Интервью едва успело появиться в сети, как на официальную страницу финансового канала, обычно не отличавшуюся большими просмотрами, хлынул огромный поток пользователей, а в разделе репостов и комментариев поднялся настоящий переполох. За одну ночь фэндомы обоих героев в супер-чате создали с молниеносной скоростью, и число подписчиков в них моментально перевалило за тысячу.
Сила интернета поистине велика, и этот завирусившийся ролик придал данному браку по расчету ощущение подлинной реальности. В конце концов, всё вышло именно так, как и желал Гу Цзэ: это сыграло положительную роль как для них самих, так и для компаний, подстегнув рост акций Корпорации Гу и корпорации И.
Испытывая крайнее удивление, Гу Цзэ от души поблагодарил матушку, которая наградила его столь прекрасным лицом. Он вновь и вновь пересматривал это интервью, самовлюбленно полагая, что взлететь на волне популярности вовсе не мудрено.
Гу Цзэ погладил себя по подбородку, перевел взгляд и уставился на лицо И Яньци, которое под лучами солнца казалось почти прозрачно-белым. Наконец он с некоторым смущением признал, что И Яньци чертовски хорош собой.
Его нарциссизм плавно перекочевал и на победный банкет по случаю успешного прохождения торгов. В банкетном зале Гу Цзэ расставил несколько планшетных телевизоров, на которых по кругу транслировалось это интервью — куда бы ни глянули гости под любым углом, везде представало лицо Гу Цзэ, скалящегося в камеру.
В небольшой гостиной на втором этаже Гу Цзэ стоял на полукруглом балконе, опираясь на кованые цветочные перила и глядя на первый этаж.
Внизу раскинулся огромный открытый бассейн, где в прохладных нарядах резвились и плескались молодые люди, не утихал веселый смех. Кто-то то и дело махал рукой, подзывая друзей, которые всё еще были в парадных костюмах и сомневались, стоит ли лезть в воду, переодеваться.
Гу Цзэ бегло скользнул взглядом по толпе снующих туда-сюда людей и заметил знакомый силуэт.
И Яньци выглядел донельзя чужеродно посреди этого разгула: в безупречно скроенном деловом костюме и с каменным выражением лица он до боли напоминал завуча, который явился в разгар прогулки отлавливать прогульщиков.
Гу Цзэ усмехнулся собственной мысли и слегка подался вперед, собираясь окликнуть его, как вдруг за спиной кто-то приблизился.
— Насколько же глубоки ваши чувства с И, просто превосходит все мои ожидания.
Фу Цзиньян протянул ему бокал с вином. Гу Цзэ развернулся, взял его и бросил взгляд на алую жидкость внутри:
— Почему на этот раз не молочное пиво?
Фу Цзиньян на мгновение замер, затем мягко улыбнулся и указал на него указательным пальцем в воздух:
— Злопамятен.
— Само собой, моя злопамятность превосходит твои ожидания еще сильнее. Так что будь осторожен и лишний раз меня не зли. — Гу Цзэ пригубил вино, посмаковал и вынес вердикт: — Так себе.
Фу Цзиньян слегка покачивал бокал, но его взгляд неотрывно был прикован к молодому человеку:
— Мое вино никому не достается просто так. Ты — первый, кто отзывается о нем подобным образом.
— Вот как? Какая жалость. — Гу Цзэ поставил бокал на круглый столик и наигранно тяжело вздохнул.
Улыбка Фу Цзиньяна стала еще шире:
— О? Разве ты не говорил, что оно так себе? В чем же тогда жалость?
— Ну, судя по твоим словам, пить твое вино — дело крайне престижное. А я как раз из тех, кто очень дорожит своей репутацией.
— Мм, заметил, — с серьезным видом кивнул Фу Цзиньян.
— Но раз уж я только что принизил твое вино, в будущем мне его, пожалуй, уже не видать. Впрочем, всё это мелочи, ведь хочешь ты того или нет, а ты уже дважды мне проиграл. — В уголках глаз и в изгибе бровей Гу Цзэ проступило легкое самодовольство, и на этот раз эмоции выглядели куда более искренними.
— И с чего это вдруг такие выводы?
— Раунд первый: ты подослал своего человека мухлевать, но я тебя раскусил. Раунд второй: права на управление твоим причалом достались мне. — Он с явным вызовом посмотрел на Фу Цзиньяна. — В конце концов, ты ведь изначально планировал выиграть тендер, сменив личину, не так ли?
Во взгляде Фу Цзиньяна, до того смотревшего на него как на шаловливого ребенка, постепенно исчезло добродушие, а в голубых глазах медленно проступило настороженное сканирование:
— Деннис.
