Готовый перевод Dating a 2.5 Meter Alien / Любовь с двухметровым инопланетянином: Глава 4

Внезапно приземлилась роскошная кроваво-красная меча, и из неё вышел красивый и элегантный мужчина. Стройный, с сияющими светлыми волосами до пояса, небрежно собранными серебряным кольцом и падающими на тощие плечи в изящных серебряных латах, он весь излучал сдержанную роскошь и красоту.

Он грациозной, неторопливой походкой подошёл к Хейлу Руфате и, казалось, ничуть не испугался этого холодного, высокого и подавляющего мужчины. Свойственным ему ленивым тоном он произмолвил:

— Ваше Величество, раненые из отряда личной охраны уже устроены. В этой поездке у нас неожиданный улов.

Хейл обернулся, холодно глянул на него, велел Ланди отправляться вперёд для обустройства мирных жителей, а затем первым уверенным шагом направился к своему меху по имени Чёрный Сверкающий. Повернувшись к следовавшему за ним герцогу Джоренсу, он бросил:

— Говори.

— Не спешите, идите за мной, — неторопливо ответил Джоренс. Элегантная и уместная улыбка придавала его необычайно красивому лицу невероятное очарование. Будучи единственным высокопоставленным офицером научно-исследовательского военного ведомства в ранге герцога, а также представителем десяти генералов Главного военного управления империи, сопровождавшим нового короля для надзора за его испытанием на престолонаследие, он ничуть не боялся ледяного выражения лица и грозного величия Его Величества нового короля Саджайи — Хейла Руфаты.

Хейл, молча следовавший за ним, сохранял мрачное и суровое выражение лица. На его крайне красивом лице, в отличие от несколько мягких черт и вечно улыбающихся персиковых глаз Джоренса, читалось куда больше мужественной суровости, зрелости и присущего от рождения властного величия. На самом деле этот прекрасный мужчина, шедший впереди Хейла, приходился ему родным дядей. Он был старше племянника ровно на сорок лет и вырастил его с малых лет!

По мере того как в поле зрения попадало всё больше кровавых следов и разорванных трупов, лицо Хейла становилось всё мрачнее, а тёмно-зелёные глаза почти потемнели до угольно-чёрного. Выражение лица Джоренса тоже изменилось, шаг ускорился, стараясь обходить разбросанные по земле окровавленные фрагменты тел. Все они были их сородичами, ещё недавно живыми садайцами, а теперь превратившимися в изуродованные трупы из-за свирепости огромных зверей саджайла.

Вскоре оба дошли до места, где этот город впервые подвергся бомбардировке огненными шарами бессмертного свирепого дракона: среди разрушенных зданий торгового центра зиял открытый аварийный выход из подземной лаборатории. Торговый центр охраняли два трёхсотвосьмидесятиметровых боевых меха высшего пятизвёздочного класса, а у входа дежурили четверо крепких мужчин в чёрных легких латах, излучавших убийственную ауру и с суровыми лицами.

— Ваше Величество, господин герцог, — шагнул им навстречу Локи. На его поджаром лице не отражалось лишних эмоций, и он чётко доложил начальству обстановку: — Мы обнаружили подземную лабораторию, где ведутся исследования по слиянию генов гигантских зверей саджайла и разумных существ. Оуэн и Луя как раз проводят там зачистку.

Под его зачисткой подразумевалось не только уничтожение исследовательских материалов внутри этой лаборатории, но и ликвидация всех принимавших участие в экспериментах учёных. Исследования по слиянию генов гигантских зверей саджайла являлись тяжким преступлением, и все причастные к ним, независимо от статуса, приговаривались к смертной казни. Более того, в отношении тех, кто не имел дворянского титула или воинских заслуг, приговор приводился в исполнение немедленно на месте, без судебного разбирательства в военном трибунале.

Хейл кивнул и, повернувшись к стоявшему рядом элегантному мужчине, произнёс леденящим голосом, в котором сквозила нескрываемая жажда убийства:

— Ты останешься и проведёшь полное расследование этого дела.

