Готовый перевод The Beloved Protagonist's White Moonlight Returns / Воскрешение забытой любви: Вторая жизнь второстепенного героя: Глава 16

То чувство уже давно превратилось в одشنимость, вплавилось в кости и кровь — как же от него легко избавиться? Единственное, что ему оставалось, — это поглощать, шаг за шагом подчинять себе всё, и только так он мог сохранять хотя бы мимолётную ясность ума.

От этих слов Чжун И даже немного потерял дар речи, но спустя долгое время не стал больше возвращаться к только что затронутой теме, а лишь перевёл разговор:

— Глядя на твое лицо, я вижу, что убийственную ауру рассеять не так-то просто. Оставайся сегодня здесь и перепиши это «Сердечное наставление» сто раз. Как только твой разум прояснится, сможешь уйти вместе с Ху Цином.

Сказав это, он уже поднялся на ноги, ещё раз бросил на него взгляд, а затем направился к выходу из хижины, больше не оглядываясь.

Хо Линь не стал сопротивляться, не стал спорить и принял это как должное. Он отвесил поклон уходящей фигуре Чжун И и тихо произнёс:

— Слушаюсь.

Дождавшись, пока силуэт полностью исчезнет из вида, он снова поднял голову и сел на то самое место, где только что сидел Чжун И. Тушь и кисть были уже готовы, и первое слово, выведенное его рукой, оказалось как раз иероглифом «покой».

***

Закат сменялся рассветом, солнце поднималось всё выше, и когда Хо Линь наконец отложил кисть, уже наступил следующий день. Стопки бумаг вокруг него выросли настолько, что явно превосходили требуемые сто раз.

К счастью, убийственная аура в его теле рассеялась, а мысли прояснились, так что к нему вернулась его прежняя холодная отстранённость.

Однако он не спешил уходить: поразмыслив еще немного и дождавшись следующего заката, он наконец медленно поднялся и вышел из хижины.

Небо постепенно погружалось в сумерки, и когда Хо Линь опомнился, то понял, что незаметно дошёл до бамбуковой хижины Юй Хэна.

В такое время он вовсе не хотел беспокоить учителя младшего брата, но, посомневавшись еще несколько мгновений, всё же сделал несколько шагов вперед и легко постучал в дверь.

— Младший брат, ты отдыхаешь?

Однако в ответ ему послышалась лишь долгая тишина. Хо Линь нахмурился и не удержался, чтобы не позвать снова, но результат был точно таким же, как и прежде: вокруг царило молчание, лишь глухое молчание.

Тут Хо Линь почувствовал неладное. Он протянул руку, толкнул дверь и обнаружил, что в комнате давным-давно никого нет.

Его лицо слегка изменилось: оставшаяся в помещении ци свидетельствовала о том, что хозяин ушел уже давно, и в ней при этом смешивалось несколько едва уловимых чужеродных следов ци.

— Кхм...

Легкий порыв ветра пронёсся по улице, заставив колыхнуться все праздничные фонари. Зрелище было подобно взволнованному морю огня — неописуемо прекрасное.

Юй Хэн не был настроен любоваться пейзажем. Услышав этот негромкий кашель, он тут же обернулся, а в его прекрасных глазах мелькнуло беспокойство. В отсветах пламени он казался ещё краше, чем все фонари на этой улице.

— Старший брат, ты в порядке? Не замёрз?

С этими словами он уже собирался снять собственный плащ, но прежде чем он успел сделать хоть движение, Цзян Сюйнин протянул руку и остановил его.

— Не нужно, я в порядке.

Вечерний ветер, предвещавший скорое наступление лета, вовсе не был холодным. К тому же Гуанлин располагался в особом месте, поэтому даже с наступлением ночи погода почти не отличалась от дневной, оставаясь вполне комфортной.

Но неизвестно почему — с самого начала его сердце без всякой видимой причины забилось так сильно, словно должно было случиться что-то дурное, пробуждая в нём смутную тревогу.

Поэтому, вновь посмотрев на стоявшего перед ним человека, он произнёс:

— А Хэн, уже слишком поздно, давай-ка вернемся.

— Старший брат устал?

В этот момент беспокойство в глазах юноши ещё не до конца рассеялось. Услышав слова Цзян Сюйнина, он вновь нахмурился, и это выражение лица было до невозможного красивым.

