Готовый перевод Like a Bullet: Fu Di's Story / Словно пуля: Ритм наших сердец [Завершено]: Глава 2

Кун Вэй пристально смотрел на Чэнь Голуня, сидевшего перед обеденным столом. Тот жевал зубочистку и делал вид, что увлечён чтением газеты. Заметив взгляд Кун Вэя, он поинтересовался:

— Деньги за вчерашнюю поездку где?

Кун Вэй вернулся в комнату, достал пачку купюр и положил перед ним. Чэнь Голунь пересчитал их и выругался:

— Твою мать, какого чёрта тут так мало?!

Едва он повысил голос, как Хуан Сяохуэй занервничала. Подгоняя Кун Вэя в ванную, она продолжала говорить о том же, о чём и раньше: просила поторопиться, иначе она сама опоздает.

Кун Вэй принялся чистить зубы слишком резко, дёсны кровоточили, кровь смешалась с пеной. Выплюнув её, он наконец отчётливо почувствовал во рту горечь и привкус крови. Он долго всматривался в собственное отражение в зеркале. Когда он вышел, Чэнь Голунь уже ушёл — наверное, опять отправился играть в маджонг.

Прислонившись плечом к косяку, Кун Вэй спросил мать:

— Я сильно изменился по сравнению с тем, каким был в одиннадцать лет?

Хуан Сяохуэй как раз подцепила палочками ложку соленых овощей. Вопрос сына застал её врасплох, и она ответила невпопад:

— Да ты в детстве был таким плаксой.

Кун Вэй не стал продолжать разговор.

В двадцать одну минуту восьмого сумка Хуан Сяохуэй с рабочими инструментами уже лежала на передке мопеда. Надев шлем и усевшись позади, она обняла Кун Вэй за талию и бросила: «Готово», — после чего Кун Вэй завёл мотор.

До ближайшей станции метро от их дома было три километра. Всю дорогу вокруг спешили на работу и учебу те, кто направлялся в центр города.

Хуан Сяохуэй болтала без умолку, пересказывая забавные истории, которыми вчера делились другие домработницы: то у какого-то работодателя поймали любовницу, то кто-то стащил персик и угодил в полицейский участок. Пустяки, но рассказывала она об этом с огромным удовольствием.

Кун Вэй никогда никак на это не реагировал, но сегодня почему-то подумал, что ему тоже стоит поделиться с ней тем, что он сам увидел и услышал. На одном из светофоров Кун Вэй заговорил:

— Вчера я встретил Андэ.

Словно не расслышав, Хуан Сяохуэй переспросила:

— Кого?

Тогда Кун Вэй повторил:

— Андэ.

Хуан Сяохуэй на мгновение умолкла, будто пытаясь вспомнить, как должно выглядеть лицо обладателя этого имени. Красный свет сменился зелёным, и она удивленно спросила:

— Того метиса?

Кун Вэй тихо промычал в ответ: «Угу». Хуан Сяохуэй снова затараторила:

— Да как же так? Где вы встретились? Ты случаем не ошибся? Он с тобой поздоровался?

Посыпались вопросы один за другим. Кун Вэй знал, что она не верит, да он и сам в тот момент, когда понял всё вчера, тоже не верил. У него вырвался тот же невольный вздох изумления, что и у матери: как такое возможно? Так внезапно, на другом берегу они снова встретились.

— Он приехал сюда поступать в университет, — ответил Кун Вэй только на первый вопрос, пропустив всё остальное мимо ушей.

— Ой, да с его-то деньгами чего бы не поехать учиться куда-нибудь в Америку или Англию, припёрло же на Тайвань, — с некоторым презрением произнесла Хуан Сяохуэй. — А ты как с работой? Может, бросишь всё и устроишься со мной? Сейчас без диплома в колледже устроиться очень тяжело.

Она уже перевела разговор на другую тему, но Кун Вэй ответил не сразу. Он был полностью сосредоточен на дороге: выехав на склон, он чуть прибавил газу и с некоторым трудом успешно одолел подъём. Преодолевая этот холм, Кун Вэй вдруг поймал себя на новой мысли: а не поступить ли ему в какое-нибудь профессионально-техническое училище? Выучиться на какого-нибудь мастера, получить корочку — всё полегче. А не то в следующий раз, заговори с ним Андэ о чём-нибудь школьном, он и ответить ничего не сможет. Впрочем, вся эта коллективная среда и атмосфера с самого детства были чужды его жизни.

