Готовый перевод Early Ripening Grapes Over the Yin Mountains / Спелый виноград в тени гор: Глава 6

Сунь Шуан немного пришел в себя, выпрямился и сел.

— Спасибо.

Сы Болин вытащил из портсигара сигарету. Двигаясь неторопливо и размеренно, он спросил Сунь Шуана:

— Что думаешь о сегодняшнем вечере?

Сунь Шуан опустил голову, прижавшись губами к краю чашки, и слегка подул. Подумав, он ответил с предельной честностью:

— Немного тошнотворно.

Было ли ему противно из-за измены Хань Сучжоу с любовником? Или от того похотливого разврата, свидетелем которого он стал сегодня вечером? А может, и от того, и от другого. Сы Болин тихо усмехнулся и не стал вдаваться в подробности.

Он прикурил сигарету и негромко, с расстановкой произнес:

— Я хочу, чтобы о сегодняшнем вечере знали только мы двое. Надеюсь, ты сохранишь этот секрет вместе со мной. Сможешь?

У каждого есть свои секреты. Даже без напоминания Сунь Шуан не был настолько бестактен, чтобы разглашать кому попало все, что произошло сегодня ночью — это навлечь беду на свою голову. К тому же реальные отношения Сы Болина и Хань Сучжоу нельзя было назвать хорошими. Возможно, появление Сы Болина сегодня вечером вовсе не было совпадением.

Сунь Шуан вполне естественно ответил:

— Смогу.

Допив напиток, Сунь Шуан поставил стеклянный стакан на стол, поднял взгляд и встретился глазами с альфой, который внимательно на него смотрел. Алый кончик сигареты тлел между зубами альфы, а его лицо окутывало облачко дыма. Каждый раз, когда тот смотрел на него, Сунь Шуан ловил себя на любопытстве: о чем он думает?

В его взгляде не было и тени смущения, от одного его созерцания во рту пересыхало.

Вдобавок ко всему, феромоны альфы то ли смутно, то ли явно источали соблазн, и Сунь Шуану казалось, что его пульс и температура тела снова восстают против здравого смысла.

После автомобильной аварии чувствительность его желез к феромонам упала по меньшей мере на восемьдесят процентов. Он не смел и думать о том, каковой была бы его реакция на феромоны альфы, останься его железы невредимыми.

Между омегой и альфой с высокой степенью совместимости феромонов гораздо легче возникают едва уловимые химические реакции. Это было близкое к инстинкту смертельное притяжение, пробуждающее резонанс в глубинах генетического кода и рождающее первобытную жажду. Учащенное дыхание, закипающая кровь. В мирском понимании такую реакцию называют любовью с первого взгляда.

Щеки Сунь Шуана сильно горели. Чертовщина какая-то, мысленно выругался он.

Не в силах больше терпеть, Сунь Шуан решительно поднялся с дивана, и деревянные ножки стула издали на полу резкий, неприятный скрип.

— Спасибо за отрезвляющий суп, уже очень поздно. Извините, что побеспокоил.

Слегка кивнув, он повернулся и вышел из комнаты.

В тусклой и одинокой комнате остался только альфа. Докурив сигарету, он затушил окурок в пепельнице. Опустив взгляд, с мрачным выражением лица, Сы Болин молча уставился на стеклянный стакан в своей руке — в сумрачном свете в нем отражались маленькие искривленные блики. На краях стакана оставался слабый, едва уловимый остаточный феромон омеги. Наклонив голову, он легко прижался к нему губами — казалось, только так он мог хоть немного унять рвущуюся из глубин души, безудержную и ревущую жажду.

Подойдя к своей комнате, Сунь Шуан заметил у двери какую-то фигуру. Хань Цзюэ прислонился к стене, уткнувшись в телефон и играя в игру. Заметив возвращение Сунь Шуана, он тут же убрал гаджет. Вряд ли он заявился сюда с какими-то добрыми намерениями, поэтому Сунь Шуан проигнорировал его и, открыв дверь, собирался войти. Хань Цзюэ грубо схватил его за руку, не позволяя исчезнуть из поля зрения ни на шаг, и недовольно бросил:

— Где тебя носит так поздно? Я уже полдня стучу, никто не открывает.

— Отпусти.