Заметив, что они вдвоём уже привлекают внимание большинства прохожих на улице, Цзян Сюйнин не нашёл ничего лучше, как потянуть его за собой в ближайший переулок, и отпустил только тогда, когда они оказались в тихом и уединённом месте.

— Старший брат?

Юноша, казалось, всё ещё не осознавал, насколько притягательно выглядел в этот момент. Под чернильно-чёрными глазами таилось неукротимое весеннее тепло; с самого начала его взгляд не отрывался от лица человека напротив — казалось, во всём бескрайнем мире его заботило лишь то, в порядке ли здоровье старшего брата.

Впрочем, Цзян Сюйнин, разумеется, был в полном порядке и вовсе не устал. В конце концов, с тех пор как он ступил на путь Секты Тяньянь, его тело стало намного крепче, а ежедневная подпитка целебными испарениями в лекарственной хижине — пусть и временная — сделала его совершенно не похожим на того слабого юношу, каким он был в городе Юэчэн. Так что такая прогулка для него ровным счётом ничего не значила.

Просто это чувство тревоги подступало настолько яростно, что даже тот небольшой интерес к выходу в свет, который он с таким трудом смог обрести, был полностью развеян ветром. К тому же излишняя осторожность человека, прожившего жизнь заново, вновь всколыхнула в нём желание отступить.

Но он не знал, как облечь это в слова. Он прекрасно понимал, как сильно Юй Хэн переживает за его здоровье, поэтому не хотел обманывать его, а тем более прикрываться мнимым недомоганием — особенно глядя прямо в эти глаза. Не найдя лучшего выхода, он неуверенно попытался объясниться:

— Нет, дело не в этом. Просто мы пробыли здесь так долго, пора бы и возвращаться. Если задержимся еще дольше, боюсь, секта...

В Секте Тяньянь действовали суровые правила, и он смутно помнил, что адептам не разрешалось ночевать вне стен обители.

Но он никак не ожидал, что, услышав это, юноша лишь улыбнётся.

— Старший брат, ты меня напугал.

Юй Хэн шутливо упрекнул его пару раз, но брови его разгладились, напряжение полностью исчезло, а на сердце сразу стало легко.

— А я-то думал, в чём дело.Юноша принялся объяснять: Хоть в секте и много всяких правил, она всё же не лишена человечности. Ночной Праздник Весны — это особый фестиваль, присущий окрестностям Гуанлина, к тому же он бывает всего раз в год. В руководстве наверняка знали, что ученики спустятся с гор ради такого события, поэтому просто ослабили хватку и разрешили никому не возвращаться в обитель эту единственную ночь.

Цзян Сюйнин только что прибыл сюда и, конечно же, ничего не знал об этих хитросплетениях. Однако он точно знал одно: это на вид такое либеральное решение доставило ему немало хлопот.

— А Хэн...

Он попытался уговорить его ещё раз, но Юй Хэн не дал ему такой возможности.

— Брат.

Юноша потянул собеседника за рукав, и в сиянии его глаз на мгновение промелькнула едва уловимая обида:

— Мы ведь с таким трудом выбрались наружу, а ещё толком нигде не побывали.

Они и так долгое время не виделись, и с большим трудом удалось уговорить его отправиться в Секту Тяньянь, рассчитывая видеться каждый день и проводить ночи вместе. Кто бы мог подумать, что вскоре после возвращения секта потребует отправиться на изгнание нечисти, да ещё и на полмесяца.

Стоит заметить, что поначалу он планировал воспользоваться этой редкой возможностью после стольких лет разлуки, чтобы как следует взрастить чувства между ними двумя, но из-за всех этих перипетий всё пошло прахом, из-за чего в его сердце уже давно накопилось немало обиды.И именно поэтому теперь, когда представилась столь прекрасная возможность, он тем более не желал легко отступаться. К тому же, прекрасно зная, что его старший брат склонен проявлять к нему мягкосердечие, он, пользуясь тем, что вокруг никого не было, устроил настоящее искушение.

– К тому же, это ведь первый раз, когда брат выбрался со мной наружу, давай погуляем ещё чуть-чуть, всего капельку! Ну скажи, хорошо же? Ну хорошо? Братец?

