Готовый перевод Everyone Thinks I'm the Top [Quick Transmigration] / Весь мир думает, что я топ [Быстрое перемещение]: Глава 6

Сказав это и увидев, что Фу Хэсинь кивнул, разрешая не соблюдать лишних церемоний, он подошел и помог старику подняться:

— Учитель, это и есть тот самый Жуй-ван, о котором я вам рассказывал.

Затем он повернулся к Фу Хэсиню:

— Ваше Высочество, это наставник Чжоу Цяня. Он долгое время жил в горах и не привык к светским условностям, прошу вас, не обессудьте.

— Пустяки, — ответил Фу Хэсинь с улыбкой. В душе же он лихорадочно размышлял: он-то планировал подразнить Чжоу Цяня и заодно узнать, как тот относится к его ранению, но теперь, когда рядом старик, все заготовленные колкости застряли в горле. Сказать — неловко, промолчать — тоже. Поколебавшись, он решил: будь что будет! Репутация у него и так ниже некуда, так что одним позором больше, одним меньше — какая разница? Он уже собрался открыть рот, как вдруг старик, словно прочитав его мысли, бросил на него странный, проницательный взгляд. Его глаза опустились куда-то ниже пояса Фу Хэсиня — туда, где при виде Чжоу Цяня неизменно возникало предательское возбуждение. Старик усмехнулся с глубоким смыслом:

— Похоже, Ваше Высочество и вправду очень благоволит моему ученику.

Фу Хэсинь: «……»

У Чжоу Цяня не было мастерства учителя, чтобы видеть сквозь слои одежды, поэтому он решил, что старик просто подкалывает Жуй-вана, и тихо напомнил:

— Учитель, я ведь просил вас осмотреть рану Вашего Высочества.

Старик рассмеялся:

— Я и осматриваю. А сказал, что он тебя любит, просто потому, что меня тронуло: он ведь ранен, а все равно примчался посмотреть на твой поединок. Просто мысли вслух, всего лишь мысли вслух.

— Учитель… — Чжоу Цянь тяжело вздохнул, переводя взгляд с Жуй-вана на наставника. — У Вашего Высочества совсем не такие мысли на мой счет. Я потом вам все объясню, а пока, прошу вас, осмотрите рану.

Старик молча отвел взгляд, не став спорить. Если бы он не видел реакции «того самого места» у Жуй-вана, он бы, пожалуй, поверил словам ученика. Но после появления Чжоу Цяня кое-что так явно выпирало, что аргументы звучали совершенно неубедительно.

Неужели его ученик еще ничего не понял?

Он ведь сам примчался в горы, всю ночь тащил наставника обратно в Цзэчэн, даже не давал передохнуть, и все ради крохотной царапины!

Неужели и у его ученика… тоже?

Поразмыслив, старик решил пока не высказывать своих догадок. Он погладил бороду, кивнул, делая вид, что верит ученику, и снова обратился к Фу Хэсиню:

— Ваше Высочество, вы слышали: этот глупый мальчишка привел меня, чтобы я вас осмотрел. Если не возражаете, позвольте мне взглянуть на вашу рану.

— Но как же поединок Цянь-эра… — Фу Хэсинь не хотел уходить. Он ведь пришел сюда только ради того, чтобы посмотреть на Чжоу Цяня и набрать Очки Идеальнейшего Атакующего. Если бы ему нужно было просто лечиться, он бы остался в Княжеской резиденции, зачем было тащиться в такую даль?

— …Цянь-эр? — старик уловил это интимное обращение и обернулся к ученику.

Чжоу Цянь уже привык к такому обращению и остался невозмутим.

А вот Фу Хэсинь, напротив, только сейчас осознал, что был слишком фамильярен при наставнике. Но слово не воробей — оно уже сорвалось с языка, и исправляться было бы еще неловче. Он решил оставить все как есть и, не объясняя, почему позволяет себе такую близость, просто сказал:

— Может, подождем, пока поединок Цянь-эра закончится?

Старик посмотрел на них обоих еще более странно, но, поглаживая бороду, не стал ничего уточнять:

— Ладно, не велика беда подождать немного. — С этими словами он снова сел.

