Готовый перевод Xi Chu Hegemon's Solitude / Непобедимый властелин Западного Чу: Глава 17

Сян Юй всё еще молча ждал его ответа. Лю Бу, глядя на него во все глаза — то есть в целых шесть глаз разом, — едва сумел сдержать на лице выражение шока и отвращения, лихорадочно пытаясь сообразить, что делать.

Твою мать, с чего это он вдруг такой невезучий? С тех пор как его занесло в эти времена трехсотлетней давности, ему только и оставалось, что целыми днями напрягать извилины и ломать голову, едва-едва балансируя на краю пропасти и чудом избегая разоблачения.

Стоило ему наконец перевести дух хоть на несколько дней, как этот простофиля-герой снова подкинул ему горящую картошку!

Лю Бу переполняли горечь и негодование: с какой стати за какой-то несчастный месяц ему пришлось работать головой дни и напролет?

Усилий, потраченных на Сян Юя, пожалуй, хватило бы на всю его прошлую жизнь, вместе взятую!

Кризис надвигался неотвратимо. Лихорадочно соображая под маской полного спокойствия, Лю Бу внезапно, словно от удара молнии, озарило — к нему запоздало пришло вдохновение, разом осветившее всё вокруг.

Лицо Лю Бу посерьезнело, голос слегка упал, и он с самым торжественным видом парировал вопросом на вопрос:

— Осмелюсь спросить великого вана: почему вы не хотите занять плодородные земли Гуаньнзюна, а предпочитаете во что бы то ни стало вернуться в Пэнчэн?

Гуаньнзюн, как и следовало из названия, был землей, со всех четырех сторон запертой горами: на востоке — застава Ханьгугуань, на юге — застава Угуань, на западе — застава Дасаньгуань, на севере — застава Сяогуань. При таком рельефе даже человек, совершенно не разбирающийся в военном деле, с легкостью поймет, что это благословенное место, которое легко защищать и трудно атаковать.

В плане военных сооружений здесь оставался прочный фундамент, заложенный еще при ранней Цинь, а что до роскоши и удовольствий — стоило лишь взглянуть на этот величественный дворец, возведенный по приказу Первого императора Цинь совсем недавно.

А если взглянуть на Пэнчэн, столицу царства Чу, со всех сторон окруженную равнинами, где нет ни единой естественной преграды для обороны... Когда перед глазами такое сокровище, как земли Гуаньнзюна, разве годится это место в столицы для вана-героя?

Лю Бу размышлял всего мгновение, а в его голове уже родилось несколько стратегий о том, как сковывать и изматывать основные силы в городе, нанося удары по их уязвимым местам.

Сян Юй слегка прикрыл глаза и тоже ответил глухим голосом:

— Я много лет провел вдали от дома, и каждый воин армии Чу тоскует по родным краям.

Сколь бы роскошным ни был этот циньский дворец, он оставался лишь зловещей мертвой вещью, возведенной на человеческой крови и костях. Люди из шести прежних царств до мозга костей ненавидели прежнюю Цинь, так неужели они станут селиться здесь? Разве могут холодные мертвые стены сравниться с тоской странника по родине?

Стоит лишь увезти с собой все сокровища, а оставшиеся дворцы предать огню — и можно с триумфом возвращаться на родину.

Лицо Сян Юя было суровым, и от этих слов его фигура, вытянутая лучами заходящего солнца, казалась еще более величественной и озаренной внутренним светом.

Увы, единственный присутствовавний при этом Лю Бу не верил ни единому слову.

Полный бред!

Уголки губ Лю Бу слегка дрогнули, мысленно он обозвал этого помешанного на чести простофилю мастером красивых слов.

Если бы он случайно не помнил ту крылатую фразу, оброненную самим собеседником в исторических хрониках: «Богатство и знатность не возвращаются на родину — всё равно что в парчовых одеждах бродить ночью, кто же это оценит?», то наверняка купился бы на это... Тьфу! Да с его-то проницательностью и умом разве мог он клюнуть на эти показные речи?