Альфа не рассчитал силу, и Сунь Шуан невольно слегка поморщился. Из-за выпитого алкоголя тело обмякло, и вырваться из его хватки получилось далеко не сразу.

— Я, блять, к тебе обращаюсь, ты что, оглох... — возмущенно завопил Хань Цзюэ, но его голос внезапно оборвался.

Атмосфера погрузилась в мертвую тишину. Он испытующе подался вперед, в сторону Сунь Шуана, но тот тут же отвернулся, уклоняясь.

Лицо Хань Цзюэ сделалось еще более мрачным, дыхание участилось. Почти скрежеща зубами, он процедил:

— Спрашиваю! Почему от тебя так сильно разит феромонами моего младшего дяди?!

Хань Цзюэ глубоко вдохнул, пытаясь усмирить гнев, и неверящим тоном выдавил:

— ...Какого черта от тебя пахнет его феромонами, да еще так сильно?! Судя по тому, откуда ты только что шел... Ты что, из его комнаты вылез? Вы что делали? Он обнимал тебя? Целовал? — немного помедлив, он додумался до чего-то еще более невероятного и ошеломленно предположил: — Вы еще и выпивали вместе?!

Выпалив всю эту тираду без задней мысли, Хань Цзюэ и сам счел свои домыслы безумными и совершенно необоснованными.

Но иных вариантов он просто не видел.

Этот парень что, с цепи сорвался?

Чувствительность желез Сунь Шуана к феромонам была настолько низкой, что он сам совершенно не ощущал от себя сильного запаха чужих феромонов.

Холодным взглядом Сунь Шуан посмотрел на него:

— Ни целовал, ни обнимал.

Он и так за сегодняшний вечер натерпелся потрясений, а возиться с пышущим недюжинной силой альфой не было никакого желания. Слегка пошевелив рукой, он бесстрастно бросил:

— Мне больно. Можешь отпустить?

Заметив морщинку на его лбу, Хань Цзюэ рефлексивно ослабил хватку, но отпускать руки не собирался: стоило ему только отпустить, как Сунь Шуан тут же сбежит.

В груди Хань Цзюэ по-прежнему клокотал сдерживаемый гнев, жар метался из стороны в сторону, и он не удержался от резкого окрика:

— Кто разрешил тебе среди ночи заваливаться в комнату к другому альфе? Ты вообще понимаешь, что такое самодисциплина и целомудрие?

Сунь Шуан словно услышал какую-то шутку. Презрительно фыркнув, он холодно парировал:

— Целомудрие? Тебе ли учить меня самодисциплине и целомудрию? А это у нас тогда что?.. — он приподнял зажатую в тисках руку и чуть склонил голову набок, разглядывая его.

Перекрывать омеге дорогу в комнату посреди ночи — это, надо полагать, верх целомудрия? Хань Цзюэ отлично умел применять строгие мерки к другим и снисходительные — к себе.

Сунь Шуан выдернул свою руку.

С потемневшим лицом Хань Цзюэ жестко бросил:

— Мы с тобой не одно и то же.

— Я не нуждаюсь ни в деньгах, ни в ласке, и уж точно не стану среди ночи бегать по комнатам незнакомых людей противоположного пола, чтобы выпить, а потом возвращаться благоухая чужими феромонами.

Кто знает, что они там в комнате вытворяли? Взбешенный Хань Цзюэ был готов вскрыть ему череп, чтобы проверить, не сломались ли у того вместе с железами и мозги.

— Хань Цзюэ, — Сунь Шуан прислонился спиной к дверной панели, скрестив руки на груди, и посмотрел на него равнодушным, спокойным взглядом. — Кем ты себя возомнил? Не тебе меня поучать. Куда хочу, туда и хожу.

Силой оттолкнув его, Сунь Шуан вошел в комнату и с грохотом захлопнул дверь, оставив все ночные треволнения за порогом.

Ранним утром лучи солнца залили землю, светило застыло на верхушках зеленых сосен, и казалось, будто вчерашний хаос и двусмысленность были лишь плодом воображения.

Сунь Шуан отчетливо уловил терпкий аромат кофе и... он инстинктивно скосил глаза по сторонам.

Его появление вернуло Сунь Шуана в реальность, доказывая, что вчерашние смутные следы существовали на самом деле.