Раз уж и учитель, и Жуй-ван так решили, Чжоу Цяню ничего не оставалось, как бросить последний взгляд на Жуй-вана и уйти.

Когда Чжоу Цянь вернулся на трибуны, уже близилось к полудню. Благодаря вчерашнему предупреждению Фу Хэсиня и новостям о его ранении, сегодня никто не донимал его делами — выдалась редкая свобода.

К тому же, Фу Хэсинь, несмотря на боль, пришел смотреть поединок, и это, как и ожидалось, принесло еще 3 Очка Идеальнейшего Атакующего. Теперь у него было 53 очка, оставалось всего 47 до заветной цели. Впереди еще шесть боев — если за каждый дадут по 3 очка, это еще 18. Фу Хэсинь был в восторге, и когда они возвращались в Княжескую резиденцию, его улыбка, обращенная к Чжоу Цяню, была невероятно искренней.

Чжоу Цянь решил, что Ваше Высочество довольно его успехами на утреннем поединке. Внешне он оставался спокойным, но в душе ликовал: он не подвел доверие Вашего Высочества. Однако он знал, что Ваше Высочество делает все это не ради благодарности — или, вернее, не хочет, чтобы он об этом знал, — поэтому не смел проявлять своих чувств. Лишь когда Жуй-ван отворачивался, Чжоу Цянь украдкой бросал на него взгляды, в которых горел жаркий, обжигающий огонь.

Так они и шли всю дорогу: один смотрел, другой делал вид, что не замечает, а идущий рядом старик чуть не вырвал себе всю бороду. Наконец, они добрались до резиденции.

В комнате Жуй-вана наставник осмотрел рану, прощупал пульс и вызвал штатного лекаря. После недолгого совещания они пришли к выводу.

Старик объявил:

— Рана Вашего Высочества не опасна, но в организме накопился токсин, из-за которого даньтянь заблокирован, а внутренняя энергия не может циркулировать. Другие могут этого не заметить, но неужели вы сами не почувствовали?

Фу Хэсинь: «……»

В современном мире он понятия не имел, что такое внутренняя энергия, и, переместившись в это тело, конечно же, не заметил подвоха. Но другие считали, что Бай Юй ни за что не мог не заметить изменений в собственном теле.

Оставался лишь один вариант.

Старик посмотрел на него:

— Ваше Высочество, вы сознательно молчали, пренебрегая собственным здоровьем?

Как только эти слова прозвучали, Фугуй и начальник Теневых стражей Сюй И уставились на Фу Хэсиня с недоумением. Особенно Сюй И — он едва ли не бросился к нему. Сюй И формально был подчиненным Бай Юя, но на деле приходился ему старшим братом, управлял Теневыми стражами и имел наибольший вес в резиденции и армии после самого Бай Юя.

Фу Хэсинь немного робел перед ним. Вчера с трудом удалось выкрутиться, а сегодня выяснилось, что он лишился внутренней энергии — кто знает, что Сюй И себе напридумывает? Как раз когда он приготовился принять на себя гнев Сюй И, путь ему преградила чья-то фигура. Чжоу Цянь слегка поклонился идущему к ним Сюй И:

— Господин Сюй, мне нужно кое-что сказать.

Сюй И был вне себя от ярости, а увидев человека, из-за которого вчера пострадал Бай Юй, рассвирепел еще больше:

— Уйди с дороги!

Чжоу Цянь, разумеется, не сдвинулся. Он знал, что Сюй И близок с Жуй-ваном, поэтому только он и смел разговаривать с ним таким тоном. Он понимал причину гнева Сюй И — Ваше Высочество и правда заслужил взбучку, — но сейчас здесь полно посторонних. Если Сюй И при всех отчитает Ваше Высочество, где тому потом прятать лицо?

Поэтому Чжоу Цянь снова поклонился:

— Раз уж так вышло, вместо того чтобы спрашивать Ваше Высочество, почему он так поступил, лучше тщательно проверить, с кем он контактировал в последние месяцы.