И всё же, раскусив это мелкое тщеславное стремление покрасоваться, Лю Бу понимал, что правду говорить нельзя.

Однако прямо во время этой его короткой паузы Сян Юй, обычно отличавшийся медлительностью соображения, на удивление что-то почувствовал и сам задал вопрос:

— О чём задумался Фэнсянь?

О том, что ты дурак!

Мысленно выругался Лю Бу, но уголки его губ расплылись в наглой ухмылке, и он выдал фразу, прямо целящую в самое сердце Сян Юя:

— По мнению Бу, великий ван не желает оставаться здесь из-за событий в Синьане?

При этих словах зрачки сдвоенных глаз Сян Юя резко сузились!

Тогда он из-за невозможности совладать с поднявшими мятеж пленными солдатами, а также из-за нехватки продовольствия и малочисленности войска приказал своим военачальникам закопать живьем двадцать тысяч циньских солдат в Синьане.

Хотя в тот момент это было вынужденной мерой, на его руках остался тяжкий груз кровавых грехов. Это не только навлекло на него бесчисленные проклятия за убийство пленных и сильно осложнило ему жизнь в дальнейшем, но и заведомо лишило возможности оставаться в столице прежней Цинь, где ненависть простого народа к нему была сильнее всего.

Заметив, как резко изменилось лицо Сян Юя, но при этом тот продолжал молчать, Лю Бу понял, что попал в самую точку, и невольно с облегчением выдохнул.

Слава богу, он заметил, что в принятии решений Сян Юй невероятно похож на него самого в молодости, когда тот только начинал свой путь, и попытался угадать ход мыслей на основе собственной логики — и ведь действительно угадал!

Убедившись в правильности догадки, Лю Бу окончательно обрел уверенность и продолжил расспросы:

— Назначая Чжан Ханя ваном Юн, великий ван рассчитывал править циньцами с помощью самих же циньцев?

Сян Юй со сложным выражением посмотрел на Лю Бу и вдруг произнес:

— Верно.

Лю Бу без обиняков заявил:

— Циньцы ненавидят великого вана за жестокость, но еще больше ненавидят Чжан Ханя за его произвол! Когда народная поддержка будет полностью утрачена, этот ван Юн не продержится и трех дней, как превратится в вана Юн-луха! А не пройдет и трех месяцев, как станет ваном-неудачником!

Всю важность народной поддержки Лю Бу испытал на собственной шкуре, и это врезалось ему в память на всю жизнь.

Сначала последствия могут казаться незаметными, но стоит бурям улечься, как это оборачивается острой бритвой, занесенной над головой.

Когда они с Ван Юнем заседали в Лояне, опираясь на авторитет старого вана среди сановников и на его собственную непревзойденную боевую мощь, в конце концов они всё же глупо и бесславно проиграли сбродной армии Ли и Го, набранной из всякого ржавого хлама и обычных простолюдинов.

Хотя отчасти сказывалась и нехватка у них войск, винить в первую очередь следовало старого дурака Ван Юня, который из-за какой-то чепухи казнил Цай Юна. Он не делал ничего полезного и не позволял ему делать ничего полезного, растеряв всю народную поддержку и дав двум безумным псам Ли и Го шанс нанести удар.

Сян Юй не стал ни подтверждать, ни опровергать его слов, а спустя мгновение спросил:

— И как же, по мнению Фэнсяня, следует проводить разделение земель?

Если бы эти слова услышал Фань Цзэн, он бы наверняка пришел в крайнее изумление: если только не было крайней необходимости, Сян Юй всегда отличался абсолютным упрямством и самоуверенностью, совершенно не умея слушать людей с другими фамилиями.

Даже к нему самому, к которому тот вежливо обращался как к «дорогому отцу», Сян Юй чаще всего относился как к пустому звуку и пропускал слова мимо ушей.