— Слушаюсь, Ваше Величество, — посерьёзнел Джоренс и отдал воинское приветствие, принимая назначение. Найтися научные сотрудники, посмевшие нарушить запрет и втайне проводить исследования по слиянию генов зверей, было служебным упущением и позором научно-исследовательского военного ведомства. Как один из главных руководителей этого ведомства, Джоренс уже не мог дождаться, когда сможет заняться данным вопросом.

Закончив отдавать распоряжения, Хейл Руфата вместе с не пострадавшими бойцами личной охраны отправился в путь обратно в столицу империи. Раненые же солдаты остались здесь на лечение, заодно помогая герцогу Джоренсу с тщательным расследованием дела подземной лаборатории. Весь город СС1 был заблокирован с первой же минуты, и участвовавшие в исследованиях учёные не смогли бы вылететь отсюда даже на крыльях.

Видя, как силуэт огромного чёрного боевого меха постепенно растворяется в небе, Джоренс тоже поднялся на борт своего меха и стал кружить на малой высоте над городом, вычисляя возможное расположение подземных сооружений и одновременно наблюдая за тем, как Ланди руководит мирными жителями в работах по ликвидации последствий катастрофы и восстановлению. Садайцы были на редкость организованной и дисциплинированной расой, и не прошло бы и нескольких дней, как жизнь в городе СС1 снова вошла бы в привычное русло.

— Это что, парень из семьи Дорн? — кроваво-красный боевой мех стремительно опустился на землю, и Джоренс выпрыгнул из грудного люка. Сделав три прыжка, он приблизился к лежавшей в луже крови цели, а кончики его длинных золотых волос красиво взметнулись в воздухе.

Увидев Педи Дорна с зияющей окровавленной дырой в животе, который лежал в луже крови с закрытыми глазами, а рядом с ним — крошечное неподвижное создание, Джоренс скривился от отвращения, но без колебаний вытащил из-за пазухи небольшой флакончик с бледно-зелёной жидкостью. Он опустился на колени и без всякой элегантности разжал бледные, плотно сжатые губы Педи, влив внутрь всё содержимое до последней капли.

Затем он подхватил ещё не остывшее тело и закинул его в грудной отсек своего меха. Оказывая этому человеку, находившемуся на волосок от смерти, элементарную первую помощь, он злобно ругался:

— Перевёл на тебя, чёртов сопляк, одну из добытых с таким трудом драгоценных жизненных сывороток SSS-класса экспериментальной разработки! Попробуй только теперь посметь смотреть свысока на мои научные проекты, ублюдок! Если на этот раз тебе удастся выкарабкаться с того света, вы с твоим чокнутым братцем оба будете послушно сидеть до конца своих дней в Столичном научно-исследовательском институте жизни!

Сфера научных интересов Джоренса лежала не в области мехостроения и стратегического оружия или традиционного генного усиления для ведения боя, а в сфере естественных наук о жизни. Из-за этого возглавляемый им Институт жизни испытывал трудности с привлечением талантов, и он уже давно облизывался на гениальных братьев Меди Дорна и Педи Дорна из семьи Дорн, славившейся своими научными кадрами. К сожалению, Меди Дорн был целиком поглощён исследованиями боевых мехов, а Педи Дорн бредил генетикой, и оба ни во что не ставили институт Джоренса. Обнаружить здесь Педи Дорна было для Джоренса чистым счастьем — он даже не пожалел ради него свою самую драгоценную сыворотку жизни.

Стоило влить эту бледно-зелёную жидкость внутрь, как температура тела Педи стремительно стабилизировалась, а остановившееся было сердце подало признаки жизни. Хоть биение и оставалось едва уловимым, это всё же был признак возвращения в мир живых. Джоренс с облегчением выдохнул, достал из грудного отсека аптечку первой помощи и в несколько движений зашил рану на животе парня. Напоследок хлопнув его по щеке, он вздохнул:

— Спасибо твоей четырёхзвёздочной физической подготовке: с такой кровопотерей, полиорганной недостаточностью, разрывом внутренних органов и глубоким шоком мозга ты всё же умудрился зацепиться за жизнь. Теперь, если не пролежишь лет десять-двадцать в герметичной капсуле анабиоза, можешь даже не мечтать подняться на ноги.

