Готовый перевод Kissing My Sleeping Enemy to Death Then Slaying 8000 / Поцелуй спящего врага: Искупление грехов прошлого: Глава 18

Небо понемногу темнело. Под грохот бушующего за окном тайфуна Чэнь Сянь внезапно вздрогнул. Мэй Шицин сам не понял, о чём думая, медленно протянул руки и обнял его, словно желая оградить от окружавшей бури и подарить хоть капельку покоя. Почувствовав, что дыхание Чэнь Сяня замедлилось на полтакта, он тут же встрепенулся и, робко понизив голос, позвал:

— Чэнь Сянь?

Стоило Мэй Шицину затаить дыхание секунд на пять-шесть и уже с облегчением подумать, что тот всё ещё спит, как он вдруг услышал невнятное «м-м».

Тот проснулся.

Сердце Мэй Шицина сжалось, и он тут же попытался оттолкнуть Чэнь Сяня — ему совсем не улыбалось обнимать бодрствующего парня, это казалось им обоим слишком неловким.

Но стоило Мэй Шицину оттолкнуть его пару раз, как Чэнь Сянь поткнулся носом ему в щеку и слабым, бесцветным голосом произнес:

— Не двигайся, Мэй Шицин. На улице так шумно, мне плохо, дай мне побыть в объятиях еще немного.

Мэй Шицин приподнял его за подбородок и, приоткрыв ему веки, потребовал:

— Чэнь Сянь, твоя кровать за спиной, можешь хоть сидеть там, хоть лежать, но я тебе не диванная подушка. Отпусти руки.

Чэнь Сянь осоловело завозился:

— Мэй Шицин...

Голос Мэй Шицина похолодел:

— Ты в лихорадке рассудок потерял? Человеческой речи не понимаешь?

Эти слова отрезвили Чэнь Сяня. Он открыл глаза и, заметив на лице Мэй Шицина откровенное отвращение, невольно замер, разжал руки и прекратил эти слишком уж интимные объятия.

Заметив, что Мэй Шицин, опустив голову, направляется к выходу, он в отчаянии ухватился за край одеяла и резко бросил:

— Ты куда?

Шаги Мэй Шицина оборвались:

— Выйду покурить. Не собираюсь я сбегать из дома.

Тон его был сухим, а от нежного тепла, еще мгновение назад согревавшего поясницу Чэнь Сяня, не осталось и следа — казалось, оно было лишь иллюзией.

Дверь затворилась. Чэнь Сянь сидел в тишине, и на его лице не осталось и следа сонливости.

Царивший во время объятий покой всё ещё казался медузой, парящей в застывшем воздухе, — стоило лишь протянуть руку, и её можно было бы вернуть. Но Чэнь Сянь знал, что это лишь иллюзия. Он лёг обратно, накрылся с головой одеялом, обманывая собственное тело и притворяясь, будто всё ещё обнимает того человека.

В его глазах мелькнули смятенные терзания: он не знал, изменится ли хоть что-то с наступлением рассвета из-за этой случайной нежности.

Во время болезни сон всегда особенно глубок, и Чэнь Сянь проспал без просыпаний до самого утра. В комнате он был один — вернулся ли Мэй Шицин прошлой ночью, оставалось загадкой.

Чэнь Сянь отправил Мэй Шицину сообщение, насвистывая мелодию, спустился вниз выбросить мусор, но прямо у лифта столкнулся с болтливой соседкой:

— Ой, сегодня твоя очередь мусор выносить? А твой брат чего это с утра пораньше такой суматошный?

Чэнь Сянь тут же спросил:

— В котором часу он ушёл?

— Да около семи-восьми, наверное, когда я собаку выгуливала... — на середине фразы соседка хлопнула себя по лбу. — Эх! Вот дырявая моя голова! Твой брат ведь сегодня на смотрины отправляется, конечно, торопился!

Брови Чэнь Сяня сошлись на переносице:

— Смотрины? Какие еще смотрины?

Соседка всплеснула руками:

— Ой, да неужто он тебе ничего не сказал? Невеста — адвокат, красавица, я ведь сама их и познакомила... Как появится у тебя красивая невестка, не забудь велеть брату меня отблагодарить!

Эти слова ударили по Чэнь Сяню раскатом грома, оглушив и опалив. Он ещё толком не успел разобраться в собственных чувствах, как соседка продолжила щебетать:

— Эй, Сяо Сянь, тебе ведь тоже пора потихоньку искать работу и жильё. Как только брат женится, не будешь же ты и дальше жить вместе с ним и молодой женой? Разве это удобно? Да и даже если брат согласится тебя содержать, новая жена вряд ли обрадуется!

Каждая её фраза цеплялась за предыдущую, и после услышанного на лице Чэнь Сяня не осталось и тени улыбки. Едва двери лифта открылись, он пулей вылетел наружу — и вид у него был такой, будто он собрался не мусор выбрасывать, а застать изменщиков на месте преступления.

