К сожалению, когда человек спешит в пути, у него нет времени прочувствовать солнце и легкий ветерирок, и эта красота теряется, становясь совершенно бесполезной. Он также не может дать на эту красоту достаточного отклика.
Что же касается стороны Виктора... что, в конце концов, это всё значит?
Почему в казино Виктор не стал опровергать фразу о том, что их отношения — не просто простая связь между начальником и подчиненным?
Он не думал, что Виктор станет заводить отношения с тем, чей семейный статус сильно отличается от его собственного. Покрутившись в финансовом кругу, сразу понимаешь: все ставят деньги и перспективы выше всего остального, и чем богаче человек, тем он расчетливее и холоднее.
И всё же, неужели Виктор хочет просто поиграть с ним?
*
Сюй И вышел за дверь, и только тогда давящее ощущение в груди, будто его прижали тяжелым камнем, немного отпустило. Он бесцельно вел машину по улице.
Он изначально думал, что раз сегодня возвращается Сун Цзэюй и у них обоих выдалась редкая свободная минута, то можно отклонить приглашение Цинь Мучуаня сыграть в теннис, сославшись на другой раз.
В промежутке между переключениями светофора Сюй И взял телефон и взглянул на экран — никаких новых сообщений не было.
Он не верил, что раз даже он сам всё видит, то Сун Муцзэюй, каждый день контактируя со своим начальником, ничего не чувствует. О чем вообще тот думает?
Сюй И отложил телефон и сжав переносицу, потер ее.
Он все-таки поехал на теннисный корт. У него промелькнула мысль позвонить Цинь Мучуаню и спросить, не освободился ли он, но припомнив его проницательный взгляд, способный разглядеть всё насквозь, он тут же отказался от этой затеи.
Цинь Мучуань был просто улучшенной версией Чэнь Чуна, а у Сюй И совсем не было настроения справляться с каверзными вопросами, которые мог задать Цинь Мучуань.
Он пробыл на теннисном корте весь день, и когда уже собирался уходить, услышал, как кто-то его зовет.
— Учитель Сюй.
Сюй И поднял голову: к нему навстречу шел Цинь Мучуань в черной куртке, а рядом с ним находился тот самый мужчина в цветастой рубашке, который вчера вечером приставал к Сюй И в баре.
— Если у тебя было время прийти, почему не позвонил мне? — между делом бросил Цинь Мучуань, не требуя ответа и неотрывно глядя на него с затяжной, похожей на томительное ожидание долгой разлуки улыбкой. — Настроение испортилось? Вчерашнее отключение света напугало, или приснилось, что стоит только повернуться, а там я — и снова не выспался?
Стоявший рядом Чжао Цзинь одновременно изумился и тяжело вздохнул про себя —
Твою мать, по звукам они тут уже все простыни измяли, какого черта он еще к нему клинья подбивает.
— Да так, ничего особенного. — Сюй И не хотел вдаваться в подробности и перевел тему: — А это кто?
Цинь Мучуань ответил:
— Его зовут Чжао Цзинь, он хозяин того бара, куда я тебя звал.
На лице Чжао Цзиня читалось любопытство с изрядной долей игривости, что вызвало у Сюй И неприятное чувство. Вспомнив развязную манеру Чжао Цзиня во время знакомства и нетерпеливое желание Цинь Мучуаня поскорее расстаться со статусом девственника, он невольно заподозрил, что эти двое уже сошлись.
У Сюй И не было никакого желания болтать с ними обоими, поэтому он лишь сухо бросил:
— Ясно. Развлекайтесь, я пойду.
Когда они поравнялись, Цинь Мучуань схватил его за руку:
— Если нет никаких срочных дел, погоди немного, не уходи сразу.
Сюй И почувствовал легкое раздражение от этого напористого движения и уже хотел оттолкнуть его руку, но хватка внезапно смягчилась, и Цинь Мучуань слегка потянул его за рукав, покачивая его из стороны в сторону с легким намеком на каприз:
— Братец Сюй, я тут с ним подрался, приди поболеть за меня.
*
Боксерский клуб.
Сюй И сидел на лучших местах у самого ринга, наблюдая за пожаром с другого берега, окруженный зеваками и любителями посплетничать.
