Готовый перевод Failing to Pretend Innocence, I Conquered the Court / После провала притворства: Власть над двором: Глава 11

Цзи Цинхэ порой даже начинал ненавидеть снег, пугался стука быстро скачущих коней и испытывал отвращение ко всему, что было связано с тем прошлым.

Когда гости в основном разошлись, Цзи Цинхэ тоже не захотел задерживаться. В особняке остались лишь старый управляющий да пара слуг, а он сам в карете вернулся в свой собственный небольшой внутренний двор.

Думал, что сможет немного передохнуть? Как бы не так.

Помимо забот по собственному дому, у Цзи Цинхэ оставалось совсем немного свободного времени, которое к тому же приходилось тратить на помощь другу в его делах.

Например, такой бесстыдник, как Му Хаоань, заявился к нему безо всякого смущения, важно ведя за собой людей.

Позволив Цзи Цинхэ, своему военному советнику, всё продумать и устроить, сам же он, словно управляющий, сложивший с себя полномочия, пил чай, ел фрукты и отдавал приказы слугам поторопиться с делами.

— В этом году списки составлены неплохо, есть большой прогресс по сравнению с прошлым. Я добавил туда еще несколько имен, взгляни, как тебе?

Цзи Цинхэ держал в руках грелку для рук и просматривал принесенный собеседником список подарков.

— Да тут на днях в лавки завезли несколько рулонов парчи струящегося света из Цзяннаня, цвета отличные для верхней одежды. Вы с Лу Сычжуем в хороших отношениях, ему эти вещи наверняка пригодятся.

Му Хаоань слушал внимательно, еще и гордился собой за полученную похвалу. Но когда услышал, что от него требуется выделить Лу Сычжую еще и отдельный подарок, на душе у него стало капельку неспокойно.

— Парча струящегося света — такая прекрасная ткань, за нее можно выручить огромные деньги! Во всем Шэнцзин только у вашей лавки она есть, с какой стати отдавать ее просто так? У тебя что, деньги карман жгут? Да еще и хочешь, чтобы я перед ним покрасовался? Хм! А-Хэ предвзят!

Прежде они были так близки, будто носили одни штаны на двоих, но стоило оказаться рядом с Цзи Цинхэ, как это сердце неизвестно к каким дальним горам и рекам устремлялось.

Какими бы хорошими ни были отношения с теми людьми, максимум их можно назвать друзьями, но с Цзи Цинхэ всё иначе. В понимании Му Хаоаня они просто обязаны быть кровными братьями! Было бы нелогично с его стороны поворачиваться к кому-то чужому.

Цзи Цинхэ лишь улыбнулся: ему нравилось, когда тот вот так, ничуть не скрываясь, выделяет его среди остальных.

Му Хаоань хорошо относился к нему, и он отвечал Му Хаоаню вддвое большей заботой. Относясь друг к другу по-человечески, они, естественно, помогали во всём быть безупречными.

— Ты вечно покрикиваешь на Лу Сычжуя, и хотя он ради твоего происхождения и твоего нрава уступает тебе, невозможно, чтобы он каждый раз ничего не просил взамен. Только когда есть и отдадача, и получение, отношения могут длиться долго, это тоже житейская мудрость на будущее. Кто знает, вдруг настанет день, когда тебе самому придется обратиться к нему за помощью, верно? К тому же при дворе есть высокопоставленная особа, и Лу Сычжую тоже нужно поддерживать связи. Пара пустяков — и он запомнит твое добро, почему бы и нет?

Му Хаоань внезапно прозрел: он ведь совершенно не заглядывал так далеко.

Он-то думал, что эту ткань придется отдать тому паршивцу на одежду! Конечно же, он был этим недоволен. Кто бы мог подумать, что собеседник заставил его окольным путем сделать человеку приятное и заработать себе хорошую репутацию.

— Разумно! Тогда обязательно отошлем! — молодой господин закивал без промедления и тут же велел слугам поехать в лавку за вещами, прихватив заодно вдобавок красивых свежих шелковых цветов.

Разумеется, он не собирался забирать вещи Цзи Цинхэ даром, и плату за них внесет до последней монеты.

Цзи Цинхэ позволил ему самому определить ценность подарков, а сам перевел взгляд на дела Му Хаоаня.

Госпожа Му выделила этому парню несколько личных лавок для тренировки, и поначалу Цзи Цинхэ не вмешивался, дав ему разоряться целых два месяца, прежде чем постепенно начать обучение заново.

По словам Цзи Цинхэ, простое переписывание чужих решений задачи не научит, нужно осваивать материал с тех мест, где были допущены ошибки.