Соседка в растерянности проводила его взглядом, но сколько ни ломала голову, так и не поняла, в чём провинилась, поэтому лишь почесала в затылке и выбросила странности Чэнь Сяня из головы.

Глава 14

Пробежав с бычьим упрямством добрый отрезок пути, Чэнь Сянь вдруг вспомнил, что так и не спросил у Мэй Шицина адрес места встречи.

Он злобно усмехнулся мусорным бакам, до смерти напугав выглянувшего оттуда сортировщика отходов, который решил, что столкнулся с буйным психом.

С чего бы это Мэй Шицин вздумал ходить на смотрины? Жениться собрался?

Разве он не обнимал его только что? Разве не уверял, что никуда не уйдёт? С какой стати он перевернул вверх дном всю его семнадцатую и двадцать семь лет жизни, а теперь собирается чистеньким и невозмутимым умыть руки?

Когда-то этот человек едва не сгубил его, и теперь был обязан искупать свою вину до конца дней, а вместо этого вознамерился вить семейное гнездышко с кем-то другим? Да это же бред безумца!

Если уж ему так приспичило обрести семью... то пусть это будет семья исключительно с ним.

Он заставит Мэй Шицина сойти с ума по парням, бросит его, да ещё и сделает так, чтобы самые дорогие для Мэй Шицина люди воочию увидели этот позор — око за око, зуб за зуб!

Взгляд Чэнь Сяня помрачнел, и он даже не осознавал, какое безумное решение только что принял.

Вернувшись в комнату, он до боли в ногтях впился в синие чернила на полях учебника и лишь после этого постепенно успокоился. Он начал корить себя за то, как мог проявить такую глупость и едва не забросил все планы мести из-за какого-то паршивого объятия Мэй Шицина.

Он думал очень долго, раз за разом давая себе зарок больше никогда не совершать подобных ошибок.

Однако в тот момент Чэнь Сянь ещё не понимал, что любить кого-то из-за одного объятия и ненавидеть из-за пустяка — на самом деле совершенно одинаковые, пугающие по своей сути и происходящие из одного корня вещи.

*

Когда посреди ночи Мэй Шицин вернулся домой, Чэнь Сянь принимал душ.

Алкогольный думан в голове Мэй Шицина ещё не выветрился, и он, не соображая, что делает, с размаху дёрнул стеклянную дверь, намереваясь стошнившуюся душу излить наружу, — и тут перед его глазами во всей красе предстало крепкое, вылепленное словно из стали тело выздоровевшего парня.Мэй Шицин тупо уставился в одну точку секунды две, чувствуя, как у него в глазах всё расплывается, после чего приник к умывальнику, надеясь немного прийти в себя.

При этом он махнул рукой Чэнь Сяню и пробормотал:

— Продолжай мыться, не обращай на меня внимания!

Увидев, что от того разит за версту алкоголем, а сам он находится в полном помутнении рассудка, разве мог Чэнь Сянь продолжать купаться? Он тут же наспех смыл пену и, даже не вытеревшись насухо, бросился приводить его в порядок.

— Почему ты снова так напился? — он похлопал Мэй Шицина по спине и, заметив, что тот сползает вниз под собственным весом, тут же обхватил его за узкую талию.

Мэй Шицин согнулся, содрогаясь от кашля — оглушительного, раскатистого, с тянущимися изо рта ниточками слюны:

— Из-за работы… Было застолье, от которого нельзя отказаться…

Чэнь Сянь сжал руки крепче и сквозь зубы процедил:

— Лжец!

Дождавшись, пока тот переведет дыхание, Чэнь Сянь резким движением схватил его за галстук, заставляя поднять голову и встретиться с ним взглядом в зеркале:

— Что за застолье? По-моему, это был смотр женихов и невест, не так ли?

Он приложил немало силы, так что Мэй Шицин поморщился и выдавил из себя недовольное «угу», безуспешно размахивая руками перед зеркалом, словно пытаясь ударить отражение Чэнь Сяня.

Но Чэнь Сянь безжалостно перехватил его запястья:

— Ну как, доволен сегодняшним свиданием вслепую, Мэй Шицин?

Мэй Шицин ошеломленно уставился на него:

— Свиданием вслепую? — а затем, словно к нему частично вернулся разум, опустил голову и пробормотал: — Ты и до меня добрался? Да хоть пойду я штамп в паспорте ставить, хоть кувыркайся в постели с другими — тебе-то какое дело?

Он говорил это с таким железобетонным спокойствием, что Чэнь Сяня захлестнула слепая ярость. Ему захотелось разрушить всё, что существовало в эту минуту, включая самого Мэй Шицина, но в глубине души расколотым осколком теплилась горькая печаль, ведь он знал: Мэй Шицин был прав.

