Готовый перевод The School Beauty's Daddy Spoils Her / Банкротство и сладкий плен: мой покровитель — таинственный метис: Глава 10

Он не осознавал, что боковой взгляд мужчины всё это время был устремлен на него.

Жань Сыюй, казалось, проспал несколько минут и вновь открыл глаза в привычном состоянии напряжения.

Нищета и нужда никогда не приходят поодиночке: они всегда идут рука об руку с тревожностью, депрессией и слабостью. Все эти негативные факторы тесно связаны и порождают друг друга, подталкивая человека к самому краю пропасти, где любое дуновение ветерка может стать последней соломинкой, которая сломает хребет верблюду.

Жань Сыюй не мог поверить, что уснул прямо перед своим папиком — пусть даже всего на несколько минут, но это всё равно вызвало панику из-за потери контроля.

Он повернул голову и в салон автомобиля, пропахшем дорогими парфюмами, уловил совершенно неуместный запах сырости и сырой земли. Повернувшись еще сильнее, он заметил, что кожаное сиденье заднего ряда откинуто назад, а его дешевый, испачканный грязью подержанный велосипед и небольшой рюкзак с ноутбуком лежали на сиденье под наклоном. Талая вода с колес капля за каплей капала на автомобильный коврик.

Жань Сыюй медленно перевел взгляд обратно на мужчину за рулем. Профиль мужчины казался относительно мягким, но уголки губ были крепко сжаты. Высокий нос, выдававший в нем германца, не выглядел на его лице слишком грубым; у него были очень длинные ресницы, а их тени то появлялись, то исчезали в меняющемся свете уличных фонарей за окном. Жань Сыюй спросил:

— Откуда ты знаешь, в какой именно кондитерской был оставлен мой багаж?

Уголки губ мужчины натянулись струной. Не сводя глаз с дороги, он холодно и резко бросил в ответ:

— Ты называешь рюкзак багажом?

— ...Разве нет?

Жань Сыюй подбирал слова. Он не был уверен, хочет ли Шнайдер получить самоудовлетворение от его бедственного положения или испытать удовольствие высшего существа, попрекая его ужасным образом жизни.

Конечно, даже если у Шнайдера и были подобные наклонности, Жань Сыюй вовсе не собирался потакать его желаниям.

Шнайдер, казалось, глубоко вздохнул, после чего неожиданно ответил на его предыдущий вопрос:

— С помощью ИИ проанализировать все кондитерские в радиусе двух километров от клуба в восточном направлении, так или иначе связанные с выходцами из Китая — найти твой так называемый багаж было несложно.

Когда он говорил быстро, в его надменном британском акценте постепенно проступали посторонние нотки — судя по всему, давал о себе знать немецкий акцент:

— Я не знаю, что у тебя происходит, но с сегодняшнего дня ты обязан ровно три раза в день питаться по расписанию, раз в две недели проходить осмотр и ежедневно мониторить уровень сахара в крови. Тебе нужен регулярный образ жизни.

Жань Сыюй моргнул и нарочно спросил:

— Если я буду непослушным, папик отшлепает меня по заднице?

Его смех был намеренно двусмысленным, клыки блеснули в улыбке, а лучистые глаза сузились, соблазнявая всех вокруг точно кошка.

Он думал, что это, как и прежде, отлично выведет этого завзятого извращенца Шнайдера из себя, заставив его тонкую маску джентльмена развалиться на куски, а самого его мгновенно превратить в обезумевшего, грубого зверя. Но, к его удивлению, Шнайдер лишь холодно усмехнулся на его дразнилки:

— Если ты переживаешь, что я буду иметь тебя, Джош, можешь больше не проверять почву. Мне неинтересно.

Мда, все и так знают, что тебе неинтересно, мда-мда-мда-мда.

Ревностно молюсь, чтобы на этой неделе попасть в топ. Если попаду, то и главы будут выходить стабильно! Пожалуйста, поддержите меня звездочками, обнимаю.

Шнайдер заставил Жань Сыюя поджать губы.

Его пальцы чуть сжались, сдерживая порыв закатить глаза, но не справившись с язвительной натурой, он бросил:

— Стоит ли мне верить, что вы обладаете джентльменскими манерами, сэр?