Амбарная книга, изобилующая бесчисленными просчетами, стала для молодого господина первым шагом к постижению государственных и хозяйственных дел.

Что бы ни говорила госпожа Му, этот увалень ничего не желал слушать, а вот перед Цзи Цинхэ старался учиться шаг за шагом.

Многие следовавшие за ним управляющие были людьми из ближнего круга госпожи Му, и, видя такое усердие своего молодого господина, они едва не плакали от устья.

Среди всей компании приятелей Му Хаоаня именно талантливый Цзи слыл самым надежным. Они всеми силами желали, чтобы их молодой господин общался с ним почаще, учился у него, ведь находясь рядом с киноварью, непременно наберешься алого, так что продвижение вперед было гарантировано.

Находясь под постоянным присмотром соглядатаев, Цзи Цинхэ, разумеется, всё понимал.

Люди из поместья Му опасались, как бы он не причинил вреда их господину, и их тревога была вполне естественна.

Однако у него не было ни малейшего интереса заниматься подобными вещами. Он подробно объяснял Му Хаоаню суть и причины каждого дела, оставляя окончательное решение за ним.

Исходя из их отношений, он учил его просто от чистого сердца.

Пролистывая бухгалтерские книги, привезенные молодым господином, находившиеся в подчинении управляющие уже не смели плутовать и изворачиваться перед своим господином.

Тем не менее, некоторые сделки велись недостаточно тщательно, и доходность еще можно было поднять.

Цзи Цинхэ обвел кружком часть из них, велев управляющему в следующие несколько месяцев попытаться закупать их в больших объемах. Другие же пункты он просто вычеркнул, наказав Му Хаоаню впредь по возможности ими не пользоваться.

— М? Неужели товары из лавки семьи Фэн нам совсем не нужны? А я-то гляжу, они отлично расходятся!

Молодий господин остановился на половине очищенного мандарина.

Цзи Цинхэ не ответил, а вместо этого задал ему встречный вопрос:

— Как по-твоему, почему?

Му Хаоань немного призадумался и произнес:

— Вещь хорошая, тут вопросов нет. Если покупать нельзя, то, скорее всего, проблема в том, кто ее продает.

Семья Фэн вроде бы не замешана ни в каких скандалах в Шэнцзине, давеча несколько младших звали Цзымина и остальных выпить. Тогда они даже меня пригласить хотели, да только возиться с той шайкой мажоров у меня желания не было. Лу Сычжуй, кажется, ходил туда, может, спросить у него, не слышал ли чего?

Цзи Цинхэ кивнул, но прямо говорить не стал:

— Отлично сказано, подумай еще.

Судя по выражению лица Цзи Цинхэ, Му Хаоань почувствовал, что направление его мысли было верным.

— Неужели дело в смещенных чиновниках? Или на Цзяннане что-то случилось?

— Торговые суда, вернувшиеся на этот раз с Цзяннаня, говорят, что каштаны в Хуачэне подорожали почти вдвое. О пшенице и белой муке и говорить нечего — цены уже сравнялись со столичными. У городских ворот полно рабов, продающих себя, чтобы похоронить отцов, и выглядят они как крестьяне, работавшие в поле.

Лицо Цзи Цинхэ оставалось бесстрастным, он страница за страницей перелистывал чужие задания, но в его словах не было ничего второстепенного.

Му Хаоань на миг замер, внезапно сообразив, что что-то здесь не так.

— Нынче год урожайный, столько людей не должно умирать с голоду. К тому же Цзяннань — край изобилия рыбы и риса, а раньше цены там составляли и трети от столичных. Неужели...

— Торговцы зерном делают запасы? Задирают цены? Но ведь цены на всё в пределах города строго фиксированы, власти обязаны вывешивать официальные объявления, чтобы избежать затоваривания амбаров и народных бунтов...

Му Хаоань резко поднял голову — до него наконец дошло.

Сговор чиновников и торговцев!

— Главный чиновник ведомства очищения чиновников в Хугуане — человек из семьи Фэн!

Цзи Цинхэ кивнул:

— Скоро наступят холода. Зима в этом году выдалась такой снежной, во многих местах бедствия, боюсь, погибнет еще больше людей. Если цены на рис обрушат рынок, семье Фэн не удастся замять столь масштабное дело. И тогда не повезет далеко не им одним...

Только теперь Му Хаоань осознал, что совет Цзи Цинхэ отправить подарок Лу Сычжую имел и другой скрытый смысл.

Положение его отца, служившего в Министерстве налогов и доходов, судя по всему, должно было пошатнуться.

Ух ты, вот так просто устроить так, чтобы чиновник третьего ранга пошел на повышение?

Даже глава Министерства чинов не обладал столь оперативными сведениями!

