Он помедлил, а затем под усугубляющимся разочарованным взглядом Хилла отчетливо и спокойно добавил: — К тому же, у меня есть любимый человек.
— Неужели… неужели совсем нет никаких шансов? — не смирившись, допытывался Хилл, у которого в тот момент, когда Чэнь Цзяоцзяо произнес о наличии у него пары, сердце треснуло и разлетелось на куски. — Даже на обед сходить нельзя?
Пусть он и потерял память, и пока еще не проникся чувствами к Мэн Цзиню, но Мэн Цзинь — его парень, этот факт неоспорим и не изменится.
Сейчас он не знал, как быть идеальным парнем, но по меньшей мере должен был даровать второй половине чувство безопасности.
Поэтому ответ Чэнь Цзяоцзяо прозвучал без малейшего колебания, а исходившая от его фигуры прохладная аура стала еще более отчетливой: — Прошу прощения.
Вежливо отказав, он, как обычно, установил под деревом мольберт; солнечный свет струился сквозь просветы между ветвями и листьями, рассыпая по его телу пятнистые блики. Он тихо сидел на маленьком табурете, не торопясь доставал инструменты и рисовал для клиентов.
Чэнь Цзяоцзяо то и дело поднимал голову, чтобы переброситься с кем-то парой фраз, но большую часть времени был сосредоточен лишь на создании набросков и прорисовке деталей. Его профиль был изящным и одухотворенным, а сам он обладал неземным температурой, в то время как Няньгао тихонько лежал у его ног, бдительно поглядывая по сторонам и не позволяя никому подходить к хозяину слишком близко.
Будь здесь Мейлс, он непременно отпустил бы шуточку в том духе, что питомцы и впрямь похожи на своих хозяев, а эта манера Няньгао никого к себе не подпускать списана с Мэн Цзиня точь-в-точь.
Неподалеку заднее стекло черного седана бесшумно опустилось наполовину.
Мэн Цзинь лениво откинулся на кожаное сиденье, его переносицу украшали солнцезащитные очки, скрывавшие бушующие на дне глаз темные водовороты; взгляд мужчины пронзал линзы, накрепко приковавшись к Чэнь Цзяоцзяо.
Наблюдая за тем, как тот непринужденно пресекает попытки завязать знакомство с близкого расстояния, как холодно и отстраненно одаривает окружающих легкой улыбкой, как лучи солнца целуют пряди его волос и изящную шею…
Цзяоцзяо… — тихий шепот растворился в салоне автомобиля, исполненный нежности, граничащей со вздохом, но в то же время таящий в себе не терпящую возражений собственнические нотки.
В этот момент на коленях у него лежал квадратный черный предмет непонятного назначения, и из этого предмета доносился как раз голос Чэнь Цзяоцзяо — слово в слово то самое, что он только что сказал Хиллу: — К тому же, у меня есть любимый человек.
Чэнь Цзяоцзяо, занятый рисованием, словно что-то почувствовав, тут же поднял голову и окинул взглядом окрестности. Его взгляд стремительно скользнул по промчавшемуся мимо автомобилю, и он нахмурился: с чего это ему вечно казалось, будто за ним кто-то наблюдает?
Дурное настроение Мэн Цзиня было с легкостью развеено одной лишь фразой Чэнь Цзяоцзяо: у меня есть любимый человек. Более того, от него так и веяло триумфом и довольством.
Даже то, что Чэнь Цзяоцзяо уже несколько дней подряд возвращался домой с улицы поздно ночью, он мог делать вид, будто не замечает. Лишь в глубокий ночной час, когда все вокруг погружалось в тишину, он внимательно прислушивался к диалогам, доносившимся из прослушивающего устройства, выуживал оттуда те сладкие слова, а затем нарезал их и сшивал воедино.
Чэнь Цзяоцзяо крутился как белка в колесе: ежедневная сверхъестественная нагрузка за мольбертом заставляла пальцы ныть от боли, однако это привело и к непредвиденному результату, сделав его художественную технику еще более твердой и уверенной.
Торопясь изо всех сил, он наконец-то, ровно за неделю до начала занятий, накопил достаточно денег и в одиночку, прихватив с собой документы и пачки купюр, отправился в заранее присмотренный магазинчик.
Миновав малолюдную улочку, он остановился у входа в старинную лавку. Здесь не было роскошного убранства, но в лицо пахнуло густой атмосферой заведения с многолетней историей.
Чэнь Цзяоцзяо толкнул дверь и вошел. Не появляясь здесь довольно долго, он заметил, что внутреннее убранство лавки претерпело небольшие изменения: в самом углу появился длинный аквариум.
В магазине находилась лишь пожилая семейная пара — доброжелательные и приветливые люди, которые, судя по всему, прекрасно помнили Чэнь Цзяоцзяо: — Наконец-то пришел! В последнее время несколько покупателей уже спрашивали об этих часах, но я приберег их для тебя.