Эту фразу явно сопровождал предупреждающий тон, но Гу Цзэ сделал вид, что ничего не заметил:
— Что такое?
Вернувшись тогда домой, он всё ломал голову над тем, почему личность главного героя-завоевателя вдруг изменилась: из безымянного персонажа первоисточника превратилась в возвращение крутого авторитета.
Поразмыслив над всем несколько раз, он наконец разложил всё по полочкам: первоначальный план главного героя заключался в том, чтобы под личиной Виктора забросить причал в качестве привки и заставить всю столичную знать грызться за него. И пока те будут драться до полусмерти, он сам — под каким-нибудь малоизвестным китайским именем — вклинится в игру, заберет причал, прославится на весь свет, переступив через остальных, а затем при помощи этой новой личинки освоит внутренний рынок.
В конце концов, этот главный герой невероятно тщательно охранял свою личную жизнь, и до его официального появления никто в стране понятия не имел, как Виктор выглядит на самом деле.
Судя по уже известному сюжету, манера автора первоисточника описывать бесконечные читерские успехи главного героя очень напоминала мужские веб-новеллы в жанре сянься про культивацию, где крутой протагонист идет на повышение.
Гу Цзэ посчитал, что тот, возможно, хотел использовать сюжетный ход, когда прокачанный по максимуму крутой старик возвращается в деревню новичков. Ведь в первой главе романа главный герой как раз появляется на торгах по причалу в устаревшем костюме, становясь мишенью для скрытых и явных насмешек со стороны элиты. А в финале он сокрушает И Яньци — баловня судьбы, забирает причал и отвешивает всем роскошную пощечину.
На деле же вышло, что главный герой сам себя перехитрил, водил всех вокруг пальца да еще и заработал себе имя.
Что же до того, почему главный герой сейчас бросил первоначальный план и заявился средь бела дня...
Разумеется, потому что И Яньци раскусил его личность и спутал все карты.
Подумав об этом, Гу Цзэ задним числом догадался: в оригинальной истории И Яньци, судя по всему, не улетал в Великобританию заранее.
Он отправился туда лишь из-за того, что внезапно вмешался Гу Цзэ.
И Яньци вовсе не был одержим идеей непременно заполучить этот причал, или, вернее сказать, воля сюжета требовала, чтобы он не добивался его во что бы то ни стало.
Смена всего одной мысли у Гу Цзэ породила эффект бабочки, заставив линию мира совершить удивительный поворот.
И из этого же факта Гу Цзэ отчетливо понял: то, как И Яньци относится к нему, действительно совершенно по-особенному.
И самое главное — мышление И Яньци казалось свободным, неподвластным жесткому манипулированию сюжета, оно шло... от самого сердца.
Гу Цзэ чувствовал по этому поводу искреннюю радость.
— С самой первой встречи от тебя веет какой-то враждебностью по отношению ко мне, — Фу Цзиньян подпер лицо тремя пальцами и легко постучал по щеке, изображая задумчивость. — Мы ведь вроде бы незнакомцы.
Незнакомцы?
Мысли Гу Цзэ вернулись в реальность, он в упор уставился на лицо Фу Цзиньяна, и расплывчатый образ из памяти наконец обрел четкость. В оригинале главный герой почти никогда не удостаивал его прямым взглядом, вечно косился свысока, словно разглядывая букашку.
— С кем-то сходишься с первого же взгляда, а с кем-то сразу понимаешь: враг, а не друг. К чему тогда ломать голову над тем, знакомы мы или нет.
Прямота Гу Цзэ застала Фу Цзиньяна врасплох, пробудив в нем жгучее любопытство:
— Ты даже не отрицаешь, что настроен ко мне враждебно.
— Деннис, ты должен понимать: больше всего на свете я люблю острых натуры и острые ощущения. Я уже давно ни к чему не проявлял интереса. — Его рука легла на плечо Гу Цзэ, а взгляд дюйм за дюймом сканировал привлекательное лицо юноши. — Я делаю тебе предложение: не хочешь ли провести эту ночь со мной?
Голова Гу Цзэ до этого работала на предельных оборотах, придумывая, что бы такого сказать, чтобы захватить инициативу, но от этой фразы Фу Цзиньяна он попросту выпал в осадок.
— Что ты несешь?
Заметив его ошеломленный вид, Фу Цзиньян с легким удивлением склонил голову:
— Всё еще притворяешься безумно влюбленным? Деннис, я знаю, что у вас с И брак по расчету, и у тебя наверняка хватает постельных партнеров. Но думаю, после сегодняшней ночи ты возненавидишь их всех.
