Готовый перевод The Melancholy Sweetheart Runs Away / Сбежавшая неженка: Как вернуть любовь бывшего: Глава 6

Почему же, разве не ты просил меня так звать? Муж, муж, мой муж~

Когда они еще были вместе, Жун Циньлань тоже позволял Су Лоюю называть его мужем только в постели.

В обычные дни Су Лоюй звал его братом.

Жун Циньлань холодным взглядом посмотрел на Су Лоюя, который виновато глядел на него, и засомчался, кого же тот на самом деле называет мужем — его… или Му Яна.

— До каких пор ты собираешься притворяться? — в голосе Жун Циньланя сквозило крайнее раздражение.

Тон был тяжелым, в нем даже сквозила обида.

Су Лоюй замер на пару секунд:

— Притворяться в чем?

Он не понимал, что имеет в виду Жун Циньлань, но инстинктивно попытался встать с кровати, чтобы схватить того за руку и объясниться.

— Тебе весело играть со мной, как с собакой? Ты…

Его переполняла такая злость, что ему не терпелось выплеснуть обиду, годами копившуюся на самом дне сердца. Но не успели сорваться с языка едкие слова, как стоявший перед ним Су Лоюй вдруг поднял руку, зажал виски и глухо застонал. Его прекрасное лицо в мгновение ока лишилось всякихкрасок.

— Какого черта ты дергаешься?!

Лицо Жун Циньланя на мгновение застыло, а затем он в паре быстрых шагов подскочил к Су Лоюю, схватил его за руки и уложил обратно на кровать.

— Голова болит? Или где-то еще?

У Су Лоюя, которого насильно уложили обратно, перед глазами всё поплыло, в голове закружился водоворот. Он попытался открыть рот и ответить, но стоило ему только задуматься, как виски словно начали колотить железным молотом, а только что съеденное содержимое желудка принялось подступать к горлу.

Ему стало так плохо, что из глаз брызнули слезы. Он закусил губу, замотал головой и тяжело, жалобно застонал.

— Врач сейчас придет. — Дыхание Жун Циньланя сбилось.

Его руки переплелись с руками Су Лоюя.

Сначала это Су Лоюй почувствовал себя слишком плохо и, боясь, что тот уйдет, ухватился за него.

Лишь когда прибежавший врач попросил Жун Циньланя разжать пальцы, он понял, что Су Лоюй уже потерял сознание от боли, а это он сам до сих пор судорожно сжимал чужую руку.

— Везите в реанимацию!

Крикнул врач, и несколько медсестер бросились вперед, выкатывая Су Лоюя из палаты.

Сердце Жун Циньланя тяжело сжалось от слова реанимация и забилось в исступлении. Человек, который только что бессовестно болтал без умолку и ласково звал его мужем, почему ему вдруг понадобилась экстренная помощь?

Мертвенно-бледный Су Лоюй уже лишился чувств, его безвольно свесившаяся голова покоилась на боку, позволяя врачам и медсестрам делать с ним всё, что заблагорассудится.

Длинные пряди волос, пропитанные потом, прилипли к фарфорово-белому лицу, отчего он казался безжизненной деревянной куклой.

— Пожалуйста, подождите снаружи.

Жун Циньлань инстинктивно бросился вслед за каталкой, но его остановили у дверей операционной. Загорелся красный свет, а за закрытыми створками стихли даже торопливые шаги медиков.

Жун Циньлань стоял на месте, холод змейкой выползал из-под подошв, проникая в каждую клеточку тела. Глядя на плотно закрытую дверь операционной, он невольно вздрогнул.

Ву-ву! Ву-ву!

Телефонный звонок надрывался, словно вестник смерти.

Он протянул руку, намереваясь достать аппарат, но обнаружил, что пальцы от холода почти не сгибаются.

— Тот номер, что ты мне дал, принадлежит не Му Яну.

— А чьи это? — Жун Циньлань лишь спустя долгое время обрел голос.

Приятель не заметил напряжения в его тоне и беззаботно рассмеялся:

— Человек, которого ты никак не ожидаешь там увидеть.

Глава 5 Су Лоюй: !(^O^)y

Не Му Ян? Неужели Су Лоюй сменил парня?

— Су Лоюй!