Чэнь Цзяоцзяо спешно поблагодарил их, протянул приготовленные заранее деньги и, повернувшись вполоборота, принялся разглядывать полузаказные часы. Это была модель с двойным циферблатом: лицевая сторона ничем не отличалась от обычных часов, зато тыльную можно было откинуть, чтобы посмотреть календарь.
Он тщательно всё проверил: хотя у него и было предчувствие, открыв заднюю крышку, он все равно остался приятно поражен. Помимо календаря, там обнаружилась крошечная фотография, которую он попросил добавить специально. Пусть кто-то назовет это проявлением личных мотивов, но миниатюрное фото внутри точь-в-точь повторяло снимок, хранившийся в его карманных часах.
— Спасибо, мне очень нравится. — Чэнь Цзяоцзяо бережно протянул часы обратно. — Будьте добры, упакуйте их для меня.
В ожидании упаковки он машинально перевел взгляд на другие ремешки, выставленные на витрине, и сам того не заметив, приблизился к месту, стоявшему ближе всего к аквариуму.
Хлюп!
Неизвестно почему, но две рыбки в аквариуме внезапно столкнулись друг с другом, из-за чего раздался резкий всплеск и во все стороны полетели брызги.
Легкий шум привлек внимание Чэнь Цзяоцзяо. Повернувшись, он отметил про себя, что, возможно, из-за недавней спешки аквариум еще не успели толком обустроить — внутри было совершенно пусто. К тому же из-за того, что он стоял в самом углу, создавалось ощущение мрачноватой воды, крошечных рыбок и чересчур обширного пространства.
Звуки плещущейся воды продолжали раздаваться, удар за ударом отзываясь в его барабанных перепонках.
Перед глазами Чэнь Цзяоцзяо вдруг качнулось и поплыло. На этот раз он схватил обрывок воспоминания: черно-синий океан, а ощущения невесомости и нехватки воздуха намертво оплели его, в то время как в ушах эхом отдавались пронзительные, полные боли крики о помощи: — Спасите! Корабль дает течь!
Брат, я хочу поехать в Японию, билет на послезавтра.
Головокружение и какофония звуков вновь накатили волной, обрушиваясь на его мозг. Лоб покрылся мелким, густым холодным потом, и он, больше не в силах держаться на ногах, рухнул на пол, а перед глазами заплясали черные круги.
Заметив, что Чэнь Цзяоцзяо упал прямо на пол, женщина из лавки испуганно бросила свои дела и поспешила поднять его: — Скорее, вызывайте скорую!
То ли из-за того, что кто-то прервал видение, то ли по какой-то иной причине, но осколки воспоминаний перед глазами Чэнь Цзяоцзяо исчезли. Однако его тело все еще продолжало крупно дрожать от озноба, а на губах не осталось ни капли краски. — Спасибо вам, тетя, я в порядке.
Зная, что в прошлом он тонул и пережил серьезное происшествие, он понимал, что это, должно быть, остаточные явления. К тому же дома имелся личный врач, и ему вовсе не улыбалось отправляться в больницу в одиночку.
Под сочувственным взглядом женщины он отклонил предложение поехать в больницу, попросил лишь стакан теплой воды и опустился на диван, пытаясь унять сбившееся сердцебиение.
Теплая вода, опустившись в желудок, разогнала внутренний холод, бурные эмоции постепенно улеглись, а дыхание выровнялось.
У-у…
Раздался знакомый рингтон телефона. Суставы пальцев Чэнь Цзяоцзяо, сжимавших аппарат, побелели, а когда с другого конца провода донесся низкий голос, последние крупицы тревоги испарились: — Цзяоцзяо, когда домой?
— Буду дома через полчаса. — Чэнь Цзяоцзяо поднял руку, чтобы проверить время, закусил губу и, вложив в голос редкие нотки зависимости, уловив при этом необычный тон Мэн Цзиня, переспросил: — Что-то случилось?
Мэн Цзянь в этот момент уже сидел в машине, направляющейся в аэропорт. Лицо его было мрачноватым, он едва слышно вздохнул, переполненный сожалением и тревогой: — Срочные дела, нужно уехать в командировку, как минимум на три дня.
Только что ему позвонил отец и сообщил, что его мать, Лян Юй, внезапно потеряла сознание и сейчас за ее жизнь борются врачи в палате интенсивной терапии, велев ему немедленно возвращаться.
Обстоятельства требовали срочных мер, поэтому он не успел нормально попрощаться с Чэнь Цзяоцзяо и мог лишь давать наставления и поручения по телефону, стараясь говорить как можно нежнее: — Малыш, заботься о себе, я приеду так быстро, как только смогу.
