Готовый перевод What If I Got a Boyfriend After Losing My Memory / Амнезия: как пережить внезапное замужество: Глава 12

Развеем твои страхи, раз уж мистер Брутал лично заботился о тебе трижды в день, — Цзянь Сяошуай скривил губы, и в его голосе проскользнула нотка зависти. — Человек ведь так старается, ухаживает лучше, чем за родным отцом.

У Совэй посмотрел на самого себя на экране, и на душе у него стало ещё тревожнее.

Глава 16. Он принадлежит мне

В коридоре Го Чэнъюй бросил взгляд на Чи Чэна, который всё так же не сводил глаз с двери палаты, и заговорил:

— Всё, хорош торчать здесь столбом, изображая из себя памятник тоскующей жене. Пока ты здесь, те двое внутри всё равно не смогут расслабиться. Пойдём со мной на воздух, заодно расскажешь, что ты вообще собираешься делать? Серьёзно намерен возиться с ним до победного? Ждать, пока к нему в один прекрасный день вернётся память?

Чи Чэн отвёл взгляд. Буря на дне его глаз уже улеглась, сменившись чем-то более глубоким и упрямым. Это было чисто его, присущее только Чи Чэну, вбитое в самый костный мозг упорство и собственническое безумие.

— Возиться? — тихо повторил он, и уголки его губ изогнулись в лишённой всякого тепла улыбке. — Он хочет прикинуться натуралем и выйти сухим из воды? Не тут-то было.

Он вспомнил, с какими неловкими и милыми ухищрениями У Совэй некогда настойчиво и неутомимо соблазнял его, вспомнил, как тот нарочно крутился перед ним в одежде с открытой линией талии, как притворялся, что у него кружится голова, и норовил упасть в его объятия. Вспонил, как У Совэй панически боялся змей, но всё равно шёл на змеиную ферму и скрипя зубами учился за ними ухаживать, а потом постепенно открывал своё сердце, пока в его глазах не стал отражаться только он один.

Всё это было настоящим, это въелось в кости Чи Чэна, и неужели У Совэй думает стереть всё это одной фразой: я ничего не помню?

Размечтался!

— Он принадлежит мне.

Чи Чэн произнёс это очень тихо, но с непреклонной уверенностью, звучавшей то ли как заявление своих прав на владельца, то ли как попытка успокоить самого себя.

— Так было раньше, так осталось и после потери памяти, а в будущем — тем более. Забыл? Я заставлю его вспомнить. А не сможет вспомнить... — он сделал паузу, его глаза потемнели, а улыбка стала ещё глубже, тая в себе налёт одержимой нежности, — я заставлю его влюбиться в меня заново.

Го Чэнъюй посмотрел на него и вдруг рассмеялся — на этот раз с долей беспомощности и понимания. Вот это был тот самый Чи Чэн, которого он знал: властный, надменный, привыкший брать то, чего хочет. Только на сей раз эта одержимость обернулась делами сердечными.

— Ладно, раз есть план, то и ладно, — Го Чэнъюй поиграл незажжённой сигаретой, слегка расслабив тон. — Если понадобится помощь брата — свистни. По части охмурения людей ты, кажется, всё-таки уступаешь мне.

— Пожалуй, уступаю. Я-то все эти годы привык брать готовое.

— Ты...

Чи Чэн бросил на него косой взгляд и не стал продолжать этот разговор, резко сменив тему и испытующе прищурившись:

— Запал на Цзянь Сяошуая?

— Ты что, и его отбить надумал?! — Го Чэнъюй посерьёзнел. — Чи Чэн! Ты вообще в своём уме? У них такие отношения, ты...

— Да расслабься, не нужен он мне.

— Тогда какого чёрта ты несёшь чушь?

Го Чэнъюй мысленно перевёл дыхание: если бы Чи Чэн снова начал творить дичь, им обоим пришёл бы конец.

Чи Чэн посмотрел на его облегчённое лицо:

— И всё-таки запал!

Улыбка Го Чэнъюя не изменилась, но во взгляде промелькнула глубина:

— Ну и что? Нельзя?

— Только не играй с ним, — сухо обронил Чи Чэн, и в его голосе прозвучало предупреждение. — Он не У Совэй.

Цзянь Сяошуай был куда проницательнее и трезвее, его не так-то просто одурачить, а уж если он пострадает, то, пожалуй, окажется куда более беспощадным.

— Кто тут играет? — Го Чэнъюй приподнял бровь, его тон остался небрежным, но во взгляде появилась серьёзность. — По-моему, он жутко интересный.

В палате У Совэй всё ещё сидел с телефоном в руках, пытаясь переварить огромный массив информации, вывалинный на него Цзянь Сяошуаем.

А те двое мужчин за дверью уже строили новые планы, и в глубине их глаз полыхало стремление во что бы то ни стало добиться своего.

Потеря памяти легла в тихую гладь озера подобно огромному валуну, разрушив прежнее равновесие, и под этой рябью скрывались ещё более глубокие чувства и куда более яростное преследование.

Декларация У Совэя о своей стопроцентной натуральности не испугала Чи Чэна, а лишь разожгла в нём ещё более сильное стремление к обладанию и азарт.