— Чжоу Цянь, не кажется ли тебе, что ты слишком много берешь на себя? — Сюй И все еще кипел. — Это дела нашей Княжеской резиденции.

— Я… — начал было Чжоу Цянь.

— Я тоже так считаю, — Фугуй неясно когда оказался рядом. Он повернулся боком, полностью заслонив собой Фу Хэсиня. Его мысли были схожи с мыслями Чжоу Цяня: нужно хотя бы ради приличия сохранить лицо Вашего Высочества. Он решил встать на сторону Чжоу Цяня и спросил Сюй И: — Господин Сюй, что скажете?

Столкнувшись с таким отпором, Сюй И немного остыл, хотя просто так оставлять это дело он не собирался:

— Хорошо, пусть будет так, как сказал управляющий. Я немедленно займусь проверкой всех контактов Вашего Высочества за последние месяцы. А что касается вас, Ваше Высочество… — он сделал паузу, холодный взгляд скользнул по Чжоу Цяню и остановился на лице Фу Хэсиня, — …я приду к вам вечером.

Сюй И ушел.

Наставник Чжоу Цяня проводил его взглядом, затем посмотрел на ученика, а после — на Жуй-вана, который сидел на кровати, плотно закутавшись в одеяло по самый пояс. Старик невольно снова взялся за бороду. Казалось, он начал что-то понимать. Он бросил многозначительный взгляд на своего ученика-недотепу, но тот был полностью поглощен Жуй-ваном, который, похоже, от пары слов Сюй И перенапрягся и надорвал рану. Старик от досады выдернул у себя пару волосков из бороды и тяжко вздохнул: «ученик вырос — наставник не властен». Он повернулся к управляющему:

— Управляющий Фу, не будете ли вы так любезны проводить меня на кухню?

Он больше не хотел на это смотреть.

Фугуй забеспокоился о ране своего господина:

— Господин, может, сначала перевяжете рану Вашему Высочеству?

— Пустяки, всего лишь перевязка, мой ученик и сам справится.

Сказав это, он увел Фугуя, а заодно прихватил с собой остальных лекарей и служанок.

«Ученик, — думал он, — шанс я тебе дал, а воспользуешься ли ты им — зависит только от тебя!»

Чжоу Цянь, совершенно не понимавший, каким шансом должен воспользоваться, заметив, что рана Фу Хэсиня разошлась, потянулся было развязать бинты.

Но Жуй-ван отстранился, вцепившись в одеяло:

— Цянь-эр, я знаю, что ты волнуешься, но я не могу позволить тебе заниматься такой грязной работой. Просто позови лекаря.

На его лице застыло невозмутимое выражение, в улыбке мелькнула привычная насмешка, ни единого изъяна. Но он был с голым торсом, и даже сквозь белые бинты проступали пятна крови. Его кожа, от природы нежная, из-за постоянного укутывания в слои одежды приобрела нездоровую бледность, на которой эти красные пятна выделялись особенно ярко. Взгляд Чжоу Цяня скользил по ним, словно он заблудился в заснеженном лесу, где вдруг начали пробиваться ветви красной сливы. Сначала был только снег и холод, но теперь среди белизны расцветали алые цветы. Чем ниже, тем их становилось больше. Чжоу Цянь инстинктивно потянулся, желая убрать то, что скрывало этот прекрасный вид, но внезапно чья-то рука перехватила его запястье, и раздался резкий голос Жуй-вана:

— Чжоу Цянь!

Чжоу Цянь опомнился и обнаружил, что каким-то образом уже стоит на коленях на кровати Жуй-вана, прижав его к углу, а его собственная рука лежит на одеяле, прикрывающем нижнюю часть тела Вашего Высочества.

Невозмутимость Жуй-вана почти исчезла, уголки глаз покраснели, в них читалось смущение. Он обеими руками сжимал руку Чжоу Цяня:

— Уйди.

Но Чжоу Цянь, вместо того чтобы отпустить, сжал одеяло еще сильнее. Раньше это Жуй-ван дразнил его, а он убегал, но теперь, пусть и не специально, роли поменялись.