Палец Фу Цзиньяна легко коснулся подбородка Гу Цзэ, и тот отпрянул, словно его ударило током, прижавшись спиной к перилам и глядя на собеседника как на призрака.
Переведя дыхание пару секунд, он снова обрел хладнокровие, хорошенько подумав: слова главного героя и впрямь сделали слишком уж причудливый разворот.
— Это твой ответный удар на мои провокации, Виктор?
Фу Цзиньян не стал отрицать и беспечно развел руками:
— Пожалуй, пятьдесят на пятьдесят. — Он выглядел подобно правителю, указывающему перстом на горы и реки, принимая тот самый победный вид, который Гу Цзэ ненавидел больше всего. — Деннис, снаружи мои телохранители, тебе некуда бежать. И что же ты сделаешь? Позовешь на помощь своего супруга?
Он намеренно выделил голосом слово супруг, и уничижительный подтекст был более чем очевиден.
Гу Цзэ молча противостоял ему, а Фу Цзиньян закрыл лицо руками и рассмеялся:
— Ладно, ладно. Всего лишь шутка, ты вечно всё принимаешь всерьез. Испугался? Ну-ка, не злись, дай я тебя поглажу по голове.
Фу Цзиньян протянул руку, занеся ее в воздухе. Смысл заключался в том, чтобы Гу Цзэ, подобно послушному пёсику, сам потерся о его ладонь, позволив себя погладить.
Гу Цзэ усмехнулся:
— Человек сам выбирает свой путь.
Сказав это, Гу Цзэ под взглядом Виктора развернулся, зычно крикнул на весь первый этаж: «Эй, все расступитесь!» — после чего взмахнул ногой, запрыгнул на перила и сиганул вниз.
Снизу донеслись испуганные крики и визг. Гу Цзэ в полете перевернулся, встретившись взглядом с не скрывающим изумления лицом Виктора, и дерзко ухмыльнулся ему.
Тело стремительно падало вниз, практически сливаясь с тем жутко сильным ощущением невесомости из сна. Гу Цзэ зажмурил глаза и рухнул в бассейн, взметнув гигантский фонтан брызг.
Учитывая его физическую подготовку, в общем-то, ничего страшного не произошло. Когда-то давно на волне минутного порыва он даже занимался прыжками в воду и знал все тонкости.
Но аккурат в момент погружения в воду на него лавиной обрушилась вереница воспоминаний, вихрем пронесясь в голове и вызывая почти физическую тошноту.
Гу Цзэ внезапно вспомнил, что незадолго до самоубийства в оригинале он уже выходил в окно.
— Гу Цзэ, как у тебя вообще хватает наглости заявляться сюда! Ты знаешь, до какого края ты нас довел, моя семья из-за тебя почти обанкротилась!
— Это не я, пустите, я же сказал — не я!
В коридоре клуба некогда заносчивый молодой господин из семьи Гу стоял с растрепанными волосами и сбитой набок прической. Его черное пальто было измято, а рубашка, залитая брызгами алкоголя, мокро прилипла к коже, очерчивая исхудавшую до торчащих костей талию.
Вся та золотая молодежь, что раньше вилась вокруг Гу Цзэ, заискивая перед ним, сейчас окружила его, засыпая вопросами и проклятиями, дело даже дошло до рукоприкладства. По лицу Гу Цзэ пришелся звонкий удар, оставивший жгучую боль. Он был уже настолько обессилен, что не мог сопротивляться, лишь тяжело хрипел горлом, словно изношенный мех.
— Я не устраивал никаких заговоров против вас! Я борюсь с Фу Цзиньяном, и больше всего от меня пострадали мои родители. Я никогда и в мыслях не держал топить кого-то еще! Вы, тупицы, сами попались на чью-то удочку, так какого чёрта вешаете это на меня?! Катитесь на все четыре стороны!
Он попытался прорваться сквозь толпу, но кто-то со всего маху швырнул его о стену и тяжело врезал кулаком в живот:
— Хватит притворяться! Я сегодня убью тебя на хрен, сукин сын!
— Немедленно прекратите! — раздался позади резкий окрик. Шан Жун быстрым шагом бросился вперед, с размаху врезав обидчику кулаком в лицо, и заслонил Гу Цзэ собой. — Вы, ублюдки, посмели его ударить, жить надоело?! Или думаете, я уже того?!
— Шан Жун, он же едва не добился твоего бойкота, теперь ты ни в кино сняться не можешь, ни на мероприятиях появиться, а всё еще защищаешь его?! Ты что, совсем рехнулся?!
http://bllate.org/book/25762/3080275
Сказали спасибо 0 читателей