Услышав слова Мэн Цзиня, Чэнь Цзяоцзяо слегка замер с подарочной коробкой в руках, и в сердце зародилось горькое чувство сожаления. Снова командировка… Каждая поездка длится так долго, успеет ли он вернуться к началу учебы? Тысячи мыслей пронеслись в голове, но на языке вертелась лишь одна фраза: — Возвращайся домой пораньше.
О подарке он расскажет Мэн Цзиню, когда тот вернется.
Какое-то время оба молчали, прислушиваясь к дыханию друг друга, пока Чэнь Цзяоцзяо не услышал доносящийся из трубки шум посадки на рейс и тихо, но быстро произнес: — Я буду скучать.
Мэн Цзянь на мгновение опешил, а сообразив, расплылся в улыбке. Опустив взгляд на телефон, он нежно и тоскливо коснулся его экрана губами.
Убрав телефон в карман, он устремил взгляд назад, погруженный в самые разные мысли. Его блуждающее, не знающее покоя сердце в этот миг наконец обрело твердую почву: пусть в будущем его забросит в любую точку земного шара, неизменным останется лишь то, что в одном конкретном месте всегда будут ждать его возвращения.
Положив трубку, Чэнь Цзяоцзяо почувствовал невыносимую пустоту в душе. Он неспешно брёл по улице, совершенно не торопясь домой, и путь, который обычно занимал полчаса, растянулся ровно на час.
Вернувшись домой, он обнаружил липнущего к нему Няньгао и, подхватив питомца на руки, прошел в спальню. Тишина… слишком зловещая тишина, ему ужасно не нравилось это ощущение.
— Сэр, вы спуститесь поужинать?
Вскоре дворецкий подошел к двери и постучал, чтобы осведомиться.
В этот момент Чэнь Цзяоцзяо лежал на кровати, невидящим взором уставившись в потолок. Услышав слова дворецкого, он кое-как поправил одежду, без всякого энтузиазма приподнялся и глухо ответил: — Не хочу.
Стоявший за дверью дворецкий нахмурился, но переспрашивать не стал — лишь велел слугам держать еду в тепле, после чего сделал несколько движений на экране телефона и отправил Мэн Цзиню электронное письмо.
[Лестер: Восьмого сентября вечером мистер Чэнь не спустился к ужину. Похоже, из-за вашего отсутствия он потерял аппетит.]
Лестер покачал головой: всякий раз, когда господин уезжал в командировку, мистер Чэнь «терял аппетит» на день-два, и этот раз не стал исключением.
Спал Чэнь Цзяоцзяо беспокойно: в полусне он то и дело тянулся за телефоном, чтобы проверить, не звонил ли Мэн Цзянь, не приземлился ли благополучно.
Лишь когда забрезчил бледный рассвет, заметив пришедшее на телефон сообщение, он наконец отложил аппарат и позволил себе погрузиться в глубокий сон.
К моменту, когда он окончательно проснулся, за окном уже вовсю заливало дневным светом. Первым делом нашарив телефон, он сразу же набрал номер Мэн Цзиня, но в динамике раздавались лишь длинные гудки. Чэнь Цзяоцзяо слегка нахмурился — никто не ответил.
Это был первый раз, когда Мэн Цзинь не взял трубку на его звонок. Что ж, возможно, на этот раз дела действительно выдались слишком хлопотными.
Поскольку накануне вечером он ничего не ел, в животе у Чэнь Цзяоцзяо громко урчало. Спустившись на первый этаж, он застал Мейлса, который развлекал в гостиной Сяо Ди и Няньгао.
Услышав шаги, Мейлс взмахнул рукой в знак приветствия, прищурился и, выдержав паузу, поинтересовался: — Мэн Цзинь уехал в командировку?
— Откуда ты знаешь? — удивленно переспросил Чэнь Цзяоцзяо, погладив обоих питомцев, после чего устроился за обеденным столом. — Лестер сказал?
Мейлс изобразил на лице выражение побитой собаки с мыслью «я так и знал», помотал головой и протянул: — По твоему лицу всё понятно.
Услышав это, Чэнь Цзяоцзяо тронул себя за щеки: и какое же у него было лицо?
— Есть такое устойчивое выражение: ходячий труп. — Мейлс бросил на пол лакомство для питомцев и цыкнул языком: — Стоит мистера Мэн Цзиню пропасть из виду, как ты превращаешься вот в это.
Чэнь Цзяоцзяо: Неужели… неужели всё так и есть?
Мейлс заявился к нему сегодня не просто так. Чэнь Цзяоцзяо был первым другом, которого тот завел после переезда в Швейцарию, поэтому на любые мероприятия и вылазки ему хотелось брать Чэнь Цзяоцзяо с собой.
http://bllate.org/book/25735/3077377
Сказали спасибо 0 читателей