Может, потому, что Жуй-ван всегда был таким спокойным и уверенным, видеть его сейчас покрасневшим от стыда было неожиданно забавно. Чжоу Цянь впился в него взглядом:

— Разве Ваше Высочество не говорили, что стоит мне исчезнуть, как ваша тоска становится невыносимой, а желания… — он наклонился ближе, шепча прямо в покрасневшее ухо, — …тогда, может, позволите мне помочь вам облегчить страдания, м?

Фу Хэсинь: «……»

Кто из них двоих ведет себя не по сценарию?

Он всегда возбуждался при виде Чжоу Цяня и специально носил широкую одежду, чтобы скрыть это. Одно дело — дразнить его, когда он сам хотел перевязать рану, и совсем другое — дать увидеть неловкие подробности. Он хотел отправить его прочь, а Чжоу Цянь вдруг словно подменили: смотрит, не отрываясь, тянет одеяло и предлагает «облегчить страдания»?

— 12315… если ты не перестанешь притворяться мертвым и не придумаешь что-нибудь, я действительно на него наброшусь!

В конце концов, он уже давно облизывался на это тело, так что ничего страшного не случится, если он его «облегчит». Его самого еще никто не «прижимал», и от этой мысли тело стало не таким уж напряженным.

— Хозяин… — наконец подал голос 12315. — На самом деле Чжоу Цянь не имеет в виду ничего подобного. Он просто привык, что ты его дразнишь, и решил отыграться. Если ты не хочешь сопротивляться, оставь все как есть, он вряд ли зайдет далеко.

Фу Хэсинь: «…Ты серьезно? Почему мне кажется, что его взгляд становится все более опасным?»

12315: «Это твоя ошибка…» — но договорить он не успел: Чжоу Цянь прильнул губами к мочке уха Фу Хэсиня.

— Почему молчишь? Молчание — знак согласия.

Фу Хэсинь явственно почувствовал, как ладонь Чжоу Цяня, касающаяся его кожи, стала горячей. Он решил не сопротивляться и разжал пальцы. Чжоу Цянь, чья рука скользила ниже, остановился на его боку и потер большим пальцем кожу:

— Что это?

Фу Хэсинь опустил взгляд и увидел, что Чжоу Цянь трет небольшое пятнышко — след от поцелуя. В последнее время, помимо посещения поединков и государственных дел, Фу Хэсинь время от времени встречался с «материалами для ветрености», которых подыскивал в различных злачных местах. Этот след оставил кто-то из особо страстных «материалов».

Раньше Фу Хэсинь не придавал этому значения, но сейчас, находясь в объятиях Чжоу Цяня, он почувствовал, как тот явно недоволен. Едва вспыхнувшее желание мгновенно улетучилось. Чжоу Цянь тер след и холодно усмехнулся:

— Неудивительно, что господин Сюй обещал вернуться вечером. Значит, вот что он имел в виду.

— Динь. Очки Идеальнейшего Атакующего -10.

Фу Хэсинь: «Черт возьми…»

Он поспешно схватил Чжоу Цяня за руку:

— Все не так, как ты подумал, послушай меня! Это не Сюй И оставил.

— О? А кто же? — Чжоу Цянь не спешил убирать руку. — Кроме Сюй И, кто еще был у тебя?

— Я… — Фу Хэсинь хотел возразить, что у него с Сюй И на самом деле ничего нет, но…

Чжоу Цянь перебил его:

— Ваше Высочество, готовы ли вы поклясться, что в последнее время никто не бывал в вашей постели?

— Я… — на этот раз Чжоу Цянь не перебил, но Фу Хэсинь не смог продолжить. Он действительно спал с другими.

Они долго молчали. Чжоу Цянь медленно убрал руку:

— Я понял. Пойду позову лекаря.

Чжоу Цянь встретил наставника в саду вскоре после того, как позвал лекаря к Жуй-вану. Он удивился, почему наставник здесь, а не на кухне, а тот удивился, почему ученик не в комнате, «воркует» с Жуй-ваном.

