Не то чтобы это была острая боль или зуд, но на душе было неспокойно, и в груди копился тяжелый, давящий осадок. Этот невыплеснутый воздух лишал Лянь Сяо покоя: он то садился, то снова вскакивал; ему хотелось закричать, но голос не издавал ни звука; он сжимал кулаки, а затем бессильно разжимал их.

Эта затаенная обида томила его уже слишком долго — еще со времен сдачи экзамена по английскому на гаокао...

Нет-нет, очевидно, гораздо дольше.

Дом Лянь Сяо находился на тихой улочке позади пожарной части в Шанцинсы, а бар под названием Рай стоял прямо на его ежедневном пути домой. Тяжелая массивная дверь разделяла эти два разных мира.

Сколько Лянь Сяо себя помнил, он никогда не мог разглядеть вывеску целиком, утопающую в неоновых огнях. Хэ Цзе всегда загораживала ему обзор, когда они проходили мимо Рая.

Проходя мимо бара, Хэ Цзе вела себя так, будто столкнулась с жуткой опасностью.

— Иди быстрее!

Ее резкий голос резал слух. Хэ Цзе вцеплялась в руку Лянь Сяо так крепко, что суставы ее пальцев побелели, а брови судорожно сходились на переносице. Она ускоряла шаг, словно за ними гнался демон. Лянь Сяо едва поспевал за ней, спотыкаясь от резких рывков. Лишь миновав угол и скрыв Рай из виду, Хэ Цзе испускала долгий-долгий вздох облегчения, будто тот отрезок пути был пропитан ядом и стоило сделать хоть вдох, как он отравил бы сердце и легкие.

Школа, до которой от дома было семь минут ходьбы, и средняя школа в трех минутах пути — Лянь Сяо рос, словно запертый Хэ Цзе внутри яичной скорлупы.

Хэ Цзе не работала, и сын был для нее всем. Лянь Сяо вымахал высоким, с самого детства возвышаясь над сверстниками. Он казался чужаком, резко выделяясь на общем фоне. Среди шумной толпы детей, валом вываливавшихся из школьных ворот, он был самым заметным. Хэ Цзе всегда стояла в одиночестве на верхней ступеньке длинной лестницы, ведущей к школе. Она не общалась с другими родителями, не улыбалась, а ее глаза напоминали два железных крюка, один из которых намертво впивался в самого приметного среди всех — в Лянь Сяо.

Эта затянутая донельзя опека продолжалась до третьего года средней школы.

Лянь Сяо в одиночестве, опустив голову, вышел за школьные ворота, и Хэ Цзе, как обычно, стояла на возвышении лестницы, с первого же взгляда выхватив его из толпы.

Для мальчика-подростка это было поистине унизительно и до боли стыдно.

Костяшки пальцев Лянь Сяо побелели от напряжения, плечи ссутулились, а голова опустилась так низко, что почти утыкалась в грудь.

Он только что закончил сдавать первые пробные экзамены, результаты оказались вполне обычными, но несколько старших школ уже позвонили с весьма заманчивыми предложениями.

В тот вечер на ужин подали три блюда и суп.

Лянь Чжу, Лянь Сяо и Хэ Цзе сидели каждый со своей стороны стола.

Лянь Чжу, отец Лянь Сяо, вперил взгляд в телевизор — на экране как раз шло вечернее новостное шоу в семь часов.

Лянь Сяо был точной копией Лянь Чжу, словно отлитой по той же форме. Когда они сидели друг напротив друга, у посторонних легко могло возникнуть ощущение зеркального отражения.

Хэ Цзе спокойно объявила, что после тщательных раздумий окончательно выбрала для Лянь Сяо старшую школу — вторую школу Цзямашуй.

Хотя гремела она не так громко, как другие, зато условия предлагала щедрые. К тому же она находилась близко к дому, что позволяло ей самой заботиться о повседневном быте сына.

Лянь Чжу сидел рядом, не сводя глаз с телевизора. Он не собирался высказывать никакого мнения, держась с видом законченного постороннего.

Лянь Сяо ковырялся в пиале с рисом, храня молчание. В глубине души он прекрасно понимал: в конце концов, матери просто приглянулась именно эта школа — близко к дому, не нужно жить в общежитии.

Хэ Цзе вечно стремилась контролировать абсолютно всё, что касалось ее ребенка, включая выбор учебного заведения, круг общения, время, увлечения, имущество и так далее.

— Хорошо, — в общем-то, Лянь Сяо было всё равно, в какую школу идти, но... — Но ты больше не будешь ходить за мной.