В голове у У Совэя царил настоящий кавардак, как вдруг идея, показавшаяся ему гениальной, ярко вспыхнула, подобно электрической лампочке. Глаза его загорелись, он вцепился в рукав Цзянь Сяошуая и, понизив голос, с налётом лихорадочного воодушевления зашептал:

— Учитель! Я... я могу просто смыться?

— А? — Цзянь Сяошуай не сразу сообразил.

— Ну сам подумай! — У Совэй чем дольше думал, тем больше убеждался в жизнеспособности своего плана, и говорил всё быстрее. — Он же сейчас чувствует себя хозяином положения только потому, что я ничего не помню и к тому же взял... э-э, его инвестиции, верно? А если я просто исчезну? Скроюсь на какое-то время, а когда шумиха уляжется или память вернётся, появлюсь обратно? Тогда долги отдам, извинюсь — и дело с концом! Всяко лучше, чем сидеть здесь и позволять ему раздевать меня взглядом живьём?

Говоря это, он с суеверным ужасом покосился на плотно закрытую дверь, словно сквозь толщу дерева видел обитавшего снаружи демона.

Цзянь Сяошуай выслушал его и посмотрел на него так, будто перед ним сидел круглый идиот, а затем без всяких колебаний ответил увесистым щелбаном прямо по лбу.

— Ой! — У Совэй схватился за лоб.

— Смыться? И куда собрался бежать? — Цзянь Сяошуай чуть не рассмеялся от злости. — У Совэй, включи наконец свою временно не работающую голову! Что за человек Чи Чэн? Да позволит ли он тебе сбежать? Готов поспорить, ты и шагу не успеешь сделать за больничные ворота, как он тут же тебя прихлопнет, и тогда...

Цзянь Сяошуай провёл пальцем по горлу, изобразив суровую казнь:

— Боюсь, нам с тобой обоим крышка. К тому же ты сейчас пациент! У тебя сотрясение мозга! Куда тебя несет, пожить надоело?

У Совэй опешил, но инстинкт самосохранения (или, скорее, страсть к побегу) заставил его продолжить борьбу:

— Т-тогда... я переведусь в другую больницу! Туда, о которой он ни сном ни духом!

— Все более-менее известные частные клиники в этом городе либо принадлежат их семье, либо в доле, — безжалостно разрушил его иллюзии Цзянь Сяошуай. — Городская больница? Да там в очереди помереть можно, к тому же разве там условия и уход сравнятся с этими? А главное, тебе сейчас нужен постельный режим и наблюдение, хочешь кататься туда-сюда и остаток жизни провести инвалидом?

У Совэй сник, словно сдувшийся мяч, рухнул обратно на кровать, издал жалобный стон и натянул одеяло прямо с головой:

— И что делать... Неужели просто сидеть и ждать, пока он в один прекрасный день соизволит разобрать меня по косточкам и сожрать? Или пока у него кончится терпение и он вышвырнет меня вон вместе с той злополучной карточкой? Я же натурал, учитель! Моё тело кристально чисто...

Последняя фраза прозвучала донельзя жалобно.

Цзянь Сяошуай от этого театрального представления не знал, плакать ему или смеяться, и единым движением сорвал с него одеяло:

— Всё, хорош ломать комедию. Кривая вывезет, а сейчас твоя задача — лечиться как положено, следовать всем предписаниям и стараться поскорее вернуть память. Насчет остального... будь что будет. Что до Чи Чэна... я постараюсь лавировать как могу, но умоляю, не лезь больше на рожон, как только что. Будь с ним покладистей, слышишь? Вспомни про свою компанию, про стартовый капитал!

У Совэй обессиленно махнул рукой, показывая, что понял. Как только Цзянь Сяошуай вышел, в палате мгновенно стало пусто и тихо — настолько, что на сердце у него заскребли кошки.

Глава 17. Попробуй не вспоминать до конца жизни

Днём у Цзянь Сяошуая в клинике был записан один постоянный пациент на повторный приём, поэтому задерживаться дольше он никак не мог.

Он перевёл взгляд на сидевшего на кровати парня, нахмурился так, что между бровей залегла глубокая складка, и с оттенком тревоги в голосе наказал:

— Великан! Мне пора бежать, дедушка Ли записался на послеобеденное время, а у него с ногами плохо, если опоздаю, ему придётся мёрзнуть на ветру у входа.

У Совэй, уныло крутивший в пальцах телефон, поднял голову:

— Угу, иди работай, со мной всё в порядке.

— Точно в порядке? — Цзянь Сяошуай всё ещё тревожился и, сделав пару шагов вперёд, окинул взглядом бледное лицо У Совэя. — Ты за эти дни толком ничего не ел, смотри у меня, как только уйду, не вздумай снова халтурить.

— Ни за что не буду, ступай уже! Не переживай за меня.

— Ладно, я пошёл.

С этими словами он поднялся, собирая вещи, но перед самым выходом, вспомнив то, что произошло только что, обернулся:

— Если Чи Чэн заявится снова, веди себя тише воды, ниже травы! Убери свои иголки, разговаривай нормально, понял? Подумай о своей фирме, о деньгах на раскрутку!

У Совэй вяло помахал рукой в знак согласия. Как только Цзянь Сяошуай ушёл, больничная палата опустела, погрузившись в пугающую тишину.

http://bllate.org/book/25799/3083933