— Словно это не он только что при любой возможности набрасывался на него с тяжелым дыханием.

Выражение лица Шнайдера в переливах уличных фонарей казалось неясным и мрачным, а в голосе сквозило нарочитое унижение:

— Ты, должно быть, считаешь себя невероятно привлекательным, таким красивым, что любой мужчина при виде тебя теряет дар речи и наперегонки стремится вступить с тобой в связь. Когда ты в последний раз нормально смотрелся в зеркало, Джош? Ты тощ как телеграфный столб, любая сухая ветка прочнее тебя, а эта бледно-розовая...

Пытаясь высказаться, Шнайдер запнулся на середине — очевидно, слова румяна не было в словарном запасе его гениального мозга.

— ...Даже она не может скрыть твою мертвенно-бледную физиономию. В моих глазах ты совершенно не привлекателен, я не хочу тебя иметь. От тебя нет никакой пользы в этом плане.

Жань Сыюй не верил ни единому его слову — в конце концов, он не впервые сталкивался с таким биологическим видом, как мужчины.

— Какая же от меня тогда польза? Пятьсот тысяч — сумма немаленькая, мистер Шнайдер.

Машина въехала в коттеджный поселок недалеко от университета, гаражные ворота медленно поползли вверх, и Шнайдер плавно завел автомобиль на парковочное место.

Створки ворот медленно опустились, отгоняя холод и темноту внешнего мира.

У тебя вечно находится наготове парочка острот, и стоит делам пойти не по твоему, как ты тут же пускаешь в ход фальшивую лесть и подначки, лишь бы выставить других в неприглядном свете. Даже оказавшись в таком положении, ты всё еще пытаешься всё контролировать. Но ты, похоже, забыл, что сейчас у тебя нет абсолютно ничего.

Ремень безопасности и сиденье Роллс-Ройса автоматически отрегулировались, в салоне зажегся свет, и на суровом лице Шнайдера мелькнула насмешка.

Эта фраза прозвучала куда более жутко для Жань Сыюя, чем все унижения, услышанные за весь вечер. На мгновение ему показалось, что мужчина и вправду насквозь видит его, понимая все его повадки, отчего Жань Сыюй почувствовал себя обнаженным и лишенным всякого контроля.

Жань Сыюй на редкость долго хранил молчание, лишь пристально глядя на мужчину.

— Прекрасно.

Мужчина тихо рассмеялся:

— Знаешь ли ты, как быть содержанкой, Джош? Если ты думал, что тебе достаточно просто красиво раздвинуть передо мной ноги, то твое тощее, похожее на тростинку тело не стоит таких денег. Я твой папик, и я не собираюсь довольствоваться тем поверхностным вздором, который ты можешь мне предложить. Конечно, я человек щедрый — я буду щедрее любого спонсора, которого ты только смог бы отыскать, в конце концов, наш подарок при встрече составил пятьсот тысяч долларов.

Он с особым нажимом выделил слова подарок при встрече, а на его мужественном лице проступило зловещее выражение. Его поведение было явно далеко от полной уверенности в себе, однако Жань Сыюй на этот раз лишился всякого желания продолжать его провоцировать.

— Так в чем же в конце концов заключаются стандарты того, чтобы быть твоей содержанкой, сэр?

— Ты сам сказал, что на сегодня мы наговорились достаточно, помнишь?

Мужчина не дал ему четкого ответа. Дверь автомобиля открылась сама собой, мужчина обошел машину и, подойдя к пассажирской двери, протянул Жань Сыюю руку.

Как бы сильно он ни противился в душе, Жань Сыюй все же вложил свою маленькую ладонь в руку мужчины и позволил провести себя на этаж главной спальни на лифте.

В мужчине уживалось слишком много противоречивых черт, из-за чего Жань Сыюй несколько раз терял почву под ногами и контроль над ситуацией: унижения и ненависть Шнайдера маскировались под беспричинную заботу и нежность, а за этой сладостью скрывались непонятные Жань Сыюю мотивы, зарождавшие в нем смутный страх.

Возможно, его нервы просто были слишком натянуты. В нем самом не было ничего такого, чем мужчина мог бы заинтересоваться, кроме его лица и тела. Мужчина определенно солгал насчет того, что не хочет его. Ради бога, даже слепой заметил бы тяжелое, давящее вожделение Шнайдера — именно это и стало главной причиной, почему Жань Сыюй изначально хотел забрать свои слова назад и сбежать.

