Готовый перевод Eternal Slumber / Вечный сон: Счастье быть птичкой: Глава 13

Нань Чжу не успела ответить, как Фан Хэ вскоре и сам понял, чем занимались те люди, — они обыскивали трупы.

В своей прошлой жизни Фан Хэ пережил многое; он умел быть и проницательным, и наивным, а в изобилующем информацией интернете время от времени всплывали по-настоящему жуткие новости. Но всё это казалось милой шалостью по сравнению с тем, насколько обнажённой и ничего не стоящей здесь была человеческая жизнь.

Вокруг валялось множество трупов, однако на лицах завершивших бой культиваторов не было ни тени смущения. Всё это казалось им до боли привычным; никто и не думал собирать тела павших, не говоря уже о том, чтобы выкопать яму и предать их земле. В глазах обыскивающих мертвецов культиваторов даже читалось некоторое воодушевление: если удавалось раздобыть хорошую вещь, они, разумеется, никому об этом не распространялись, но даже оставшись с пустыми руками, они не собирались уходить совсем ни с чем.

На мгновение Фан Хэ подумал, что ему положено чувствовать себя не в своей тарелке.

Пусть за те семь лет, что он пробыл птицей, ему довелось своими глазами повидать немало битв Матушки-Птицы — битв отчаянных, до последней капли крови, — для него, человека в прошлой жизни, гибель птицы и смерть человека перед его глазами воспринимались совершенно по-разному.

Однако…

Как ни странно…

Фан Хэ ощущал удивительное спокойствие.

Кровавые, изуродованные картины и ушедшие жизни не вызвали у него ни малейшего физического отторжения, на душе было необычайно тихо. Сердце не колотилось, кровь текла размеренно и ровно, он спокойно отвел взгляд, а любопытство к происходящему вокруг почти испарилось. Он послушно сидел на ладони Нань Чжу, притворившись милым пушистым комочком.

На самом деле нечто подобное Фан Хэ чувствовал еще в прошлой жизни, но никогда прежде это чувство не обнажалось столь явно.

Фан Хэ помнил, как в его прошлой жизни по соседству жила одна женщина — не из тех соседок, которых все любят, она вечно сплетничала и вела себя по-хабалкински, была мелочной, хотя до истинной злобы не опускалась, и нежно любила своего сына, вот только муж-пьяница то и дело поднимал на нее руку.

Но соседка дорожила своей репутацией: даже если дома ее избивали, за порог она всегда выходила с безупречным прической и макияжем, неизменно держа голову высоко поднятой, чтобы окружающие думали, будто жизнь ее удалась и в семье царит лад.

А потом в один прекрасный день эта соседка сорвалась с верхнего этажа и насмерть разбилась.

Вокруг ее тела собралось много людей, и Фан Хэ, проходя мимо с дедушкой и бабушкой, тоже случайно это увидел, правда, дедушка тут же заслонил ему глаза рукой и увел домой. Вернувшись, дедушка с бабушкой еще долго переживали, как бы это происшествие не травмировало его психику, однако сам Фан Хэ почти ничего не почувствовал и продолжал жить своим чередом.

Позже, когда он вырос, Фан Хэ сменил немало работ: занимался продажами, сидел в офисе, а затем, по воле причудливой судьбы, даже попал в индустрию развлечений. Со стороны этот мир казался ослепительным, но моральное напряжение в нем было куда выше, чем на обычной работе.Один начинающий актёр, будучи студентом, как-то раз из-за сильного стресса убил в стенах учебного заведения сокурсника, с которым у него были натянутые отношения. Впрочем, это дело быстро замяли, и парень не понёс сурового наказания. Однажды они случайно столкнулись на улице и даже немного поболщали стоя на месте, но уже на следующий день до Фан Хэ дошли слухи, что тот самый молодой актёр, который всегда уважительно звал его старшим коллегой, был убит родственником своей жертвы.

Спустя всего пару лет он услышал, что один из его преподавателей скончался от рака, а вскоре пришло известие о внезапной гибели коллеги, с которым они были в хороших отношениях.

Столкновение со столь внезапными смертями близких людей повторялось уже несколько раз, однако в глубине души Фан Хэ не испытывал почти ничего. В те моменты он даже думал: а не бесчувственный ли он чурбан? Лишь когда ушли из жизни его дедушка и бабушка, Фан Хэ понял, что ему тоже ведома боль утраты. Но именно после их ухода он ощутил, что любые оковы того мира окончательно распались.

Поскольку дедушка с бабушкой завещали ему прожить простую и счастливую жизнь, он влачил самое заурядное существование — вплоть до того дня, когда попал в этот мир, превратился в птицу и вновь обрёл семью.