Но стоило мопеду выехать на ровную дорогу, как он отбросил эту мысль. Учёба — это траты: за обучение плати, за учебники плати, чтобы завести знакомства с однокурсниками и сходить куда-нибудь поесть, тоже нужны деньги... К тому же он от природы не умеет располагать к себе людей, и заперев его в школе, наверняка обрекли бы лишь на всеобщее раздражение. Поразмыслив так и этак, он решил, что ну его. В какой-то момент, словно невзначай, он наконец ответил:

— Я сначала здесь поработаю.

Кун Вэй пригнал мопед в мастерскую, и когда забирал его обратно, хозяин снова принялся его пилить. Тот подошёл, окутанный облаком табачного дыма, и с сильным южновьетнамским акцентом выговорил:

— В твои годы надо нормально учиться, а не шлындать сюда баранку крутить.

Кун Вэй промолчал, забрал машину, пристегнул ремень безопасности и покатил на юг. По пути пассажиров не было, и едва перевалило за девять, как его машина остановилась у ворот Тайбэйского университета искусств.

Учиться он и впрямь не учился, но приехал туда, где учатся другие.

Кун Вэй сидел в салоне и слушал радио. С раннего утра крутили песню Super Star группы S.H.E. Молодые голоса выводили: «Это небо, это земля, это воля богов», — и звучало это донельзя убедительно; будь на их месте кто-то вроде Карен Мок, вышло бы вряд ли так же удачно.

Кун Вэй сидел в машине и предавался самым разным мыслям, крутящимся вокруг музыки. Он вспомнил прошлое: тогда Андэ любил слушать Green Day, и он тоже пристрастился к ним, это вошло в привычку. Не так давно он гонял по кругу Wake Me Up When September Ends. Кун Вэй даже заглядывал в интернет, чтобы узнать смысл этой фразы на английском: «Пробуди меня, когда закончится сентябрь».

Какое странное название, будто брошенную невзначай фразу взяли и сделали заглавием песни. Оперевшись о стекло и глядя на университетские ворота, Кун Вэй подумал: сентябрь уже закончился.

Он прождал целый час. Радиопередача о музыке сменилась новостями: этим летом число туристов, приезжающих на Тайвань, снова побило все рекорды. Конкретных цифр Кун Вэй не запомнил, в памяти осталось лишь то, что наибольшую долю среди них составляли материковые китайцы. И вот сейчас внутри этого университета находился один знакомый ему материковый китаец, только жаль — самому ему внутрь не попасть, да и объект ожидания всё не показывался.

Слишком рано, с самоиронией подумал Кун Вэй, студентам ведь нужно учиться, они же не он — никому не подотчётны.

В десять одиннадцать он решил больше не терять здесь время. Какой-то прохожий как раз наклонился к окошку и спросил:

— Водитель, свободен?

Кун Вэй кивнул, пассажир забрался в салон, и он нажал на газ, направляясь на восток.

В последующие дни Кун Вэй всё равно неизменно выкраивал немного времени, чтобы покрутиться возле университета искусств, обычно по вечерам. Сам он установил для себя лимит в один час, не больше — иначе за день не накатает ту сумму, с которой сможет отчитаться перед Чэнь Голунем.

Наконец, на седьмой день, когда он точно так же сидел в машине и уплетал эскимо со вкусом дуриана, он заметил выходящего из ворот Андэ. Тот был в джинсовой рубашке, волосы стали длиннее, чем раньше, и он небрежно зачесал их назад, всем своим видом излучая ленивую расслабленность.

В этот момент по радио как раз снова играла Super Star: «Моя маленькая планетка вращается прямо в твоих руках». Строчка пришлась как нельзя кстати. Поздновато осознав это, Кун Вэй густо покраснел, выключил радио и принялся внимательно разглядывать Андэ.

Рядом с Андэ стоял парень, судя по всему, сокурсник. Они о чём-то разговаривали, направляясь прямо сюда, и их целью явно был Кун Вэй.

Кун Вэй так испугался, что у него пропал аппетит к эскимо. Во рту оставалась еще треть порции, он принялся торопливо пережёвывать её, проглотил наотмашь, и от холода едва не остановилось сердце. Грудь теперь насквозь пропиталась запахом дуриана вперемешку с сибирской стужей.

Кто-то постучал в стекло. Кун Вэй повернулся и опустил стекло: это был тот самый парень, что шел рядом с Андэ. Широко улыбаясь, он звонко спросил:

— Шеф, подвезете?

Опять материковый китаец, и опять называет его шефом! Выражение лица у Кун Вэя стало мрачным, но поправлять во второй раз он не собирался. Бросив взгляд на стоявшего позади Андэ, он глухо ответил:

— Повезу.