Кто бы мог подумать, что наступит день, когда Сян Юй сам станет спрашивать мнения подчиненного?!

И надо же было такому случиться, что Лю Бу, удостоившийся столь редкой чести, совершенно не осознавал, как дорого это стоит. Раз уж Сян Юй спросил, он хитро высказал то, что тайком затаил на душе:

— Поскольку Чжан Хань привык быть лишь подданным и обладает кое-какими способностями, ему просто не место на землях Цинь в роли вана Юн — почему бы великому вану не пожаловать ему должность цыма и не взять с собой? Уверен, он будет этому только рад.

Раз уж Чжан Хань сдался армии Чу и из-за истории с казнью пленных солдат лишился путей к отступлению, ему оставалось лишь полагаться на Сян Юя. Остаться при Сян Юе в качестве высокого сановника царства Чу было куда спокойнее, чем быть ваном на презираемой и ненавидящей его земле Цинь.

Сян Юй даже не подозревал, что его полностью обвели вокруг пальца хитроумными махинациями Лю Бу.

Из-за своего непомерно высокого мнения о себе и всесокрушающей мощи армии Чу он ни за что на свете не мог предположить, что настанет день, когда кто-то пренебрежительно отвергнет саму должность левого цыма.

Услышав это, он на мгновение сосредоточенно задумался и, найдя в словах зерно истины, неожиданно продолжил расспросы, последовав совету Лю Бу:

— А кого, по мнению Фэнсяня, следует назначить правителем циньской столицы?

Отлично! Попался!

Лю Бу с трудом подавил торжество, засыпая собеседника ложью и сладкими речами. Он в полной мере проявил все навыки подлизывания, которые когда-то оттачивал перед злодеем Дун Чжо:

— Столица прежней Цинь, окруженная со всех сторон горами, обладает природным потенциалом истинного гегемона. Разве можно позволить кому-то другому храпеть под боком в столь стратегически важном месте? Укротить драконью мощь этих земель под силу лишь великому вану.

Услышав старую песню, Сян Юй нахмурился и лаконично бросил:

— Не годится.

Услышав столь категоричный отказ, Лю Бу сохранил совершенно невозмутимый вид.

Возражения Сян Юя не удивили его: если бы тот мог так легко поддаться на уговоры, бросить Пэнчэн и перенести столицу в Сяньян, это означало бы, что с неба полился красный дождь!

Впрочем, собирается ли Сян Юй глупо возвращаться на восток в Пэнчэн, чтобы и дальше делать его столицей царства Чу, или же вдруг прозреет и решит остаться в Гуаньнзюне, чтобы умиротворить народ, сгладить обиды и постепенно прибрать к рукам эти тысячи ли плодородных земель... какое ему, Лю Фэнсяню, до этого дело?

Его совершенно не волновали государственные перспективы царства Чу или удобство его обороны; он знал лишь одно: сейчас было необходимо заморочить Сян Юю голову, чтобы с помощью Чжан Ханя занять это горячее местечко левого цыма, а затем заставить его вполне обоснованно остаться внутри застав — вот это было бы дело!

Преследуя собственные тайные цели, Лю Бу изо всех сил принялся молоть чепуху, чтобы не вызывать подозрений у Сян Юя. Он нес всякую чушь, которую когда-то слышал от этого зануды Чэнь Гунтая, но саму ее никогда не выполнял:

— Хотя обида на Синьань глубока, случившееся всё же можно списать на тяготы войны. Жестокий сбор налогов и рекрутский набор в войска были делом рук прежней Цинь. Раз уж они отправились на поле боя, исход жизни и смерти был непредсказуем, а сдававшиеся в плен и вовсе отдавали свои жизни и судьбы в чужие руки...

Тут, неосторожно задев собственную больную мозоль, Лю Бу с досадой заскрежетал зубами про себя, но тут же продолжил гнуть свою кривую линию:

— Если уж их предали смерти, в большинстве случаев приходится винить лишь собственное невезение... Будь я членом семьи простого солдата, больше всего ненавидел бы тех самых чиновников прежней Цинь, что бессмысленно сгоняли людей в армию.