— А-Хэ, ты просто невероятен!

Способность уловить малейший намек и заглянуть так далеко... С таким умом никто из учеников и близко не мог сравниться!

Му Хаоань с радостью сунул только что очищенный мандарин прямо в рот Цзи Цинхэ, и на его лице читалось непередаваемое восхищение и трепет.

Как же А-Хэ так хорошо к нему относится! Это просто... это просто... трогательно до слез!

А ведь он из-за какой-то красавицы едва не попался на удочку Линь Юэ да еще и подставил Цинхэ под удар — какой же он мерзавец!

При мысли о недавних событиях молодой господин просто кипел от гнева.

— Мой А-Хэ — первый талант Гоцзыцзяня, самый лучший, прекрасный человек, да как этот Линь Юэ вообще смеет с тобой сравниваться? Его еще объявили одним из пяти мудрецов Гоцзыцзяня, чтобы поставить с тобой на одну ступень? Мечтать не вредно!

Му Хаоань пылал праведным гневом, испытывая к сопернику глубочайшее презрение. В его мыслях даже промелькнула идея надеть тому на голову мешок и ночью как следует проучить.

Цзи Цинхэ поднял взгляд.

Что, уже разонравилась эта великая красавица? Как же быстро он меняет свои привязанности!

Му Хаоань потер нос, смущенный тем, что в последнее время был слишком занят учебой и занятиями по предмету из Чжунчутана вместе с маленькой Су Си.

Он лишь отмахнулся, сославшись на то, что связываться с подобной родней — сплошная головная боль.

Помимо визита Му Хаоаня, подарки Цзи Цинхэ прислали и многие другие друзья.

Среди них оказалась и та самая девушка Шэнь, прозванная шэньцзинской красавицей, от чьей красоты рыба тонет в воде.

Му Хаоань от души потешался, глядя, как растерянно Цзи Цинхэ держит в руках подношения и не знает, как от них отказаться.

Его А-Хэ во всём был хорош, вот только в делах сердечных отличался невероятной застенчивостью. Стоило кому-то чуть-чуть поддразнить его, как уши и даже шея мгновенно становились алыми.

Му Хаоань уже собирался отпустить пару едких шуточек, как вдруг подоспели люди из Резиденции Цин-вана.

За последнее время Му Хаоань уже трижды сталкивался с людьми из Резиденции Цин-вана, а однажды даже довелось увидеть самого князя Цин.

Не будь он уверен в том, что Цзи Цинхэ — мужчина, он бы решил, что ван впервые познал любовь и во что бы то ни стало намерен покорить эту прелестницу!

Нет-нет-нет, да его А-Хэ был куда красивее той девицы, что заставляет рыбу тонуть!

Даже в их Гоцзыцзяне хватало тех, кто тайно вздыхал по их А-Хэ, так что внимание князя Цин казалось вполне возможным.

Спохватившись, Му Хаоань занервничал.

Как только слуги ванского особняка удалились, он сам принялся рыться в горах привезенных ими вещей.

К его удивлению, там не было ни золота, ни нефрита, ни прочих сокровищ из разряда драгоценностей — сплошная бесполезная мелочь.

В одной коробочке лежало несколько кусочков османтусового пирожного, в другой — пиала ледяного супа с хрустящей корочкой.

Ароматные куриные крылышки хухэ от Су Си, завернутые в несколько слоев промасленной бумаги, выглядели так, будто их только что сняли с огня.

О, а еще целая барьерная банка миндальных конфет — неужто он не боится, что у А-Хэ испортятся зубы?

Но что это за фонарь? Да еще с узором циветты, играющей с бабочками.

Сейчас не Циси и даже не праздник Фонарей, с какой стати ван прислал такое?

В ящике побольше обнаружилась всякая всячина из заморских краев.

Калейдоскоп, подзорная труба и даже — подумать только — каменная статуя, изображавшая человека лишь по пояс.

Линии резьбы на статуе были четкими и живыми, но вот беда — это было изваяние полуголого мужчины.

Экзотические мотивы оказались выше понимания Му Хаоаня, и он даже заподозрил, что эта вещица таит в себе некий намек со стороны дарителя!

Обо всем случившемся в Павильоне Сотни Цветов он позже выпытал у самого Цзи Цинхэ. Узнав, что тот действительно столкнулся лицом к лицу с князем Цин, Му Хаоань едва не раскаялся до зелени в душе.

Хотя с умом и способностями его Цинхэ можно было не сомневаться, что тот выйдет сухим из любой воды, нынешние отношения между ними казались ему слишком запутанными.

— Ты уверен, что княнзь Цин не охмуряет тебя?

http://bllate.org/book/25785/3082946