Если бы в этот момент рядом оказался кто-нибудь посторонний, он наверняка был бы до смерти поражён подобным поведением юноши. Тот от природы обладал прекрасной внешностью, а теперь, когда он вот так намеренно пускал её в ход, любой, кому довелось бы на него взглянуть, невольно залился бы краской до самых ушей.

К счастью, Цзян Сюйнин уже давно привык к подобному и всё же не поддавался всецело его красоте, однако, когда юноша вот так неотрывно смотрел на него, он всё равно не мог сдержать румянца — тончайший слой краски лишь добавлял ему очарования.

Он отвёл взгляд. К счастью, переулок был сумрачным и скрывал большую часть света, так что это не бросалось в глаза.

И как и говорил Юй Хэн, Цзян Сюйнин действительно проявил мягкосердечие, только вовсе не из-за красоты юноши, а потому, что внезапно вспомнил события из далёкого детства. В известном смысле это и вправду был их первый совместный выход с А Хэн вот так, на прогулку.

В детстве из-за слабого здоровья он редко выходил из дома, а А Хэн, чтобы составить ему компанию, тоже целыми днями сидел взаперти во дворе.Тогда он еще ничего не понимал и думал, что А Хэн просто боится незнакомцев, поэтому и не хочет выходить на улицу. Лишь когда он вырос, до него дошло: тот вовсе не избегал улицы — это был лишь повод остаться с ним рядом.

В конце концов, в те годы они были совсем детьми, в самом разгар возраста, когда хочется резвиться и бегать. Даже он, обладая спокойным нравом из-за изнурявших его болезней, все равно жаждал увидеть то, что скрывалось за стенами, не говоря уже об А Хэне, который был еще младше. Разве мог он усидеть на месте и терпеливо оставаться в четырех стенах?

Вспомнив об этом, он невольно почувствовал укол совести, и его решимость уже не казалась такой непреклонной. Он подумал, что они с А Хэном ведь с таким трудом выбрались наружу, и в самом деле не стоит портить всем настроение.

Что же до того странного предчувствия, Цзян Сюйнин решил про себя, что, возможно, это ему просто показалось.

Придя к такому выводу и окончательно решившись, он кивнул стоявшему перед ним юноше, выражая свое согласие.

— Ладно.

Однако услышавший это Юй Хэн на мгновение замер, словно не ожидая, что этот человек так легко согласится на его просьбу. Лишь спустя какое-то время он пришел в себя и с улыбкой произвел:

— Я так и знал, братец всегда ко мне добрее всех.

Его глаза были глубокими и темными, так что невозможно было понять, что именно он в этот момент замышляет.

...

— Я отведу тебя в одно прекрасное место, братец.

Стоило им выйти из переулка, как повеял легкий ветерок. Деревья, усыпанные цветами по всему городу, словно пробудились от сна, осыпая землю лепестками. Они оба с головы до ног оказались ими усыпаны — в волосах, на рукавах, повсюду разливался нежный аромат. У Цзян Сюйнина было на редкость хорошее настроение, поэтому он позволил Юй Хэну увлечь себя в толпу и попутно не удержался от вопроса:

— Что это за прекрасное место?

Но Юй Хэн не стал отвечать на его вопрос, лишь продолжал бежать и, оборачиваясь на ходу, бросил:

— Братец все узнает, когда мы придем.

Он улыбался, озаряя своим сиянием длинную улицу, и они вместе мчались навстречу весенним пейзажам.

Цзян Сюйнин поднялся вслед за ним на высокое здание, и в этот миг перед его глазами раскинулся весь город. Забыв обо всем, он зачарованно вглядывался вдаль, как вдруг услышал шепот юноши прямо у самого уха.

— Смотри, братец.

Проследив за его указательным пальцем, он машинально поднял голову, и в тот же самый миг небо озарилось вспышками. На фоне сплошной темноты ночи распустились огненные цветы и заискрилось серебряное сияние. Цзян Сюйнин никогда прежде не видел ничего подобного — эта красота казалась ему поистине неземной.

И именно в этот момент он вдруг понял, какое чудесное место имел в виду А Хэн, и еще долго не мог прийти в себя.

— Ну как, я же не обманул братца?

Погода внезапно изменилась, и Юй Хэн завел спутника внутрь высокого здания. Лишь когда слуга подал чай, Цзян Сюйнин немного пришел в себя.

http://bllate.org/book/25789/3083305