Готовый перевод Ancient County Magistrate: Farming and Fortune / Уездный начальник: Строим процветание с нуля: Глава 6

Наконец преодолев этот злосчастный отрезок пути, они увидели перед собой еще одну гору.

Впрочем, гора была не так уж плоха: по крайней мере, там имелась дорога, по которой могла проехать конная повозка, — утешал себя евнух Лю.

Однако прямо на горной дороге они столкнулись с разбойниками.

Евнух Лю был готов заплакать от безысходности: ну что у них за удача такая!

К тому же эти разбойники оказались на редкость глупыми.

Мало того, что они не заметили многочисленной охраны по обе стороны от роскошной повозки и не сообразили, что перед ними люди, с которыми шутки плохи, так они еще и представляли собой толпу деревенских увальней, размахивающих кухонными тесаками и тяпками!

В конце концов стражникам пришлось взять по два разбойника на каждого и конвоировать их в местный уездный суд. Те с самого начала непрерывно голосили и причитали, умоляя благородных господ пощадить их, а сопли и слёзы размазывали прямо по лицам. Евнух Лю до того устал это слушать, что велел стражникам найти хоть что-нибудь и заткнуть им рты.

Они провели в дороге уже два дня, изнуренные телом и душой, и на всем пути им не встретилось ни единого места, где можно было бы передохнуть. Случайно наткнувшись на эту шайку, они сообразили, что впереди находится уездный город, где они смогут наконец привести себя в порядок и отдохнуть.

Однако в уездном суде не оказалось ни души, у ворот даже дежурного не выставили — а что, если бы туда ворвались грабители?

Евнух Лю презрительно фыркнул: — И впрямь глушь непроходимая, надо же додуматься до такого халатного отношения к службе.

В императорском дворе их бы уже давно выволокли за ворота и обезглавили.

Оглядевшись по сторонам, евнух Лю велел стражникам лично ударить в барабан для подачи жалоб.

Помощник Сян и Фэн Синь, услышав в комнате звук барабана, вздрогнули от неожиданности.

И неудивительно: в последние годы этот барабан били крайне редко. Большинство споров разрешалось в преддверии суда у ворот, где ведали сосесодскими конфликтами. Подобные мелочи и вовсе не стоили того, чтобы выносить дело на официальное разбирательство и созывать суд.

Стоило возникнуть недопониманию между соседями, как людей сразу собирали в специальной беседке у ворот. Обе стороны конфликта, а также деревенские старосты, старейшины кланов и прочие уважаемые люди собирались там, а он выступал посредником.

Стоит признать, эта беседка помогла им разрешить немало споров, которые иначе могли бы перерасти в серьезные столкновения, позволяя превратить большую проблему в малую, а малую — и вовсе в ничто, растворяя конфликты без следа.

Даже Дуань Цзинь, впервые услышав об этом, громко восхитился, назвав практику эффективным механизмом многопланового урегулирования споров и разногласий, о котором давно следовало доложить наверх, чтобы им присвоили статус образцово-показательного примера.

Правда, у помощника Сяна от похвалы покраснело все лицо: подума подумаешь, просто годы поисков и экспериментов наобум ради укрепления согласия среди сельчан — разве это тянуло на звание выдающегося примера?

Услышав барабанный бой, оба поспешно выбежали наружу.

У ворот толпилось множество людей, и все как один были одеты в роскошные одежды, словно персонажи из сказок. Помощник Сян на мгновение растерялся, подумав: неужели младший ван и вправду пожаловал?

Затем он услышал, как пухлый старик перед ним затянул тонким голосом: — Чего застыли? А ну кланяйтесь вану!

У помощника Сяна потемнело в глазах: худшие опасения оправдались. Он торопливо дернул за рукав Фэна Синя, и оба рухнули на колени: — Приветствуем вана! Да здравствует ван десять тысяч лет!

Евнух Лю окинул его взглядом: старик, судя по всему, иссушенный и жилистый, для такой глуши сойдет с натяжкой. Посмотрев на помощник Сяна, он спросил: — Ты уездный судья?

Помощник Сян покачал головой: — Вашему слуге довелось быть помощником в этом уезде — Сян Боцюй. Господин уездный судья вместе с еще одним стражником ушел в деревню. Я сейчас же велю позвать его обратно. — С этими словами он незаметно подмигнул Фэн Синю.

— Ладно, помощник тоже сойдет. Эти разбойники покушались на жизнь вана, где у вас камера для заключенных? — Евнух Лю бросил взгляд на пойманных разбойников. Те ревели навзрыд, а услышав, что их обвиняют в покушении на вана, вытаращили глаза от ужаса.