Почему ты выглядишь каким-то уставшим? — Нань Чжу внезапно раскрыл ладони и, опустив взгляд на Фан Хэ, провёл подушечкой пальца по его зобу. — Проголодался?

Фан Хэ взъерошил перья и недовольно чирикнул, всем телом качнувшись в сторону, пытаясь ускользнуть от чужих пальцев, однако попытка не удалась, и Нань Чжу всё равно погладил его по грудке.Фан Хэ смущенно отвернулся, напрочь забыв обо всем, о чем думал мгновение назад. «Чив». У птиц иное строение тела, и зоб расположен как раз возле грудки, поэтому, когда его касались, ощущения были такими же, как если бы трогали за грудь. Поистине поступок распутника, но он никак не мог увернуться.

Не заботясь о том, голоден ли Фан Хэ, Нань Чжу слегка повернул пальцы, достал округлый, красивый плод, от которого исходил тонкий аромат, и протянул его прямо перед Фан Хэ:

— Будешь?

Этот плод был как раз тем самым, что Фан Хэ ел обычно, но аромат его был гораздо насыщеннее. Изначально Фан Хэ, который «вышел по делам», не хотел есть на людях, но в конце концов не удержался, расправил маленькие крылышки и набросился на угощение.

Ам — и вот уже во рту разливается аромат, вкус оказался даже лучше, чем он ожидал.

Фан Хэ от радости был готов станцевать прямо на ладони Нань Чжу.

Нань Чжу нашел камень, присел и, больше ни о чем не заботясь, сосредоточенно принялся кормить птицу. Культиваторы, что неподалеку обыскивали трупы, уже вернулись. Культиватор, одетый с изысканным вкусом, с презрением фыркнул в их сторону, но никто из тех, кто обирал тела, ничего не ответил. Поняв, что группа культиваторов в центре им не рада, они просто нашли себе место неподалеку и расселись.

— Эти свободные практики поистине отвратительны! Мы только что вместе сражались, а они теперь у всех на глазах обирают трупы! Неужели, если мы умрем, они и наши тела обыщут?! — заговорила женщина-культиватор в длинном зеленом одеянии. Она была хороша собой, с густыми черными волосами, и даже когда сердито сверкала глазами, это выглядело лишь мило и по-детски наивно.В этом Мире Культивации, где культиваторы как стадии Золотого Ядра, так и Стадии Зарождающейся Души способны воссоздать свою плоть, едва ли найдется хоть один некрасивый культиватор.

Как только женщина-культиватор закончила говорить, один из свободных практиков с пренебрежительным видом поднял веки, бросил на нее взгляд и усмехнулся:

— Судя по одеянию, уважаемая — ученица Павильона Юйхуай?

— Именно так! — женщина-культиватор широко раскрыла глаза, высоко задрала подбородок и ответила с непреклонной решимостью.

— Уважаемая впервые спустилась с гор набраться опыта?

— Какое твое дело?! — женщина рассердилась еще сильнее.

— Ой-ой, уважаемая, не гневайтесь. Мы, свободные практики, народ без денег, связей и ресурсов. Не то что вы, ученики таких крупных сект, как Павильон Юйхуай: и врожденные данные отменные, и ресурсов в секте вдоволь, да еще и искусные наставники обучают. Если мы упустим хотя бы малейшую возможность, разве не останемся ни с чем? К тому же, разве мы посмеем зариться на по-настоящему ценные вещи? Сегодня мы обыскиваем их тела, а после нашей гибели другие точно так же обыщут наши, верно? Это ведь называется круговоротом причин и следствий, не так ли?

На лице свободного практика блуждала улыбка, и вид у него был чрезвычайно доброжелательный, отчего гنيвевшее женщину пламя изрядно утихло. Однако она скрестила руки на груди и допытывалась дальше:

— Ты так и не ответил, станешь ли обшаривать наши трупы!

Свободный практик не стал отвечать сразу, а лишь с улыбкой бросил взгляд на остальных спутников женщины, сидевших вокруг, после чего произнес:

— Вы, ученики из именитых сект — стоит обидеть одного, как набежит целая толпа. Кто из нас, свободных практиков, посмеет?

Хотя на словах всё звучало так, на деле — осмелится кто-то или нет, станет ли делать — каждый решал сам за себя.

Всё это было вещами, которые каждый понимал без лишних слов, но женщину этот ответ вполне удовлетворил, и она, тряхнув головой, перестала обращать внимание на свободного практика. Тот лишь криво усмехнулся и умолк.

Фан Хэ ел с удовольствием, однако из-за нынешней обстановки он не мог полностью погрузиться в наслаждение вкусом плодов — всё происходящее вокруг он тоже держал в поле зрения.

Похоже, ситуация здесь обстояла куда сложнее, чем он предполагал. Те слова, что свободный практик только что произнес с видом миротворца, скорее всего, были сказаны лишь для того, чтобы разрядить напряженную обстановку между сторонами. В конце концов, все эти люди явились сюда на поиски так называемого духовного сокровища, и если они переругаются до его обнаружения, отыскать желаемое станет еще труднее.

Впрочем...

Куда больше этого его волновало, куда делась Матушка-Птица.

Ощущая себя слегка переевшим, Фан Хэ выпятил кругленький животик, оттолкнул косточку в сторону и задрал голову к небу.

Небо было безоблачным и залитым ярким солнцем, но от тех птиц и зверей, что недавно отступили, и даже от норовивших совершить нападение растений теперь не осталось и следа — словно растворились. И к тому же Матушка-Птица... интересно, куда она ушла после того, как отлучилась? Если сестричка Маотуань проснется и обнаружит, что пропала не только Матушка-Птица, но и он сам, она ведь жутко расстроится.

Однако, если эти внезапно заявившиеся культиваторы не уйдут, Матушка-Птица и сестричка Маотуань могут подвергнуться опасности — ведь Фан Хэ, сам когда-то бывший человеком, прекрасно знал, на что способны человеческое величие и человеческая низость.

Подумав об этом, Фан Хэ перевел взгляд на толпу оживленно беседующих культиваторов.

Вот бы прогнать этих людей поскорее.

Палец Нань Чжу протянулся вперед и легко коснулся макушки Фан Хэ. Пушистый и мягкий пух под лучами солнца теплился, словно излучая сияние. Словно расслышав мысли Фан Хэ, Нань Чжу тихо произнес:

— Им пока нельзя уходить.

— Чи? — не понял Фан Хэ.

Разве такое множество людей, стремящихся в глубокую долину, не доставило бы немало хлопот для самой Нань Чжу, обитающей в ней?

Нань Чжу опустила ресницы:

— Хочешь узнать, зачем они здесь появились?

— Чи. — Разве не говорили, что они явились на поиски духовного сокровища?

Взгляд Нань Чжу обратился на стоявших перед ней культиваторов, и в ее глазах не было ни малейшей лишней эмоции:

— Выбери кого-нибудь одного, и мы расспросим его вместе.

Ему выбрать кого-нибудь одного?

Фан Хэ помолчал секунду, глядя на лицо Нань Чжу, а затем перевел взгляд на толпу.

В живых оставалось семнадцать человек. Пятеро из них были свободными практиками, а остальных по нательным украшениям и узорам на одеждах можно было разделить на несколько разных сект, среди которых тоже выделялись мужчины и женщины...

Взгляд Фан Хэ скользнул по лицам этих людей и в конце концов остановился на том самом свободном практике, что недавно беседовал с женщиной.

Этот свободный практик держался несколько развязно; когда остальные культиваторы о чем-то спорили, он не приближался к ним, но в глубине его глаз таилась насмешка — казалось, он знает что-то такое, чего не ведают другие.

Фан Хэ тихонько чирикнул на свободного практика, и тогда Нань Чжу протянула руку...

Гао Янчжоу поначалу не осознал, что именно произошло, но в следующее же мгновение его обдал холодный пот, поскольку он обнаружил, что больше не находится на прежнем обрыве. Если говорить точнее, он понятия не имел, где именно сейчас очутился.

Это был невероятно тихий мир, где каждый уголок был окутан мягким сиянием яркой луны. И если бы эта луна не находилась у него под ногами, возможно, это зрелище даже показалось бы по-своему прекрасным ночным пейзажем.

Подняв голову к небу и присмотревшись к нему — сначала с недоумением, а затем всё отчетливей, — он понял, что небесный свод представляет собой перевернутый вверх дном мир. Он казался невероятно далеким, недосягаемо далеким: там раскинулись суша и моря, зеленела растительность и обитали живые существа. Под же его ногами расстилалась гладкая водная гладь.

Над водой поднималась дымка тумана — возможно, с точки зрения того мира, что висел у него над головой, эти клубящиеся испарения были не чем иным, как облаками.

В эту минуту он стоял на самой этой безмятежной воде, готовый в любую секунду провалиться в глубину, а луна покоилась там, в водном мире у него под ногами, и казалась столь гигантской, что от этого захватывало дух.

Гао Янчжоу твердил себе, что нужно сохранять спокойствие: быть может, он просто угодил в иллюзию. Ведь еще мгновение назад он стоял на утесе и слушал, как остальные культиваторы обсуждают дальнейшие действия; он никак не мог в одно мгновение перенестись невесть куда, не говоря уже о том, что сейчас должен быть день — откуда вообще взяться луне, да еще и под ногами?!

http://bllate.org/book/25684/3067448