Услышав радостный голос друга, Жун Циньлань застыл на месте, а его взгляд невольно устремился на дверь операционной.

Неужели этот нынешний паренек, занимающийся всякой чертовщиной, даже сим-карту оформить не в состоянии и вынужден просить об этом Су Лоюя?

Или же этот номер всё это время использовал сам Су Лоюй?

— А что насчет остального? Удалось еще что-то узнать? — допытывался Жун Циньлань.

Приятель ответил, что остальное еще проверяется:

— Брат Жун, мне тут Чэнь Цзянь сказал, что это твой бывший?

— Зачем ты его проверяешь? Он тебя донимает? Или денег взаймы просил?

— Нет. — Жун Циньлань сделал несколько шагов назад, прижимаясь спиной к ледяной стене, и поднял руку, чтобы помассировать виски. — Су Лоюй — парень Му Яна, можешь проверить их связи.

— Значит… — Приятель на том конце провода на мгновение замолк. — Этот Му Ян — тот, кто тебе нравится?

— Нет…

— Чего гадать? Дай трубку мне.

Не успел Жун Циньлань договорить, как собеседник сменился.

— Циньлань, — заговорил тот самый Чэнь Цзянь, о котором упоминал друг, — неужели ты снова размягчился к Су Лоюю и собрался вернуться на родину, чтобы крутить с ним шашни, пока он не наставит тебе огромные рога?

Чэнь Цзянь — одноклассник Жун Циньланя по старшей школе и свидетель того, как их любовь из завидно-прекрасной превратилась в сущие руины.

— Я не настолько глуп, и склонности к мазохизму у меня нет.

Жун Циньлань не хотел пускаться в долгие объяснения:

— Просто возвращаю должок.

— О, — протянул Чэнь Цзянь, — значит, ты уже отпустил Су Лоюя? И больше не станешь говорить ему то, что говорил тогда, мол, готов отдать ему…

— Гуд-гуд-гуд…

Не дослушав язвительные речи Чэнь Цзяня, Жун Циньлань с посиневшим лицом сбросил вызов.

В то время они с Су Лоюем расстались крайне некрасиво, и Чэнь Цзянь воочию лицезрел самую мерзкую сторону Жун Циньланя.

Жун Циньлань не жалел о том, как поступил тогда, но вспоминать об этом сейчас ему совсем не хотелось.

По крайней мере…

Нужно дождаться, пока Су Лоюй живым и невредимым выйдет из операционной.

Гудящий звонок!

Сообщения от начальника и телефонные вызовы сыпались непрекращающейся бомбардировкой. Жун Циньлань бросил на экран быстрый взгляд, погасил его и сунул телефон в карман.

Настенные часы словно сломались: прошло уже столько времени, а стрелка сдвинулась всего на пару делений.

Сердце колотилось так бешено, что Жун Циньланя едва не подташнивало. Инстинктивно он протянул руку к оберегу на груди, и лишь нащупав его, почувствовал, как тревога немного улеглась.

— Щелк…

Дверь операционной открылась, оттуда хлынули врачи и медсестры.

— Всё в порядке, кровоизлияние в мозг. К счастье, помощь подоспела вовремя, объем крови небольшой, — врач снял маску.

Лицо его было суровым, он изначально собирался отчитать Жун Циньланя за ссору с Су Лоюем, но, подняв голову и увидев, как тот судорожно вцепился в воротник собственной рубашки, а глаза его покраснели от слез и застыли в оцепенении, застрявшие на кончике языка слова растаяли.

— Брат.

Ввозимый на каталке Су Лоюй полуприкрыл глаза, а сознание было настолько затуманенным, что слова просьбы прозвучали невнятно:

— Обними.

Физиологические слезы скатились по покрасневшим уголкам глаз. Мягкий, полный обиды и хрипотцы голос звучал так, будто заблудившийся и вернувшийся домой котенок ласково просит хозяина прижаться к нему.

Жун Циньлань опустил взгляд, наблюдая, как блестящие слезинки Су Лоюя падают в его черные волосы, и долго стоял неподвижно.

И когда врач уже решил, что тот откажется и собирался везти Су Лоюй прямо в палату, Жун Циньлань шевельнулся.