Мысль о том, что за столь страшное преступление им непременно отрубят головы, а то еще заставят кататься по усеянному гвоздями ложу или надевать раскаленную железную обувь, заставила их задрожать. Лица у них осунулись, и в один миг двор наполнился безумным плачем, стонами и криками о невиновности.

Помощник Сян указал направление, и евнух Лю махнул рукой, приказывая стражникам бросить преступников внутрь.

Евнух Лю пропищал: — Ван прибыл сюда с инспекцией, так что пробудет в уездном суде два дня. Ты...

Помощник Сян торопливо отозвался: — Я сию же минуту пойду подготовлю комнаты!

Дуань Цзинь раньше рассуждал об этом просто так, ни на что особо не надеясь, и никак не ожидал, что младший ван действительно явится. К тому моменту, как он спешно вернулся обратно, задний двор уездного суда уже погрузился в полный хаос.

Во дворе толпилось множество народа, и с самого момента, как он переступил порог главных ворот, его то и дело останавливали, заставляя снова и снова предъявлять жетон уездного судьи в доказательство своей личности.

Пока перед ним не вырос пухлый белокожий старик, которому он по привычке сунул прямо в лицо свой жетон.

Евнух Лю поперхнулся, проглотив готовый сорваться с языка вопрос: ты еще кто такой? — и, свысока скользнув взглядом по жетону, процедил: — Ты и есть уездный судья?

Взгляд собеседника явно не излучал дружелюбия, но Дуань Цзинь понимал, что перед ним доверенное лицо младшего вана, а против лома нет приема, поэтому лишь мягко улыбнулся: — Да. Вы, должно быть, евнух Лю?

Евнух Лю кивнул и окинул его оценивающим взглядом с ног до головы. Только тут он заметил, что уездный судья облачен в грубые конопляные одежды, а его обувь сплошь покрыта грязью. В таком неподобающем виде — и предстать перед ваном!

— Господину уездному судье стоило бы сначала привести себя в порядок, — укоризненно заметил евнух Лю, указывая на его ноги.

Дуань Цзинь от неожиданности опешил и оглядел себя. И правда! Стоило ему в первые же дни по приезде в деревню случайно поскользнуться в грязевой яме, как после этого он старался содержать себя в идеальной чистоте. На беду, сегодня он торопился и снова вляпался в грязь.

являться в таком виде перед людьми и впрямь не годилось, особенно перед столь высокородным и избалованным младшим ваном. Он кивнул: — Евнух Лю прав, я сейчас же пойду переоденусь.

С этими словами он повернулся и собрался идти к себе.

— Стоять, это ты куда? — евнух Лю преградил ему путь.

Дуань Цзинь растерялся: — Разве евнух Лю не велел мне сменить одежду?

Евнух Лю подумал про себя: я-то велел, но не в таком же виде тебе разгуливать перед ваном, пугая людей грязью. — Ван сейчас внутри, тебе туда пока нельзя.

Дуань Цзинь: — ...

— Тогда как же мне переодеться?

Евнух Лю тоже призадумался: — Ну...

Не успел он договорить, как сзади послышались шаги.

— Евнух Лю? С кем ты разговариваешь?

Глава 6. Золотые листья

Евнух Лю машинально повернул голову, выставив Дуань Цзиня прямо под нос Сяо Юньцину.

Сяо Юньцин, впервые взглянув на него, на мгновение замер. Одежда и прическа этого человека напоминали простого крестьянина, но держался он прямо, как бамбук, источая сдержанную, строгую ауру выходца из образованной семьи.

Приглядевшись к чертам лица, он заметил правильные и чистые черты, а также ясный, открытый взгляд.

Раз уж его все равно заметили, евнух Лю решил идти до конца: — Докладываю вану: это уездный судья уезда Уюань, его зовут...

Эм-м... спросить-то он еще не успел.

Дуань Цзинь воспользовался моментом и почтительно поклонился: — Уездный судья уезда Уюань, Дуань Цзинь, приветствует вана.

Сяо Юньцин произнес: — Поднимитесь, господин Дуань.

Его взгляд невольно опустился на обувь Дуань Цзиня. Все чиновники, попадавшиеся ему по пути из столицы, облачены в парадные одеяния, пышут здоровьем и лоснятся от сытости, и лишь этот господин Дуань — молодой, красивый и просто одетый. К тому же у ворот он уже слышал от помощника Сяна, что тот уехал инспектировать деревни, а теперь, заметив грязь на его сапогах, он тотчас проникся глубокой симпатией к чиновнику, заботящемуся о простом народе.