Теперь же ему было некуда деваться. Его мать и так испытывала колоссальное давление, и единственной причиной, почему она еще не сидела в тюрьме, было то, что правительству требовалось, чтобы она возвращала долги. Шнайдер был прав: стоило предпринять хоть малейшее движение, как последние надежды и отчаянные попытки их семьи выжить превратились бы в шутку. Он не мог играть в эту игру.

К тому же... это был далеко не худший вариант. По крайней мере, до сих пор Шнайдер вел себя вполне прилично.

Он утешал себя, насмехаясь над собственной мнительностью, из-за которой он вел себя капризно, словно подозрительный ребенок, а чтобы хоть как-то отвлечься, перевел взгляд на убранство особняка.

Бостон, будучи одним из старейших портов колониальной эпохи, славился своей землей, где каждый клочок на вес золота. Особняк, в котором он находился, располагался не так далеко от Массачусетского технологического института, ремонт здесь был уже не первой свежести, а новому хозяину явно не хватало чувства стиля — лишь войдя в главную спальню, можно было заметить следы его личного присутствия.

Взгляд Жань Сыюя скользнул по огромному гарнитуру спальни: она оказалась неожиданно чистой и пустой, с минимальным количеством резких по линиям предметов искусства, небрежно брошенным на прикроватную тумбочку планшетом и исчезающе малым количеством других личных вещей.

Хозяин либо почти не бывал дома, либо являлся трудоголиком, напрочь лишенным вкуса к жизни.

Жань Сыюй скривил губы, не став комментировать намек своего переезда в главную спальню, и направился в сторону ванной. Вожделение Шнайдера не было секретом, да Жань Сыюй и не рассчитывал в первую же ночь с папиком получить отдельную гостевую комнату — в сказки он не верил.

Шнайдер не стал его останавливать или следовать за ним. Жань Сыюй с комфортом погрузился в огромную гидромассажную ванну, наслаждаясь тем, как потоки теплой воды бьют по его коже. Над ванной в главной спальне располагался мансардный потолок со скосом, переходивший в выдвижную террасу. За стеклом снова начал падать снег: хлопья оседали на стекле с терморегуляцией, таяли и стекали вниз струйками воды.

Младший Жань слегка поежился, окончательно убедившись в про себя: каким бы странным ни был Шнайдер, решение завести себе папика этой ночью было определенно отличной, если не гениальной идеей.

Он лениво вылез из ванны, накинул халат и босиком оставил на полу ванной дорожку из мокрых следов, точь-в-точь как избалованная кошка. Он сделал это исключительно для того, чтобы позлить Шнайдера — тем более, что его скверный характер и приближающиеся шаги подсказывали, что хозяин уже рядом.

Шнайдер оставил это без комментариев, опустил принесенный с собой поднос и просто поднял его на руки. Жань Сыюй послушно прижался к плечу Шнайдера, не имея ничего против такого способа транспортировки без применения насилия.

Ощутив мягкость матраса спустя полгода разлуки, молодой господин Жань привычно растянулся на кровати. Алкоголь и тепло приятно пьянили голову. Он даже с некоторым интересом покачал ногой: халат был завязан свободно, и каждый дюйм его кожи служил самым недвусмысленным приглашением и разрешением.

Каковы бы ни были долгосрочные планы Шнайдера на его счет, Жань Сыюй вовсе не верил, что тот действительно потерял интерес. Горячая ванна вернула Жану Сыюю оптимизм:

даже не имея опыта, он не думал, что от этого можно сильно пострадать. В конце концов, программисты чаще всего оказываются ни на что не годными на практике, да и к тому же, когда у человека ограничены козыри, ему приходится делать ставки в самый подходящий момент.

Стоит удовлетворить мужчину в этом плане, как нижняя голова тут же возьмет верх над верхней — истина, известная каждому. Быть может, тогда Шнайдер перестанет вести себя столь странно и жутко, а Жань Сыюй вернет себе хотя бы крошечную долю контроля.

Пусть даже ценой за это станет многое, он был уверен в своем теле и собственном болевом пороге.

http://bllate.org/book/25798/3083872