Лянь Сяо на самом деле не понимал истинных причин истерик Хэ Цзе. Он также не постигал, как столь естественное желание могло быть возведено в ранг подросткового бунта. В ту ночь она в порыве гнева перебила три пиалы и две тарелки, и конфликт разрешился лишь тем, что Лянь Сяо в конце концов уступил и выбрал гуманитарное направление.

Лянь Чжу спокойно досмотрел выпуск новостей. Когда зазвучала финальная мелодия, он как раз доел последнюю ложку риса, поднялся, опустил использованную посуду в раковину, вытер рот, открыл дверь и вышел.

Лянь Чжу спускался вниз — он направлялся в тот самый бар Рай, от которого Хэ Цзе шарахалась, как от ядовитой змеи.

Из трех присутствующих все всё прекрасно понимали, но Хэ Цзе лишь глубоко вздохнула с облегчением.

Ведь Лянь Сяо добровольно согласился пойти на гуманитарное отделение.

А в гуманитарных классах много девочек.

Лянь Сяо молча встал, чтобы убрать со стола, но Хэ Цзе резким движением остановила его.

Она подняла руку и поправила растрепавшуюся прядку у виска.

— Иди, — мягко похлопав сына по тыльной стороне ладони, произнесла она. — Ступай в комнату и как следует поучись, а здесь мама сама уберет.

Лянь Сяо стоял на месте, чувствуя головокружение: эта сцена казалась ему до абсурдного нелепой.

Лянь Чжу предпочитал мужчин. Об этом Хэ Цзе узнала лишь после того, как вышла за него замуж и забеременела Лянь Сяо.

Они познакомились впопыхах через сватов. Хэ Цзе можно сказать влюбилась с первого взгляда в этого белокожего и худощавого мужчину. И хотя его отношение было довольно прохладным, Хэ Цзе это не смущало: она ценила его сдержанный характер, к тому же будущая свекровь выказывала крайнее радушие. Свидание вслепую, штамп в паспорте, свадьба — не прошло и месяца, как Хэ Цзе со своим нехитрым скарбом переехала в эту старую квартиру на верхнем этаже.

Пусть жилье и старовато, зато район превосходный. Прямо напротив районной администрации, рядом с пожарной частью. Вот сыграют свадьбу, поживут вместе, а потом продадут эту квартиру и купят получше.

Жизнь казалась такой сладкой.

Тогда у Хэ Цзе были самые светлые надежды на будущее.

В конце концов, подниматься высоко по лестнице не так уж плохо — отличная физическая нагрузка.

Супружеский долг Лянь Чжу выполнял неохотно, а вот Лянь Сяо явился на свет с большим энтузиазмом.

Когда Хэ Цзе наконец осознала, что Лянь Чжу относился к ней с подчеркнутой вежливостью из-за своей ориентации, Лянь Сяо уже восемь месяцев мирно спал у нее в животе. Хэ Цзе была прекрасной матерью, поэтому она безмерно ждала появления этого ребенка на свет, заранее приготовила для него красивые вещички и надеялась, что малыш уродится таким же белокожим и стройным, как отец.

Имя ребенку Хэ Цзе придумала еще в самом начале беременности.

Независимо от того, родится мальчик или девочка, его должны были звать Лянь Сяо.

Она хотела, чтобы он или она полностью оправдали свое имя — жили в радости и беззаботности, с вечной улыбкой на устах.

А сколько времени нужно, чтобы рухнул целый мир?

Возможно, всего лишь одно мгновение.

Хэ Цзе, придерживая поясницу и выпятив круглый живот, взбиралась на седьмой этаж, тяжело отдуваясь. Она достала ключ и повернула его в замке. Дверь со скрипом отворилась, и Хэ Цзе впервые в жизни узнала, что ее муж предпочитает носить женские платья, а вовсе не покупать их для нее. Она не рухнула на пол только потому, что успела вцепиться в дверной косяк.

Они жили в этой старой квартире с тремя спальнями и гостиной.

У Лянь Чжу была своя спальня, у Лянь Сяо — своя, и у Хэ Цзе — своя.

Именно на верхнем этаже этого старого многоквартирного дома Лянь Сяо прошел через всё: рождение, первые слова, шаги и учеба в школе.

А Рай процветал полным ходом.

Лянь Сяо не раз думал, что Лянь Чжу — всего лишь сосед по квартире, снимающий угол вместе с ними, с матерью и сыном.

Почему вы просто не развеетесь?

Лянь Сяо не понимал, какая вообще может быть разница между такими уродами в отношениях и получением заветной бумажки о разводе.

Лянь Сяо спросил об этом мать.