У Дуань Цзиня отсутствовал трепет и робость перед императорской семьей, свойственные местным жителям, поэтому он с открытым видом посмотрел на легендарного младшего вана. Тот действительно полностью оправдывал репутацию самого балованного принца нынешней династии: кожа его буквально светилась белизной, напоминая ту самую желанную слоновую кость, о которой мечтают бесчисленные современные женщины. Белизна эта выглядела естественно и красиво, придавая лицу здоровый румянец и полностью избавляя его от мертвенной бледности.

К тому же черты его лица отличались изысканностью, а прекрасные глаза излучали влажный блеск, словно умели говорить. Во всем его облике читалось лишь одно слово — благородство.

Когда он молчал, его ясный взгляд наполняла холодная отстраненность, а легкий взмах уголков глаз создавал у Дуань Цзиня впечатление, будто он созерцает сосны в пустынной горной долине или капли воды в прохладном глубоком омуте.

До чего же красив, Дуань Цзинь не удержался и посмотрел еще пару раз.

Вот оно какое, легендарное золотое листочки.

Евнух Лю прервал их зрительный контакт, поражаясь дерзости маленького уездного судьи: надо же иметь столько смелости, чтобы открыто пялиться на вана, а ван вдобавок даже не думает его наказывать! — Зачем ван звал старого слугу?

— Ах... — Сяо Юньцин пришел в себя и нахмурился: — Стражники только что доложили, что в их камерах нет ни единого заключенного, да и стражи никакой не видно.

Лицо евнуха Лю тут же помрачнело, выражая готовность учинить допрос: — Господин Дуань...

Сяо Юньцин тоже перевел на него взгляд.

Дуань Цзиню пришлось выложить всю правду как на духу, заодно немного пожаловавшись на свою тяжелую долю.

Евнух Лю помрачнел пуще прежнего: — Занимая пост уездного судьи, довести уездную управу до такого состояния...

— Евнух Лю, — окликнул его Сяо Юньцин, — господин Дуань здесь ни при чем, это упущение его предшественника. Пусть пока наши стражники помогут понаблюдать за порядком.

— Ну ладно, — евнуху Лю пришлось временно отложить расправу, но он тут же предостерег: — Однако господину Дуану стоит поскорее нанять новых стражников.

Дуань Цзинь покорно отозвался. Даже если бы они об этом не сказали, у него давно имелись такие планы, вот только где взять средства?

Двор и вышестоящее начальство на запросы о финансировании либо отвечали невнятным бормотанием, либо с ходу зарубали их на корню, из-за чего дело и затянулось до сих пор.

Принеся извинения младшему вану, Дуань Цзинь удалился в свою комнату сменить одежду. Во многом благодаря первому впечатлению Сяо Юньцин теперь относился к нему гораздо мягче.

Стоило Дуань Цзиню выйти наружу после переодевания, как он увидел весь двор, заставленный самой разной новой мебелью, включая роскошную резную кровать из красного дерева. От этого ослепительного великолепия у него зарябило в глазах.

Между тем евнух Лю отряхивался со скверным выражением лица: — Ван, этот дом до того ветхий, покорному слуге кажется, что здесь не поможет даже генеральная уборка. Может, все-таки переберемся в постоялый двор?

Дуань Цзинь мысленно хмыкнул: вы просто не видели здешний уездный постоялый двор, он же на честном слове держится. Я бы испугался, что младший ван проснется утром в руинах, уж лучше моя уездная управа — по крайней мере, построена из добротных материалов и способна защитить от ветра и дождя.

Сяо Юньцин же с любопытством озирался вокруг: ему еще не доводилось видеть столь обветшалые жилища. Дома наместников, где он бывал раньше, пестрели резными балками и расписными фасадами, а беседки и павильоны отличались изысканностью — пожалуй, любая ваза там стоила дороже всей уездной управы господина Дуаня вкупе с двором.

— Нет необходимости, останемся здесь.

Евнух Лю вздохнул: стоило младшему вану проявить упрямство, как переубедить его становилось невозможно, и ему оставалось лишь с еще большим усердием приняться за обустройство заднего двора.

Сперва он приказал выбросить всю прежнюю мебель. Дуань Цзиню стало жалко добро, и он попросил стражников унести ее подальше в хозяйственную постройку.

Затем он объявил купленную стражниками кровать недостаточно мягкой и красивой, заставив тех докупить несколько толстых пуховых одеял и ворох разноцветных пологов.

http://bllate.org/book/25651/3060384