Алаэр с бесстрастным выражением лица потрогал мочку уха, полностью отключая шумный голос Вэнь Ли.
При первой встрече этот человек казался весьма серьезным и степенным, но стоило им провести вместе несколько дней, как весь этот образ разрушился до основания, а после того, как Вэнь Ли пообещал взять его на корабль, он и вовсе обнажил свою истинную сущность.
Вэнь Ли так рассмеялся, что чуть не сполз на сиденье, а чай в его чашке расплескался во все стороны. Фан Нань беспомощно поднялся, вытер стол влажной салфеткой, взял чайник и долил ему чаю:
— Господин Вэнь, у нас срочная миссия, пожалуй, лучше не отвлекать капитана от дел.
— Ладно, ладно, — торопливо закивал Вэнь Ли, однако улыбка на его лице ничуть не убавилась: очевидно, на словах он признавал свою вину, но исправляться и не думал.
Эта островная тюрьма была построена в прошлом веке и отличалась крайне устаревшим дизайном. Несмотря на многочисленные ремонты и переоснащения, большая часть ее конструкций и оборудования уже пострадала от морского ветра и покрылась ржавчиной. Гидравлические двери открывались одна за другой перед их глазами, а старый надзиратель, словно желая доказать, что десять кредитов были потрачены не зря, приложил карту к сканеру сетчатки глаза и провел «заказчиков» по специальному коридору для старших надзирателей. Они с максимальной скоростью добрались до зоны повышенной безопасности на верхнем этаже главного корпуса тюрьмы и остановились перед единственной одиночной камерой, где содержался заключенный.
Дежуривший на этаже тюремщик тоже без труда поддался на подкуп и даже не поднял бровей, увидев мнимых помощников инспектора. Для них пользоваться служебным положением ради легкой наживы было в порядке вещей; даже учитывая, что заключенный, за которым он присматривал, находился под особым контролем Юйсина и обладал необычным статусом, для тюремщика это значило лишь то, что с него можно потребовать чуть больше кредитов, чем с обычного арестанта.
Надзиратель открыл электронным пропуском изолирующую дверь камеры, а затем оттолкнул внутреннюю решетку с электросетью.
— Заходите, у вас пятнадцать минут, — бросил он, принимая сигарету от старого тюремщика.
Оба отошли к выходу из прохода поболтать и покараулить, проявив относительную профессиональную этику и оставив гостям достаточно личного пространства для разговора.
Сначала Вэнь Ли думал, что эти тюремщики слишком беспечны — так запросто оставлять обе двери распахнутыми. Заключенный в камере был Стражем: пусть ему и не сбежать с этого острова, но если он вырвется наружу и устроит погром, то сможет доставить тюрьме немало хлопот.
Однако стоило его точке зрения переместиться вместе с Алаэром внутрь камеры, как он понял, почему тюремщики ни о чем не беспокоились. Ножки массивной железной кровати намертво вросли в бетонный пол. Пять сверхпрочных удерживающих ремней сверху донизу змеями обвивали шею, грудную клетку, талию, живот и ноги заключенного, наглухо пригвоздив человека к железному ложу.
Вдобавок на арестанте был надет закрытый костюм-ограничитель, а его лицо скрывала светозащитная маска с шумоподавлением, в которой оставалось лишь крошечное отверстие для дыхания прямо под носом.
Страж походил на окоченевшую мумию, привязанную к кровати без возможности шевельнуться — лишь слабый поток воздуха у дыхательного отверстия свидетельствовал о том, что он все еще жив.
Перед экраном монитора Вэнь Ли наконец убрал с губ усмешку, и его лицо заметно помрачнело. Проблема прав человека Стражей неизменно оставалась неразрешимой больной точкой межзвездного общества: если дать им слишком много свободы, эти способные противостоять сотне противников создания легко сравняют с землей небольшую планету; если же урезать права — получится как с этим Стражем, лишенным базового человеческого достоинства, униженным и изувеченным.
Если подумать, Вэнь Ли до сих пор не знал, кого именно так отчаянно пытался спасти Алаэр.
Судя по поведению конвоя и тюремной администрации, раз уж меры предосторожности были столь суровы, этот человек наверняка являлся Стражем класса А с выдающейся боевой мощью.