Разобравшись с полумёртвым Педи, Джоренс снова выпрыгнул из грудного люка. Спустя пару десятков секунд он вернулся, неся на руках перепачканного кровью, безмятежно бледного мальчика с закрытыми глазами, в котором не было ни малейших признаков жизни. У этого мальчика были мягкие короткие чёрные волосы, а на голове красовались не заострённые садайские уши, а округлые, невероятно милые и изящные человеческие ушки. Его крошечное личико размером с ладонь выглядело необычайно утончённым и красивым — это был никто иной, как Ли Чжунцю, впавший в состояние мёртвого сна после принятой сыворотки.

— О небеса! Какая изящная и прелестная маленькая жизнь! — вытирая кровь с лица и головы Ли Чжунцю и сбросив с него испачканную белую мантию, герцог Джоренс не удержался от восторженного возгласа, а его изумрудные персиковые глаза ярко заблестели. Его руки слегка дрожали, когда он бережно касался запавших изящных ключиц Ли Чжунцю. Едва прикоснувшись, он преувеличенно схватился за грудь и пробормотал себе под нос: — Кажется, у меня действительно развилась эта проклятая педофилия...

***

До сих пор герцог Джоренс неизменно презирал царившую среди садайцев страсть заводить крошечных инопланетных существ. Ни бессловесные прирученные животные, ни человекоподобные разумные создания не вызывали у него интереса. Для ведущего специалиста планеты Садайя в области естественных наук размер живого существа не имел особого значения. К тому же глубокое понимание законов жизни позволяло Джоренсу лучше кого-либо осознавать, что чем меньше организм, тем короче его срок жизни на Садайе. Разумные существа, чей взрослый рост не дотягивал до минимального садайского стандарта в два метра, проживали на планете от силы не больше десяти лет, а жизнь мелких животных без разума была и вовсе мимолетной.

Именно поэтому Джоренс уже не раз направлял бывшему королю Саджайи и Главному военному управлению империи петиции в ранге герцога и главы Столичного института жизни, требуя запретить межзвездным наемникам и инопланетным караванам торговать мелкими животными с садайцами. Ведь после прибытия на Садайю большинство таких крошечных созданий не проживали и нескольких лет — из-за тоски хозяев по ним у них просто лопались кровеносные сосуды, и они погибали.

Однако теперь, глядя на это столь похожее на садайцев, но невероятно крошечное и утончённое создание, Джоренс чувствовал, как его сердце тает от нежности. Он боялся даже прикасаться к мальчику, опасаясь, что из-за малейшего неосторожного движения повредит эту нежную и гладкую кожу!

— Неудивительно, что этот сорванец Педи решился отдать свою спасительную сыворотку HRX этому малышу, — Джоренс собрал всю выучку военного исследователя, подавил дрожь в пальцах и аккуратно завернул лишённого признаков жизни Ли Чжунцю в собственный запасной чистый халат. — Кто сможет стерпеть причинение вреда столь пленительному крошечному созданию!Этот неподвижный и хрупкий землянин вызывал у Джоронса непреодолимое желание не выпускать его из рук. Для мужчины-сагарийца ростом выше двух метров сорока сантиметров, худощавого, подтянутого и мускулистого, этот изящный маленький человечек был совершенством со всех точек зрения: талия, которую можно было обхватить одной рукой, бедра толщиной с его собственную руку и крошечное, изящное личико, размером не больше его ладони, — каждая деталь этого тела вызывала восхищение. Даже его холодные и окоченевшие конечности и туловище казались ему невероятно мягкими и нежными.