Цинь Мучуань и Чжао Цзинь уже сняли куртки и, надев экипировку, поднялись на ринг. На Цинь Мучуане была черная майка-борцовка, и теперь, когда верхняя одежда не скрывала фигуру, его широкие плечи и узкая талия обнажились во всей своей подтянутой красе. Тонкая ткань натянулась на бугрящихся грудных мышцах, а ниже отчетливо вырисовывались рельефные кубики пресса. Когда он взмахивал кулаками, мускулы на руках натягивались, излучая мощную взрывную силу.
Пот, насилие, дыхание и гормоны смешались в воздухе, разлилось незримое напряжение, от которого у зрителей зашкаливал адреналин, и окружающие закричали еще громче, подбадривая бойцов.
Видя, как отчаянно и по-настоящему те бьются, особенно учитывая, что изрядно огреб дерзкий на язык Чжао Цзинь, Сюй И почувствовал невероятное облегчение.
Разобравшись, кто победил, а кто проиграл, Цинь Мучуань спустился с ринга и направился к Сюй И, сияя павлиньим хвостом:
— Ну как, понравилось зрелище?
Его буквально распирало от жара, волосы были влажными, пот катился градом по вискам, кожа тоже лоснилась от испарины, а крепкая грудь тяжело вздымалась в такт дыханию. Выглядел он потрясающе соблазнительно: живое, пышущее жаром дыхание первобытных гормонов, диких и манящих, обдало Сюй И волной предельного искушения.
Сюй И изначально хотел лишь вблизи оценить его раскачанные грудные мышцы, но когда тот действительно приблизился, лицо Сюй И само собой вспыхнуло от жары, и он вообще не понимал, куда деть глаза.
Это было слишком суровым испытанием для выдержки гея: даже если совесть твоя чиста, все равно невольно занервничаешь.
В этот момент откуда-то донесся уличный свист. Чжао Цзинь, все еще стоявший на ринге, согнулся пополам, опершись руками о канаты, и с наглым выражением лица подмигнул Сюй И:
— Слышь, ты точно не хочешь со мной попробовать?
Цинь Мучуань сорвал с себя боксерские перчатки и запустил ему прямо в лицо, с абсолютно серьезным видом выругавшись:
— Вали отсюда, у учителя Сюя есть девушка.
Чжао Цзинь, который уже смотреть не мог на этот цирк Цинь Мучуаня, ответил:
— Дорогой, не ревнуй. Если ты согласен лечь под кого-то снизу, то мы с тобой тоже вполне можем сойтись.
Цинь Мучуань провел пальцем по виску, стирая пот:
— Даже если ты согласишься побыть снизу, мне лень быть сверху.
Чжао Цзинь подумал про себя: да ты же прямо сейчас этим и занимаешься.
Сюй И: «……»
Судя по всему, Цинь Мучуань отлично знал, что у Чжао Цзиня есть парень.
— А что такого в том, чтобы быть сверху? Зачем обязательно сначала расставаться, а потом ложиться в постель? Ведь после этого до расставания уже рукой подать. Чужая еда в чужой тарелке всегда кажется вкуснее, если удастся ее отнять.
Чжао Цзинь загадочно усмехнулся:
— Желать чужого парня и спать с чужим парнем — это одинаково аморально, но ощущения совершенно разные.
Цинь Мучуань никогда не прислушивался к чужим советам, если только чужие мысли не совпадали с его собственными. Однако, принимая во внимание степень восприятия Сюй И, он пока откладывал свои задумки в долгий ящик.
Сюй И молча слушал их болтовню, чувствуя глубокое отвращение к извращенным и циничным взглядам богатых мажоров.
С другой стороны, он невольно снова погрузился в сомнения —
Судя по прошлым слухам о романах начальника Сун Цзэюя, тот совсем не похож на серьезного человека. Каковы же его мысли насчет Сун Цзэюя? Неужели это просто очередная прихоть пресыщенного богача?
И вот в последующие дни Сюй И стал невероятно чувствителен ко всему, что касалось Сун Цзэюя.