К слову о Стражах класса А… Когда он сам учился в Башне, во всех двенадцати классах школы, не считая подготовительных и стажерских групп, насчитывалось едва ли больше двадцати Стражей класса А и выше. Трое из них учились в его потоке: сам Вэнь Ли, лучший друг Вэнь Ли за все школьные годы — Линь Е, а также человек, которого этот лучший друг ненавидел больше всего на свете — староста класса, Элиас Уинтер.
Не прошло и нескольких дней после начала учебного года, как Линь Е подрался с Уинтером. Причиной послужило то, что Уинтер каждый раз с брезгливым выражением лица зажимал нос, когда мимо него проходили возвращавшиеся с тренировки однокурсники, и брызгался духами. Линь Е высмеял его за позерство и замашки избалованного аристократа; узнав об этом, Уинтер тут же настучал на Линь Е за ночные прогулки вне общежития классного руководителя, и в наказание Линь Е заставили читать покаянную речь перед всеми преподавателями и учениками Башни.
С тех пор между ними черная кошка пробежала.
Позднее, желая умерить их пыл, классный руководитель нарочно посадил обоих за одну парту, а опасаясь, что другие ученики-Стражи классов B и C не смогут их утихомирить, отвел единственному Стражу класса S — Вэнь Ли — отдельное место прямо позади них.
Год спустя все трое дружно прогуляли ночь напролет, источая шлейф парфюма.
Башня оставила в памяти Вэнь Ли лишь самые светлые воспоминания, он тосковал по той беззаботной поре. Но судя по тому, как избегал упоминаний Башни сам Алаэр, у него от пребывания там остались исключительно негативные впечатления. Подумав об этом, Вэнь Ли даже испытал легкое сожаление: тогда он ведь дал этому младшему брату обещание прикрыть его, но так и не успел избавить от школьной травли — всё сошло на нет само собой. А почему сошло на нет, в его памяти не осталось ни единого воспоминания.
Быть может, истоки столь непростого и скверного характера Алаэра кроются именно в этом…
Пока Вэнь Ли ненадолго погрузился в задумчивость, находившийся в тюрьме Алаэр уже быстрым шагом подошел к кровати и сорвал маску с лица заключенного. Вэнь Ли проследил за его взглядом на экран: в глаза бросилась неопрятная щетина, впалые землистые щеки и тусклые сухие короткие золотистые пряди волос, на которых даже запеклись сгустки черной крови.
В рубке управления истребителя звездного масштаба Фан Нань заметил, как рука Вэнь Ли, лежавшая на колене, резко дрогнула. Он с удивлением поднял взгляд и увидел, что глаза Вэнь Ли широко раскрыты, а сам он с неверием вглядывается в лицо Стража на экране.
Хотя за прошедшие годы черты лица несколько изменились, Вэнь Ли ни за что не смог бы не узнать друга юности, с которым бок о бок провел больше десятка лет.
Элиас Уинтер.
Аристократическая кровь, двенадцать лет подряд удерживающий высшую строчку в рейтинге успеваемости Башни, обладатель двенадцатилетней непрерывной стипендии за успехи в учебе, одаренный природой гений. До того как Алаэр сорвал покровы с этой тайны, Вэнь Ли в шутку фантазировал, а вдруг это Линь Е, этот вечный генератор неприятностей, наконец вляпался по-крупному и его привязали здесь, но тут же отбросил эту мысль — с чего бы вдруг всем встреченным после воскрешения Стражам оказываться старыми знакомыми.
Он угадал наполовину: этот заключенный действительно был человеком, которого он знал, но он никак не ожидал, что им окажется прежний эталон прилежного ученика, гордость родителей, Элиас Уинтер.
По мнению Вэнь Ли, Уинтер после выпуска должен был сразу вернуться домой, унаследовать титул и с тех пор восседать в самом центре власти; возможно, его сердце постепенно разъели бы деньги и могущество, а может, он, не изменяя своим идеалам, добился бы каких-нибудь высот, но он точно не должен был вот так скатиться на дно, превратиться в жалкого узника и ждать отправки на Шувансин для суда.
— Учитель Уинтер?
Алаэр заметил, что состояние Уинтера ненормально: после того как он снял маску, тот зажмурился еще сильнее, его брови сошлись на переносице, а лоб покрылся холодным потом. Алаэр знаком велел Фан Бэю соблюдать тишину и сам умолк.
Еще один Страж с перегрузкой органов чувств.
В те времена неужели действительно оставались Стражи с целой ментальной областью?
Глава 16
Алаэр, судя по всему, не ожидал такого поворота событий: на его лице проступила явная злость, а на тыльной стороне ладоней вздулись вены.