— Ты почему здесь? — спросили они в один голос.

Затем Чжоу Цянь, сославшись на сыновний долг, попросил учителя рассказать, что случилось. Тот ответил без обиняков:

— На кухне ничего интересного, я сходил на склад, но там у Жуй-вана дел невпроворот, управляющий Фу занят, так что я решил прогуляться. А ты? Ты же должен был перевязывать рану, так быстро закончил?

— Я давно никого не перевязывал, руки отвыкли. Не хотел беспокоить Ваше Высочество, вот и позвал лекаря.

— Правда? — наставник явно не поверил. Он принюхался, подойдя ближе. — Врешь. От тебя пахнет тем же благовонием, что и от постели Жуй-вана. Ты его обнимал?

Маска спокойствия Чжоу Цяня тут же дала трещину.

Наставник пошел в атаку:

— Неужели вы даже на кровать завалились, а потом ты увидел следы, оставленные этим… как его… Сюй И, и… — не успел он договорить, как заметил, что лицо ученика изменилось. Сердце старика екнуло. — Неужели я угадал?

Чжоу Цянь помрачнел и промолчал.

Наставник тихо кашлянул:

— Может, тебе показалось? Я видел, как Жуй-ван относится к этому Сюй И — да, он к нему привязан, но между ними нет той искры, что бывает у любовников. А вот то, как Жуй-ван смотрит на тебя… совсем другое дело.

Он не стал упоминать о «стояке» Жуй-вана — все равно ученик не поверит. Но эти слова немного успокоили Чжоу Цяня. Совсем чуть-чуть. Он сорвал лист с ближайшего куста:

— Учитель, что бы вы ни говорили, это бесполезно. Жуй-ван сам признался, что Сюй И — не единственный, кто был рядом с ним.

— Разве ты не должен был знать об этом раньше? — Жуй-ван имел настолько дурную славу, что даже он, живя в горах, был наслышан. А уж его ученик, который с первого дня возвращения в Цзэчэн был под прицелом Жуй-вана… И после этого он еще умудрялся с ним заигрывать. Наставник погладил бороду: — Я думал, тебя это не смущает.

Чжоу Цянь опешил. Его это смущало, но он сам не знал, почему.

До встречи с Жуй-ваном он им восхищался. Даже когда город полнился слухами о его распутстве, он думал: «люди не идеальны», заслуги Жуй-вана неоспоримы, а личные слабости можно простить. Потом Жуй-ван начал добиваться его — это раздражало, но он проявлял достаточно уважения, другой на его месте давно бы поплатился. Позже он понял, что Жуй-ван не просто за ним ухаживает, а использует эти нелепые выходки, чтобы очернить собственную репутацию.

Именно тогда он узнал от других о распре между Жуй-ваном и Императором. Оказалось, что один из братьев всегда уступал другому. С тех пор он стал терпимее. Он терпел, когда Жуй-ван называл его «Цянь-эром» и дразнил при встрече, хотя ему это и не нравилось. Но когда Жуй-ван закрыл его собой от стрелы, когда он услышал их разговор с Сюй И, он понял: Жуй-ван — тот самый герой из детских легенд. И этот же герой… он видел, как он развлекается с мальчиками в Наньфэнъюане, видел его двусмысленные отношения с подчиненным, с «братом»… если бы не эти следы, оставленные другими, кто знает, как далеко он зашел бы сегодня?

Испытывая такие странные чувства, он спросил себя: любит ли он Жуй-вана?

Ответ был отрицательным. Он не любит его. Желание «обладать» им возникло из-за того, что он увидел его в ином свете — резкий контраст с привычным образом произвел на него ошеломляющее впечатление. Добавьте к этому привлекательную внешность Жуй-вана, и в душе проснулись азарт, собственничество, желание подчинить. А если бы у них что-то случилось — разве он взял бы на себя ответственность? Чем тогда он отличался бы от Жуй-вана?

Подумав об этом, Чжоу Цянь тихо вздохнул:

— Я не должен был смущаться… Ай! Учитель, зачем вы деретесь?

http://bllate.org/book/25694/3069324