Сян Юй слушал со страшным интересом и, заметив, что Лю Бу внезапно замолк, тут же подгонил его:

— Продолжай.

Ему еще и мало?!

Лю Бу неспроста нес всю эту ахинею, но никак не ожидал, что его заставят сочинять дальше, и от неожиданности опешил.

К счастью, грозный ван продолжал смотреть на него во все глаза, так что ему оставалось лишь смочить горло несколькими глотками чая, после чего под безмолвным давящим взглядом Сян Юя с мученическим видом продолжить врать:

— ...Поэтому в случившемся в Синьане всё же есть простор для маневра. Во всяком деле лучше направлять течение, чем пытаться его перекрыть. Вместо того чтобы пускать всё на самотек или перекладывать заботы на чужие плечи, великому вану лучше лично выйти вперед и успокоить жителей Цинь. Например, освободить земли Цинь от арендной платы и трудовой повинности на несколько лет, а затем выделить немного щедрот... подкупить... выразить благодарность трем старейшинам, чтобы те помогли обманом заставить их преданно поддерживать новых чиновников из числа чусцев и хоть немного направить нравы в нужное русло. А семьи синьаньских пленных следует должным образом обустроить. Независимо от того, оценят они это или нет, достаточно проявить милость красиво и открыто.

Доплетя эту сухую бессмыслицу до конца, Лю Бу в ту же секунду напрочь забыл всё остальное, что когда-то бубнил Чэнь Гунтай, и поспешно замолчал, пока окончательно не сбился, украдкой бросая взгляды на лицо Сян Юя.

К счастью, услышав это, Сян Юй снова погрузился в глубокие раздумья, а огонь в его сдвоенных зрачках угас, устремившись куда-то вдаль, и он наконец-то не заставил его продолжать эту бредовую болтовню.

Бросив быстрый взгляд на это суровое, красивое, словно высеченное из камня лицо, Лю Бу мысленно выругался на то, что этот ван становится всё невыносимее в общении, перевел дыхание и сделал еще несколько глотков воды, чтобы унять сухость в горле и восстановить силы после стольких умственных и речевых трудов.

Поскольку он выехал внезапно, фляга у него была та самая маленькая, что перед этим одолжил Хань Синь, и после тех нескольких крупных глотков, что он сделал ранее, опустошить ее не составило труда — пара бульков, и она оказалась пуста.

Лю Бу облизал слегка пересохшие губы и, махнув рукой на поиски воды, просто повесил пустую флягу обратно на седло.

Но едва он снова повернулся, как его чуть не ударило в лицо то ли дело откуда взявшейся флягой с золотой каемкой, инкрустированной драгоценными камнями и стоившей целое состояние, которая неслышно протянулась из-за его спины.

Хозяином этой фляги, разумеется, был Сян Юй.

Увидев, что Лю Бу ошарашенно принял ее, Сян Юй с бесстрастным выражением лица отдернул руку и первым взломал коня.

Немного опустив голову — пожалуй, чтобы казаться не столь высокомерным, — он заговорил ровным и мягким тоном, в котором тем не менее сквозило искреннее признание того, что его убедили:

— То, о чем Фэнсянь говорил только что, действительно имеет под собой основания.

Чего?

Лю Бу оцепенел.

Какие такие основания?

Поскольку Лю Бу стоял лицом к солнцу, а Сян Юй был погружен в собственные мысли, тот не разглядел пустоту на его лице и продолжил размеренным голосом:

— Однако дело это крайне важное, нам нужно сначала вернуться в город, обсудить всё с людьми, а уже потом принимать окончательное решение... Я поскачу вперед, а Фэнсянь, утолив жажду, пусть тоже не медлит и догоняет.

Лю Бу:

— ……………………

http://bllate.org/book/25653/3060552