Стражи с устойчивой ментальной областью, прошедшие системную подготовку, редко сталкивались с проблемой расстройства органов чувств — если только не подвергались ментальной атаке со стороны высокоуровневого проводника или злонамеренному жестокому сенсорному воздействию. Нынешнее состояние Уинтера явно относилось ко второму случаю: во время конвоирования он определенно подвергся бесчеловечным пыткам.
Мгновение спустя Алаэр подавил гнев, взял себя в руки, вытащил из внутреннего кармана уцелевшую ампулу с ингибитором, выдвинул иглу и ввел лекарство в шею Уинтера.
В то же время Вэнь Ли заметил, что сидевший рядом Фан Нань и Фан Бэй на экране инстинктивно дернулись, собираясь то ли отговорить капитана словами, то ли броситься вперед, чтобы остановить его, но в итоге так ничего и не предприняли.
Потому что они тоже не видели иного выхода: если бы Уинтер сорвался в состояние ментального безумия и, потеряв рассудок, начал бы крушить всё вокруг без разбора, они бы ни за что не смогли вытащить его бесшумно и в кратчайшие сроки. Так что, даже понимая, насколько эта доза ингибитора важна для собственного ментального поля Алаэра, им оставалось лишь смотреть, как их капитан тратит ее на Уинтера.
Фан Нань, очевидно, думал о большем и вдруг перевел взгляд на Вэнь Ли, собираясь что-то сказать, но замолчал.
Ценность ингибитора заключалась в том, что он применялся при отсутствии проводника; если же удалось бы заполучить феромон и ментальное успокоение проводника, это, разумеется, стоило бы сотен и тысяч доз… Вот только этот проводник утверждал, что его феромон то появляется, то пропадает, и с вероятностью в девять десятых он вообще не умел оказывать ментальную поддержку.
Заметив его взгляд, Вэнь Ли не стал задавать лишних вопросов и лишь молча смотрел на экран, о чем-то размышляя.
После инъекции ингибитора состояние Уинтера на глазах стабилизировалось, однако глаза он так и не открыл.
В этот момент на мониторе в рубке управления внезапно появилось еще одно окошко — на нем крупным планом транслировалось лицо Фан Си. Он белозубо ухмыльнулся в объектив камеры, показал большой палец, и тут же картинка моргнула: парень растворился прямо в воздухе. Затем изображение уменьшилось, и десятки подобных экранов наблюдения плотным, аккуратным рядом заполнили монитор, причем все они транслировали разные уголки островной тюрьмы.
Пока Алаэр и Фан Бэй подкупали надзирателей и высаживались на берег, Фан Си бесшумно проник на полицейский катер, тайком пробрался в тюрьму и четким движением взломал систему видеонаблюдения, начав транслировать картинку в реальном времени на военный корабль, не потревожив при этом ни единого охранника.
Умения подручных Алаэра оказались куда впечатлиньше, чем предполагал Вэнь Ли.
Пять маленьких девайсов размером с ладонь закрепились на замках удерживающих ремней Уинтера. Замигали красные индикаторы дыхания, и примерно полминуты спустя замки со щелчком отперлись. Алаэр помог Стражу подняться с железной койки и принялся расстегивать его костюм-ограничитель.
— Капитан, — голос Фан Наня внезапно раздался в наушнике. — К берегу пристал еще один полицейский катер.
Услышав это, Вэнь Ли перевел взгляд на похожие на пчелиные соты экраны тюремных камер: на тех, что показывали портовую зону, было четко видно, как с катера первыми сходит группа из трех человек. Один из них был в форме — судя по наплечным знакам, это начальник тюрьмы. Двое других, мужчина и женщина: мужчина облачен в темно-синюю форму межзвездной армии Шувансина, а женщина — в серо-черную форму межзвездной армии Юйсина, — несомненно, являлись командирами совместного конвойного отряда, прибывшими заранее для организации оцепления.
— Фан Нань, — внезапно заговорил Вэнь Ли. — Ваш капитан вообще платит вам зарплату каждый месяц?
Фан Нань, который был полностью сосредоточен на связи с прячущимся в тени Фан Си и требовал от того устроить какую-нибудь заварушку, чтобы выиграть для капитана время, даже не обернулся на этот странный вопрос:
— Господин Вэнь, я сейчас занят…
— Одолжи... то есть, переведи мне 328 кредитов.
http://bllate.org/book/25774/3081531
Сказали спасибо 0 читателей