Нас разделяло шагов десять, не больше. Сы Болин, держа в руке чашку кофе, тоже обратил на него внимание.

Медная подвеска на карнизе тихо звенела на ветру.

Сы Болин, казалось, улыбнулся. Они молча смотрели друг на друга.

После завтрака дедушка Хань и Хань Сучжоу куда-то исчезли. Перед уходом дедушка Хань строго-настрого наказал Хань Цзюэ как следует развлечь Сунь Шуана. Как бы Хань Цзюэ ни относился к Сунь Шуану за глаза, для приличия он умел держать лицо. Наверное, дедушка Хань думал, что раз они ровесники, у них должно быть много общих тем и хорошие отношения.

Из-за вчерашнего отношения Сунь Шуана Хань Цзюэ кипел от гнева и теперь молчаливо бойкотировал его. Приведя Сунь Шуана в крытый тир, он, не сводя с него сурового взгляда, холодно процедил:

— Держал в руках оружие?

Сунь Шуан ответил:

— Нет.

Заметив, что Сунь Шуан ведет себя еще холоднее его самого, Хань Цзюэ презрительно фыркнул, задрав нос:

— Тогда не трать патроны зря. Встань рядом со мной и просто смотри.

Работники принесли снаряжение, и оба переоделись. Сунь Шуан поправлял наушники — сквозь звукоизоляцию до него доносились глухие раскаты выстрелов. Хань Цзюэ сказывались годы тренировок: взгляд сосредоточенный, движения профессиональные, уверенные и точные.

Сунь Шуан опустил глаза, уставившись на Glock 17, лежавший на металлическом столе. Холодный металлический блеск отражался в его глазах — чужой и отстраненный.

— Оказывается, вы здесь.

Пара длинных, искусно очерченных сильных рук внезапно возникла в поле зрения, поправляя угол его наушников.

Сунь Шуан слегка запрокинул голову, глядя на него.

— Glock 17, отдача небольшая, идеально для новичка.

Сы Болин опустил взгляд, верча в руках пистолет — в его широких ладонях стандартное оружие казалось игрушечным. Легким движением оттянув затвор назад, он загнал в патронник пять патронов, издав короткий щелчок.

Альфа посмотрел на него и предложил:

— Хочешь попробовать?

— Я научу.

Его слова всегда обладали необъяснимым, мощным очарованием. Сунь Шуан заглянул ему в глаза, потом перевел взгляд на пистолет в его руках и, словно зачарованный, кивнул.

Он взял затвор, оттянул назад и отпустил — звук досылания патрона прозвучал коротко и весомо.

Сы Болин встал позади него, его грудь практически вплотную прижималась к спине Сунь Шуана, а правая рука сама собой легла поверх руки Сунь Шуана, державшей оружие.

Пальцы альфы легонько скорректировали положение пальцев Сунь Шуана — от спускового крючка до рукояти. Ощущения были едва уловимы, а тонкие мозоли на подушечках пальцев легонько касались его кожи, то и дело скользя по запястью в районе пульса.

Сердце колотилось как безумное.

— Ты снова меня боишься?

— Нет.

— Тогда почему дрожат руки?

Кадык Сунь Шуана судорожно дернулся, ладонь сильнее вжалась в холодный металл, изо всех сил стараясь игнорировать удушающую волну чужих феромонов.

— Впервые держу оружие, непривычно, — не моргнув глазом соврал Сунь Шуан.

— Не нервничай, расслабься.

Голос альфы доносился сквозь шумоподавляющие наушники глуховато, словно сквозь толщу воды.

Левой рукой он поддержал локоть Сунь Шуана, фиксируя стойку, и подался вперед. Сунь Шуан отчетливо чувствовал, как его грудь прижимается к спине, мерно поднимаясь и опускаясь в такт дыханию.

Ладонь Сы Болина полностью охватила его руку, увлекая за собой и мягко нажимая на спусковой крючок.

— Смотри на мушку.

— Когда цель четкая, жми на спуск.

Его указательный палец вместе с пальцем Сунь Шуана плавно надавил на курок —

— Бах!

Хань Цзюэ стоял чуть в стороне с бесстрастным лицом, переводя взгляд с тесно прижавшихся друг к другу парней на экран электронного мишени.

http://bllate.org/book/25760/3080095