Андэ еще не успел до конца устроиться на сиденье, как парень вовсю затараторил громким голосом:

— Шеф, а чё у тебя в машине так странно пахнет?

Лицо Кун Вэя вмиг залилось краской, будто с него содрали кожу. Ничего не отвечая, он глянул в зеркало заднего вида: Андэ с бесстрастным лицом смотрел в окно. Повернув ключ зажигания, Кун Вэй молча приоткрыл окно еще на пол-ладони.

Ехать им нужно было на Первую секцию улицы Вэньхуа в Баньцяо, совсем близко от университета, километра два. Но Кун Вэй вез их очень медленно, прислушиваясь к их разговору по дороге.

Парень спросил:

— Что бить-то будешь?

Андэ ответил:

— Пистолет.

— Пистолет? Оригинально, — хмыкнул парень.

Андэ тоже усмехнулся, но улыбка эта была совершенно иной — едва уловимой, беззвучной. Если бы Кун Вэй не подглядывал в зеркало заднего вида, он бы ни за что не догадался, что тот улыбается.

— Больно, наверное? — снова поинтересовался парень.

— Понятия не имею, еще не пробовал. — Андэ смотрел в окно.

— Покажи-ка эскиз еще раз.

Андэ вытащил из кармана рабочих брюк сложенный листок бумаги. Развернув его, он явил рисунок с ладонь величиной, но развернул его от Кун Вэя, так что тот не мог разглядеть, что там изображено. Пистолет? Зачем кому-то понадобилось накалывать пистолет?

Андэ оставался таким же независимым и чудным, как в детстве.

— Это за один раз забьют?

Андэ с тем же бесстрастным выражением ответил:

— Можно и за один, но у меня вечером репетиция, так что, скорее всего, придется разбить на два сеанса.

Они вышли возле станции Баньцяо и прямиком направились в какой-то переулок. Машина Кун Вэя так и стояла на месте. Он провожал взглядом удаляющиеся фигуры, пока они совсем не скрылись из виду. В этот момент кто-то дернул ручку задней двери со словами, что нужно доехать до торгового центра 101. Кун Вэй опомнился и, помешкав секунды три, бросил пассажиру:

— Извините, больше не везу.

Он со всех ног бросился в тот переулок, где только что исчез Андэ. К счастью, бегал он быстро и успел засечь нужную лавку до того, как они скрылись за дверью.

Тяжело дыша, Кун Вэй дошел до самого тупика переулка. Перед ним оказалась традиционная раздвижная японская дверь, над которой висели четыре красных фонаря с иероглифами: «Долго и счастливо». Такое глубокое и чувственное название для тату-салона — словно татуировка была каким-то отпечатком чувств, который стоило вырезать однажды, и он уже никогда не сотрется.

У входа стоял прейскурант. Кун Вэй уже собирался заглянуть в него, как изнутри вышла девушка ростом около метра шестидесяти, с короткой стрижкой, в белоснежной футболке и юбке с заниженной талией. Перед глазами Кун Вэй замелькала рука сплошь в цветастых татуировках, а между пальцами дымилась тонкая сигарета.

Она спросила:

— Татуировку бить будешь?

Кун Вэй отступил на два шага и замахал руками:

— Нет.

Уже собравшись уходить, он тут же вернулся, уставился глазами на носки собственных ботинок и выдавил:

— Скажите, а между двумя сеансами тату обычно сколько времени проходит?

— А? — девушка слегка удивилась, затянулась и ответила: — Ну, где-то полтора месяца примерно.

Получив ответ, Кун Вэй со спокойной душой удалился. Двадцать дней спустя он снова вернулся в этот переулок, оттолкнул дверь тату-салона. Татуированная девушка сидела, свернувшись калачиком на диване и что-то рисуя. Заметив Кун Вэя, она сперва опешила, а затем спросила:

— Мы ведь уже виделись? У входа.

Она его запомнила! Кун Вэй впервые в жизни испытал то особенное ощущение, когда тебя помнят. Но ему было некогда рассиживаться, и он робко произвел:

— Слушайте, а вы... людей на работу не нанимаете?

Вообще-то никого они не нанимали — в тату-салонах, кроме мастеров, другой работы нет. Кун Вэй не умел рисовать и совершенно не разбирался в татуировках. Но не успела она отказать, как он добавил:

— Я не боюсь боли. Можете использовать меня для тренировок.

http://bllate.org/book/25771/3081153