Он начал замечать, что узлы на галстуках Сун Цзэюя стали завязываться самыми разными способами; он заметил, что Сун Цзэюй начал изучать тонкости бильярда, гольфа и других видов спорта; он заметил, что Сун Цзэюй начал есть брокколи, которую раньше терпеть не мог; он заметил, что от Сун Цзэюя каждый день исходит аромат парфюма, не имеющий ничего общего с тем флаконом, что он сам когда-то подарил Сун Цзэюю...
По сравнению с тем свежим и сдержанным древесным ароматом, который купил Сюй И, духи на теле Сун Цзэюя звучали более глубоко и дико, напоминая какое-то заявление о захвате чужих территорий — властное и напористое.
Сюй И никогда не видел дома этот парфюм, и если Сун Цзэюй не брызгался им прямо на работе, значит, этот запах принадлежал кому-то другому и просто пристал к нему.
Поэтому каждый раз, когда Сюй И улавливал этот шлейф от Сун Цзэюя, ему становилось немного трудно дышать.
Сюй И очень хотел спросить, почему Сун Цзэюй не пользуется его подарком. Но он мог лишь думать об этом: он знал, что стоит ему задать вопрос, как Сун Цзэюй тут же начнет пользоваться им просто для вида.
Однако он был не в силах опуститься до выяснения отношений из-за подобных невнятных мелочей — это выглядело бы слишком жалко.
Почему же так?
Что именно изменилось?
*
В субботу вечером у Цинь Мучуаня намечалось зарубежное онлайн-совещание. Он уже подключился к трансляции, конференция должна была начаться с минуты на минуту, как вдруг зазвонил телефон — это был тот парень из клуба.
Цинь Мучуань ответил.
На самом деле он не собирался снова случайно сталкиваться с Сюй И: во всем нужна умеренность, иначе поведение покажется подозрительным. Он снял трубку лишь для того, чтобы узнать, куда Сюй И снова отправился развлекаться, пошел ли он один или с кем-то еще.
Но он никак не ожидал, что парень из клуба сегодня не работал — он просто случайно встретил Сюй И в баре.
Один.
Неужели учитель Сюй упивается сном забвения?
Безопасно ли ему находиться там в одиночестве?
Цинь Мучуань повесил трубку и бросил взгляд сквозь жалюзи в коридор. Сун Цзэюй все еще усердно работал: он действительно очень любил свою работу, обладал хорошей хваткой и сильным стремлением к успеху, так что в качестве подчиненного был поистине безупречен.
— Но это никак не мешает моим чувствам к его парню. Разделение личного и рабочего — отличное качество.
Подумав так, Цинь Мучуань бессовестно перепоручил совещание Чжоу Хэну, взял ключи от машины и ушел с работы.
Проходя мимо рабочего места Сун Цзэюя, он даже кивнул ему.
Бар.
Когда Цинь Мучуань вошел внутрь, там не было привычного шума: на сцене выступал лишь один певец с гитарой, блеклый свет одиноко падал на мужчину с длинными волосами, а из-под его пальцев и микрофона мягко лилась успокаивающая легкая баллада.
Сюй И сидел один на высоком барном стуле, слегка опустив ресницы и глядя на сцену, но взгляд его был расфокусирован, казалось, он погрузился в какие-то далекие мысли. Переливы софитов то и дело касались его бледного, красивого лица, и в игре света и тени проступало какое-то особенно трогательное выражение растерянности.
Это так легко пробуждало в людях разрушительный инстинкт.
Цинь Мучуань стоял в нескольких шагах, молча любуясь этой картиной одинокой красоты, в то время как в его голове крутились самые разные мысли —
Если сегодня подсыпать учителю Сюю что-нибудь в бокал и затащить его в постель, станет ли он — со своими теплыми и прекрасными, словно солнце, моральными принципами — честно во всем признаваться своему парню? Расстанется ли с ним? Будет ли спрашивать с меня за это?
Конечно же, они расстанутся, ведь так? Разве могут шаткие отношения выдержать подобный вопиющий эксцесс?
Учитывая склонность Сюй И к постоянному «самоедству», если они не расстанутся, он, наверное, загнобит самого себя до клинической депрессии.
Цинь Мучуань немного подумал и бросил взгляд на бармена.
http://bllate.org/book/25773/3081368
Сказали спасибо 0 читателей