Он наклонился, осторожно поддержал Су Лоюя за руки и легонько коснулся лбом его плеча:

— Всё хорошо.

— Ты большой молодец, — добавил он.

Когда стали известны результаты экзаменов гаокао, Су Лоюй горел в лихорадке целые сутки напролет. Очнувшись после спада жара, он точно так же, с покрасневшими глазами, выпрашивал у Жун Циньланя объятий.

Он забирался под просторное пальто Жун Циньланя, утыкался подбородком в грудь своего парня и мурлыкал, словно котенок, выпрашивая похвалы.

— Брат, я спать хочу.

В этот момент на губах получившего объятия Су Лоюя заиграла довольная улыбка, но взметнувшиеся уголки глаз тут же сменились усталостью.

Увидев, что тот провалился в сон, врач каретным движением подбородка указал Жун Циньланю на дорогу:

— Сначала везем в палату.

Лишь вернувшись в палату, Жун Циньлань пришел в себя. В тот момент его тело неподконтрольно желало крепко обнять Су Лоюя, и он, всегда полагавшийся исключительно на рациональное мышление, неожиданно подчинился этому порыву.

Его захлестнуло раскаяние.

И всё же, если сравнивать с оберегом на груди, объятия с Су Лоюем действительно помогли унять дикий стук сердца, холодный пот и ощущение невесомости в душе.

Этот оберег ему тоже подарил Су Лоюй.

Осознав это, Жун Циньлань торопливо засунул вещицу обратно под одежду и перевел взгляд на человека на больничной койке, не будучи уверенным, видел ли Су Лоюй только что амулет.

Не сочтет ли тот его мерзавцем, который, даже будучи брошенным, продолжает носить на себе вещи бывшего…

— Его организм слишком ослаблен, возможно, он проспит два-три дня, прежде чем очнется. Вы будете ухаживать за ним в это время… или наймете профессиональную сиделку? — слова врача прервали вихрь мыслей Жун Циньланя.

— Сиделку.

Жун Циньлань ответил не раздумывая.

Их отношения с Су Лоюем еще не дошли до той стадии, когда он мог бы лично ухаживать за человеком.

— Хорошо, — кого только не повидали в больнице, и по одежде Жун Циньланя врач сразу понял, что тот не из тех, кто не может позволить себе сиделку. Тем не менее, кое о чем все же стоило предупредить. — Путаница в памяти у него отчасти связана с ударом по затылку. Впрочем, если родственники переживают, можете показать его психиатру.

Врач упомянул, что Су Лоюй, вероятно, ударился головой во время пожара, но тогда симптомов кровоизлияния обнаружено не было. К счастью, сегодня он снова потерял сознание из-за температуры и вернулся в больницу, иначе из-за упущенного золотого часа его могли не спасти.

От этих слов спина Жун Циньланя покрылась леденящим потом.

Если бы тогда он не остался; если бы Су Лоюя увез коллеги, оставив его одного дома, пока сам ушел на работу, тот вполне мог умереть дома от кровоизлияния в мозг.

И лишь когда коллега вернулся бы, он обнаружил бы остывший труп.

При этой мысли желудок Жун Циньланя судорожно сжался, а лицо стало совершенно страшным.

Но он всё же быстро выудил крупицу здравого смысла из всепоглощающей, пробирающей до костей ледяной бури:

— Ему нужно к психиатру?

— Разве тебя не беспокоит то, что он потерял память? — врач нахмурился и покосился на него.

Жун Циньлань поперхнулся. Амнестия Су Лоюя не имела к нему никакого отношения, он просто не хотел, чтобы его обманывали.

— Он и правда потерял память?

— Разве тут могут быть фальшивки?

Врач похлопал Жун Циньланя по плечу и, покачав головой, вышел из палаты.

Идти к психиатру или нет — личное дело Су Лоюя. Врач посчитал, что сказал достаточно, и лишь надеялся, что Жун Циньлань примет это к сведению.

Жун Циньлань действительно принял это к сведению.

Но истолковал слова врача совершенно иначе: он решил, что раз его так волнует амнезия Су Лоюя и он считает речи парня бреднями, то вести к психиатру нужно именно из-за этого.

http://bllate.org/book/25742/3078228