— Да, никакого дела! Я просто хотел отомстить… Я хотел отомстить тебе, Мэй Шицин!

От его просквозившей влаги насквозь промокла рубашка Мэй Шицина. Тот нахмурился и попытался оттолкнуть его, но Чэнь Сянь тут же перехватил его руки и притянул обратно:

— Из-за тебя я лишился всего! А ведь обещал заботиться о мне всю жизнь и нести за меня ответственность — с какой стати ты нарушаешь свои слова?

Мэй Шицин издал неопределенное «мгм» и, наморщив лоб, видимо, собирался вновь задеть его какой-нибудь колкостью, но Чэнь Сянь опередил его, запечатав слова поцелуем.

В момент, когда их губы соприкоснулись, даже проявивший инициативу Чэнь Сянь слегка вздрогнул.

Горький алкоголь вперемешку с кисловатым запахом перегара — это определенно можно было назвать отвратительным вкусом. Но Чэнь Сянь упорно продолжал покусывать и всасывать чужие губы, словно добиваясь того, чтобы они наконец выдали желанный вкус.

Холодная и сухая шероховатость постепенно исчезала, их губы словно плавились в рождающемся тепле, прильнув друг к другу так тесно, что стоило одному отстраниться, и оба рухнули бы на пол.

В полном помрачении рассудка Чэнь Сянь подумал: он действительно целуется с мужчиной… Он поцеловал Мэй Шицина.

Сама эта мысль чуть не вогнала Чэнь Сяня в ступор, но когда этот человек обрел вполне конкретные черты Мэй Шицина, почему-то это уже не вызывало у него абсолютного краха.

Однако с Мэй Шицином всё обстояло иначе. За секунду до того, как Чэнь Сянь разжал его зубы, он собрал последние силы, оттолкнул его и исторгнул из себя фонган рвоты. Сначала в раковину полилась багровая жидкость от вина, а следом пошла источающая кислый смрад пищеварительная масса. Уперевшись руками в край умывальника, он безостановочно извергал из себя содержимое желудка, словно только выблевав собственную душу, он мог надеяться очиститься.

Чэнь Сяня от злости трясло до боли в зубах:

— Мэй Шицин, неужели я вызываю у тебя такое отвращение?

Но он не успел вспылить, как Мэй Шицин закатил глаза и потерял сознание.

Пьянчуга очнулся на следующий день после полудня. Глаза еще не успели открыться, как зазвонил рабочий телефон. Невнятно ответив на звонок, он вдруг отчетливо осознал, что в его объятиях кто-то голый.

!!

Мэй Шицин мгновенно протрезвел и с неверием в глазах опустил взгляд — ничего… абсолютно ничего… ничегошеньки не осталось…

На спине Чэнь Сяня красовалось несколько царапин, служивших «неоспоримым доказательством» бурной ночи по пьяной лавочке.

Ошеломленный, он сел в постели, запустив пальцы в волосы и с силой массируя раскалывающуюся от боли голову. Вчерашние воспоминания стерлись без следа, но это ничуть не мешало неопровержимости улик перед его глазами.

Чэнь Сяня тоже разбудили его движения. Он еще не успел сказать, что тот обблевал его с ног до головы, из-за чего ему пришлось спать голышом, как Мэй Шицин нажал на его плечи, не давая подняться.

— В чем дело? — Чэнь Сянь сдвинул брови, глядя на него.

Мэй Шицин на секунду зажмурился, и всё его лицо застыло в выражении предельного крушения и отчаянного спокойствия:

— Сейчас мне не больно, значит, больно тебе, верно?

Чэнь Сяня приподнял брови, сдерживая улыбку. Он прекрасно догадался, какую чепуху тот себе навоображал, но объясняться не собирался — напротив, ему захотелось еще немного испытать его реакцию:

— Да со мной всё в порядке. Я же знаю, вчера ты перебрал на застолье.

Где уж Мэй Шицину было слышать такие хрупкие, полные наигранного мужества интонации? Он тут же почувствовал себя еще более виноватым, побледнел как полотно и несколько раз попытался заговорить, но слова застревали в горле. С трудом выдавив из себя одно-единственное «я», он при виде того, как Чэнь Сянь откинул одеяло, снова бросился в туалет, где его стошнило с еще большей силой, чем накануне вечером.

Чэнь Сянь сидел на кровати, внезапно чувствуя всю бессмысленность происходящего:

— Эй, Мэй Шицин, хорош блевать, ничего у нас не было.

Он сказал это, но Мэй Шицин ему не поверил.

Сидя на корточках возле шкафа, Мэй Шицин оказался напротив Чэнь Сяня, устроившегося на постели, и с трудом выдавил:

— Прости, я совершенно ничего не помню из того, что было вчера, и не думал, что поступлю с тобой… так. Сегодня же я съеду и больше не появлюсь у тебя на глазах.

http://bllate.org/book/25738/3077858

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь