Шэнь Яогуан сидел у окна в полном одиночестве. Луна за стеклом казалась еще более изогнутой, чем вчера, и ярко освещала снежные вершины, создавая поистине прекрасный вид.
Однако Шэнь Яогуану было совсем не до любования луной.
С тех пор как Не Ваньцин увезли, прошло уже немало времени. Помимо беспокойства за нее, его не покидали мысли о том, что она рассказала ему незадолго до этого.
Она утверждала, что это Пространственное кольцо Шан Ао никогда не выпускал из рук долгие годы. Когда же он раздобыл эту вещь и почему носил ее с собой изо дня в дни?
Хотя этот предмет достался Шэнь Яогуану в наследство от отца и по своим материалам, и по вместимости принадлежал к высшей категории, при нынешнем уровне культивации и высоком положении Шана Ао ему не составило бы труда отыскать вместилище для пространства куда лучше.
Более того, даже имея при себе пространственный контейнер, ни один культиватор не станет носить его на теле круглые сутки. Даже сам Шэнь Яогуан не надевал это кольцо на палец ежедневно — так почему же Шан Ао поступал именно так?
Неужели он собирался доставать трофей и хвастаться им каждый божий день?
Шэнь Яогуан даже вообразить не мог, сколь глубокой и укорененной должна быть личная вражда, чтобы прийти к такому. В конце концов он махнул на это рукой и решил дождаться, пока Шан Ао вновь явится с претензиями, чтобы поговорить с ним с глазу на глаз.
Раз уж Шан Ао боялся, что он умрет, значит, бояться больше было нечего.
Но Шан Ао не показывался до самой глубокой ночи. Шэнь Яогуан чувствовал себя слабым и изможденным, он боролся со сном, пока наконец забытье не сморило его прямо у окна, а Шан Ао так и не появился.
Быть может, в этой опочивальне скрывалось какое-то причудливое заклинание, способное мгновенно переносить людей?
Однако рано утром он проснулся уже на кровати.
Как такое возможно? Его сон всегда был чутким, к тому же он терпеть не мог чужих прикосновений — как он мог не проснуться от стольких движений?
В отличие от культиваторов-призраков, они были живыми людьми.
После того дня Шан Ао по-прежнему не показывался.
Поскольку в этом мире лишь высокоуровневые культиваторы были способны летать на мечах, крупные секты обычно приручали подобных огромных и безобидных духовных зверей, используя их в качестве транспорта.
Каждый день служанки трижды приносили Шэнь Яогуану еду, обновляли чай и сладости в комнате, а также наводили в опочивальне идеальный порядок.
Шэнь Яогуан пытался о чем-то расспрашивать их, но те панически боялись произнести хоть слово. Завидев, что он собирается заговорить, они лишь отчаянно мотали головами, а затем стремительно пятились к выходу.
Так прошло пять дней.
Глядя на полог кровати, над которым сияла искусно вделанная яркая жемчужина, Шэнь Яогуан еще долго не мог прийти в себя. Он отчаянно пытался припомнить события прошлой ночи, но стоило ему заснуть, как память стирала абсолютно всё.
Стоял полдень — самое оживленное время в опочивальне. Всего здесь находилось около семи-восьми служанок в одинаковых одеждах: одни расставляли на столе блюда для Шэнь Яогуана, другие наводили чистоту в разных уголках комнаты.
Шэнь Яогуан от нечего делать непринужденно спросил:
— Здесь в последнее время гости?
Он посмотрел на служанок, хлопотавших в зале.
Тогда он решил больше не смущать их девушек, отыскал в покоях огромный книжный шкаф и с тех пор коротал время за чтением всякой всячины.
Выглянув в окно, он заметил, как под пеленой облаков и горных хребтов то и дело мелькают огромные крылья — казалось, там кружатся целые стаи духовных зверей.
Неужели кто-то тайком пробирался сюда среди ночи, переносил его на кровать и даже забожливо укрывал одеялом?
Но в памяти всплывало лишь одно: смутное ощущение какой-то успокаивающей и дарящей покой ауры в ночной тишине, а еще — невероятно приятное, не поддающееся описанию прикосновение. Однако это чувство было столь призрачным и ускользающим, словно пробужденный внезапно древний инстинкт, который никак не удавалось схватить за хвост.
Шэнь Яогуан вгляделся вдаль и смутно распознал очертания крыльев Гусей Лазурного Облака и зверей, ступающих по ветру. Оба этих летающих духовных зверя были широко распространены в мире совершенствующихся, и Шэнь Яогуан с первого взгляда не смог определить, кто именно пожаловал в гости.
Он заранее знал, что ответа не дождется, поэтому молча перевернул страницу, даже не поднимая головы. Но в этот момент до него донесся тихий, робкий голос:
Пять дней спустя городские ворота Иньду распахнулись настежь. Огромная процессия с грохотом и величественным шумом ввалилась в город Иньду, и это шествие было столь масштабным, что глухой гул долетал даже до вершин гор, где находился Шэнь Яогуан.
— Отвечая бессмертному владыке, прибыли знатные гости.
Шэнь Яогуан удивленно поднял глаза и увидел, что заговорила служанка, которая только что накладывала ему еду. Встретившись с ним взглядом, она испуганно сжалась и тут же поспешно опустила голову.
Шэнь Яогуан напомнил ей:
— А ты знаешь, чем обернется для тебя ответ на мой вопрос?
Ему не с кем было поговорить, но...
Это не имело значения. Подобный мертвый город, в котором не осталось живых душ, мог собрать стольких людей лишь из-за него самого. Шэнь Яогуан не желал взваливать на себя чужую кармическую тяжесть, а тем более — становиться причиной гибели ни в чем не повинных людей.
Служанка на мгновение замялась.
Она просто не знала, как всё объяснить.
С тех пор как их привели сюда, господин Асура отдал строжайший приказ прислуживать этому бессмертному владыке. Господин Асура запрещал им лишний раз открывать рот, и они не смели ослушаться, однако ровно пять дней назад у них появилась еще одна обязанность.
В тот день ее высочество Девятый господин, которого она никогда прежде не видела и который возвышался над всем миром, явился среди ночи, бережно перенес спящего бессмертного владыку на ложе, а после... неожиданно призвал их.
Они были простыми смертными женщинами, которым никогда в жизни не довелось бы узреть даже какого-нибудь земного императора или полководца, что уж говорить о владыке, правящем Тремя Мирами. От страха они дрожали всем телом, но этот владыка лишь спокойно спросил, как поживает бессмертный владыка сегодня и хорошо ли он кусает.
Дрожащими голосами они дали ответ, после чего владыка легким взмахом руки позволил им целыми и невредимыми удалиться.
С того дня владыка призывал их каждую ночь, и вопросы неизменно оставались прежними.
Она ничего не понимала. Владыка обладал несметными богатствами Трех Миров и слыл грозным владыкой преисподней, сеющим разрушения и внушающим страх по всем четырем сторонам света. Перед ним преклоняли колени даже горделивые бессмертные и святые монахи — неужели на свете оставалось место, куда ему хотелось бы пойти, но куда он не смел ступить?
И тем не менее, он день за днем прятался, не решаясь показаться бессмертному владыке на глаза. Порой глубокой ночью он засыпал прямо на веранде у дверей его покоев и спал так всю ночь напролет.
Он походил на непреклонного стража и в то же время — на трусливого беглеца.
А о том, что бессмертный владыка расспрашивал их, Девятый господин узнал уже на следующий день.
Раз уж он хочет говорить — отвечайте ему на всё, — так тогда велел Девятый господин. — Но меня не упоминайте.
Это прозвучало крайне странно, словно Девятый господин заранее смирился с тем, что вызывает лишь отвращение и ненависть.
Однако служанка не смела ослушаться этого приказа.
Услышав вопрос бессмертного владыки, она растерялась, не зная, как ответить, но после недолгой паузы всё же несколько раз усердно кивнула:
— Рабыня понимает, — произнесла она.
Глядя на ее поведение, Шэнь Яогуан понял, что никакой опасности ей не угрожает. Окинув девушку еще пару раз взглядом, он продолжил:
— И кто же пожаловал?
— Говорят, они прибыли, чтобы передать Девятому господину поздравительное письмо.
— Поздравительное письмо?
— Да. Совсем скоро состоится Празднование Трех Миров, и Девятый господин намерен его посетить.
Празднование Трех Миров было грандиозным событием, которое происходило в мире совершенствующихся раз в десятилетие. Шэнь Яогуан прекрасно знал о нем — торжество учреждали в память о тех днях, когда тысячи лет назад культиваторы Трех Миров объединили силы против демонических культиваторов и запечатали их. Это было самое масштабное собрание в мире совершенствующихся, куда съезжались представители всех сколько-нибудь заметных сект праведников, буддистов и демонов.
Вот только Шэнь Яогуан никак не ожидал, что на подобный праздник очищения от скверны пригласят самого Шана Ао.
— Какая секта прибыла? — спросил Шэнь Яогуан.
Каждый раз проведение собрания брала на себя одна из сект, обычно переходя эстафету по кругу среди самых авторитетных объединений Трех Миров. Интересно, чья же очередь выпала в этот раз?
— Вилла Сюаньмяо, — ответила служанка.
Вилла Сюаньмяо.
Сердце Шэнь Яогуана на мгновение замерло, и он снова повернулся к окну.
Среди клубящихся облаков медленно взмахивали огромные белоснежные крылья, излучая торжественное и чистое сияние.
Его близкий друг Чи Цзиньнянь доводился третьим молодым господином Виллы Сюаньмяо. Их дружба длилась долгие годы, а знакомство исчислялось уже не одним столетием. Вот только приехал ли он сегодня и удастся ли им увидеться?
Его душа, долгие дни казавшаяся неподвижной стоячей водой, наконец заволновалась от легкой ряби.
Янь Цзисюань был прав. В каких бы тяжелых обстоятельствах ни оказался человек, он должен жить — только тогда у него будет завтра.
Зверь, ступающий по ветру, медленно сложил свои раскинувшиеся на десятки футов крылья и приземлился на площади перед Залом Линсяо. Его белая грива развевалась на резком ветру Гор Девяти Небес. Стоило зверю покорно опустить голову, как с его спины один за другим начали спускаться чжэньжэни в лазоревых даосских мантиях.
Позади выстроилось множество Гусей Лазурного Облака, возле которых стояли облаченные в синие одежды адепты. Один ездовой духовный зверь обычно мог вместить восемь-девять человек, так что сейчас перед взором предстала внушительная процессия из десятков сектантских практиков.
Перед ними простиралась широкая и величественная лестница, вымощенная духовными камнями и украшенная барельефами свирепых драконов с выкаченными глазами. Она уходила высоко вверх и упиралась в колоссальный дворец шириной в сто чжанов. На самом верху лестницы стоял Шан Ао в шлейфе из черных одеяний, окруженный рядами стражи, словно владыка небес, возвышающийся над облаками.
Первым со спины зверя сошел мужчина лет тридцати-сорока на вид. Он обладал высоким ростом, утонченными манерами и роскошной развевающейся бородой. Следом за ним шел юный культиватор на вид не старше десяти с небольшим лет, с круглолицым, влажными от блеска глазами и неуловимым сходством со старшим спутником, хотя в его чертах еще отчетливо проступала детская наивность.
Едва ступив с надежной спины зверя на землю, этот чжэньжэнь занес полу одежды и широким шагом бросился вверх по ступеням, мгновенно оказавшись перед Шаном Ао.
Он склонил корпус и почтительно поприветствовал владыку:
— Глава Виллы Сюаньмяо Чи Сюньнянь приветствует Девятого господина Шан. От лица всех обитателей мира совершенствующихся мы выражаем глубочайшую благодарность Девятому господину за то, что он удостоил нас своим вниманием и согласился почтить присутствием Празднование Трех Миров.
Этим человеком действительно оказался глава Виллы Сюаньмяо Чи Сюньнянь. Будучи главой одной из пяти великих праведных сект, он являлся могущественным небожителем мира совершенствующихся, однако сейчас он падал ниц перед Шаном Ао.
Взгляд Шана Ао лениво скользнул за его спину.
Там, позади Чи Сюньняня, стоял тот самый упрямый паренек. Остальные культиваторы у подножия лестницы уже давно опустились на колени, и лишь он один продолжал стоять.
В следующую секунду их взгляды встретились.
Шан Ао изобразил на лице нечто среднее между усмешкой и улыбкой, а вот юноша больше не мог сдерживать эмоции.
В его влажных глазах вспыхнула яростная искра, губы сжались в тонкую линию, а впавшие щеки выдавали то, как крепко он стиснул зубы.
Шан Ао лениво произнес:
— Чи Сюньнянь, зачем ты привел его сюда?
Чи Сюньнянь в панике обернулся и увидел, что этот его упрямый племянник застыл столбом.
Смотреть на Шана Ао подобным образом — да он смерти ищет!
Хотя ныне каждый в мире совершенствующихся люто ненавидел Шана Ао, все предпочитали молчаливо сглатывать обиду, не смея переходить ему дорогу. Но этот племянник из-за того, что Шан Ао заключил в темницу Бессмертного владыку Сюаньцзи, воспылал к нему лютой ненавистью.
Отправляясь в путь, мальчик слезно умолял Чи Сюньняня взять его с собой и клялся соблюдать все правила, но стоило ему оказаться перед лицом Шана Ао, как все клятвы вылетели у него из головы.
— Чи Юй! — гневно прикрикнул на него Чи Сюньнянь.
Лишь после этого подросток неохотно опустился на колени, но голову поднимать отказался наотрез. Даже стоя на коленях, он упрямо сверлил Шана Ао взглядом, словно бросая ему вызов.
— Младший Чи Юй приветствует Девятого господина Шан.
http://bllate.org/book/25671/3062439