Всего один раз.

В ответ он получил звонкую пощечину от Хэ Цзе.

Это был первый раз, когда она подняла на него руку. Лянь Сяо не понимал ее, а Хэ Цзе не понимала, как ее собственный сын мог сказать ей столь жестокие слова.

Семья должна держаться вместе, думала Хэ Цзе. Как бы то ни было, пока на руках нет свидетельства о разводе, у ее сына Лянь Сяо всё равно остается полноценная семья, где есть и мать, и отец.

Сидя за обеденным столом, Лянь Сяо думал, что его родители были двумя людьми из разных миров, связанными лишь клочком бумаги о браке, а он сам — порождением их искусственного разделения.

Втроем они сидели за столом, каждый ел свою еду и думал о своем, и никто из них не был способен понять другого.

Приунывший Лянь Сяо сидел на пороге бара, прислонив к ноге черный рюкзак. Лицо у него было мрачное, словно он целиком проглотил раскаленный уголек. С этим рюкзаком Лянь Сяо проходил всю старшую школу, и с ним же он покинул тот дом, прихватив все свои вещи.

Лянь Сяо не ненавидел Хэ Цзе. Он не смел ее ненавидеть — в конце концов, она была несчастной женщиной, принявшей столько мук у дверей Рая.

Поэтому ему оставалось винить лишь собственную неудачливость.

Перед тем как отправиться на экзамен по английскому, Лянь Сяо под влиянием минутного порыва заглянул домой. Утренний комплексный экзамен он написал хорошо, воздух стоял знойный и густой, и настроение у Лянь Сяо было прекрасное. Перепрыгивая через две ступеньки за раз, он взлетел на седьмой этаж. Перед глазами всё плыло от пота, капли которого градом катились со лба. На кухне он жадно припал к горшку с кипяченой водой.

В этот момент щелкнула дверь — вернулась Хэ Цзе со своей подругой Хо Вэньцин.

Хо Вэньцин раньше работала на табачной фабрике — государственное предприятие, надежная кормушка. Она надеялась безбедно прожить там до конца дней, не мечтая о несметных богатствах, но кто бы мог подумать, что несколько лет назад табачное производство затеет реформу госсектора, и в среднем возрасте она попала под волну сокращений. Она не понимала умных слов вроде оптимизации штата и сокращения издержек бизнеса, но четко уяснила одно: жить дальше как-то надо. Рассчитывать на жалкие крохи пособия нечего и пытаться, поэтому она с головой окунулась в коммерцию, обратив внимание на рынок женской одежды.

Чунцин — город горный, в годы Китайской республики бывший временной столицей, переживший бомбежки. После образования КНР планировка города сильно изменилась, но осталось множество бомбоубежищ, переоборудованных под подземные торговые центры.

Рядом с Шанцинсы как раз находилось одно такое место.

С установлением прямого подчинения центральному правительству и наступлением миллениума начался бурный экономический рост, и Хо Вэньцин на этой волне поднялась, разбогатела и выбилась в средний класс.

Когда Хо Вэньцин много лет назад только начинала торговать, ей не хватало денег, и тогда Хэ Цзе выручила ее, отдав свое приданое, припасенное на черный день. Помня добро, та предложила Хэ Цзе работать вместе, когда потребовались помощники.

Дверь на кухню была закрыта, и ни Хэ Цзе, ни Хо Вэньцин даже не подозревали, что Лянь Сяо находится дома.

— Вэньцин, Вэньцин, угадай-ка, ну-ка угадай! — настроение у Хэ Цзе было отменное. Напевая себе под нос за закрытой дверью, она двигалась легко и непринужденно. — Ну-ка отгадай, сколько я сегодня товара продала!

Хэ Цзе радовалась как ребенок.

Лянь Сяо прижался к кухонной двери, прильнув ухом к щели. За всю свою жизнь он еще ни разу не видел мать такой счастливой.

— Ты помнишь ту девочку, что утром приходила в магазин примерять платье? Бьюсь об заклад, я говорила, что она обязательно вернется. И что ты думаешь? Сегодня во второй половине дня она и правда пришла снова и забрала обе вещи! — голос Хэ Цзе звенел от восторга.

— Ого, здорово же, — улыбнулась Хо Вэньцин и после небольшой паузы осторожно поинтересовалась: — Сяо Цзе, сегодня же Лянь Сяо закончил сдавать гаокао, ты разве не пойдешь навестить его?

При неожиданном упоминании имени Лянь Сяо вздрогнул, и его сердце подпрыгнуло к самому горлу.

http://bllate.org/book/25804/3084378