Поместив Ли Чжунцю в спальную капсулу в нагрудном отсеке меха и бережно расправив на нём одежду и волосы, Джоронс наконец выпрямился и тяжело вздохнул. Ему всё время казалось, что стоит приложить хоть чуть-чуть силы — и он сломает это хрупкое создание. От напряжения все мышцы его тела окаменели, и он проделал всю эту последовательность движений, едва дыша.

Выпрямившись, Джоронс тут же активировал наружный голографический терминал, связался со своим управляющим и с предельно сосредоточенным лицом отдал распоряжение:

— Дэвид, немедленно свяжись с лучшим агентством по обслуживанию инопланетных форм жизни в столице. Через двадцать дней я возвращаюсь домой и привезу с собой малыша. Это инопланетянин ростом около полутора метров, внешне практически неотличимый от нас, сагарийцев. Посмотри, вот этот кроха!

На проекции экрана, выведенной коммуникатором, возник седой по вискам мужчина-сагариец с чрезвычайно суровыми чертами и выражением лица. Его фигура была еще массивнее, чем у Джоронса, а на лице уже залегло несколько морщин, однако очертания по-прежнему оставались мужественными и глубокими. Внимательно оглядев через терминал Ли Чжунцю, лежащего в спальной капсуле, он чуть заметно блеснул своими холодными изумрудными глазами, а затем с педантичной строгостью поинтересовался:

— Ваша светлость, позвольте спросить, является ли он разумным существом? Если да, я свяжусь с агентством по уходу за инопланетными формами жизни, чтобы они прислали специалистов для переоборудования комнаты и изготовления утвари на заказ, а также подготовили всё необходимое.

— Да, он разумное существо, этот малыш наверняка очень умён, — без колебаний кивнул Джоронс, хотя на самом деле ещё не знал наверняка, обладает ли этот крошечный организм разумом.

На планете Сагар к разумным и неразумным инопланетным существам применялось совершенно разное отношение, что прямо закреплялось в имперском законодательстве. Поскольку неразумные существа, прожив на Сагаре долгое время, почти поголовно раздувались в размерах и мутировали в свирепых и кровожадных чудищ, подобных сагаларским гигантам, их после приручения обязательно регистрировали, и при первых же признаках мутации они подлежали уничтожению.

Джоронс верил, что подобранный им малыш — создание разумное. А даже если и нет, его собственная сыворотка жизни SSS-класса уже успешно прошла предварительные испытания, и следующей исследовательской задачей как раз должно было стать продление срока жизни инопланетян на Сагаре и подавление мутаций у неразумных инопланетных видов.

Завершив обсуждение других дел с Дэвидом, Джоронс прервал связь и полностью сосредоточился на пилотировании меха, патрулируя весь город СС-1 и выполняя возложенную на него задачу.

Спустя два дня тела погибших сагарийцев и разрушенные здания по всему городу были полностью убраны, и под упорядоченным руководством выживших полным ходом шло восстановление. Дороги, поврежденные Бессмертным Тираннозавром, также были отремонтированы силами бытовых мехов и тяжелой техники. Город, еще два дня назад стоявший на краю гибели из-за ужасного чудовища, стремительно возвращался к порядку.

Разобравшись с последствиями в СС-1 и проведя полную проверку подземной лаборатории, герцог Джоронс обнаружил тела Дарьи и его помощников по экспериментам, после чего тут же поспешил покинуть этот удаленный городок на своем боевом мехе, направляясь домой, в столицу.

Хотя зоны обитания и деятельности сагарийцев занимали всего лишь один процент площади планеты Сагар, территория Сагарийской империи была колоссальна — она превосходила по общей площади даже главную планету ближайшей звездной системы Систан, Танту. Легко представить, насколько гигантской была сама центральная звезда системы Яркого Солнца — планета Сагар.

Путь от города СС-1, расположенного у самого края Большого сагаларского леса, до столичного Города Славы в самом сердце Сагарийской империи занял у Джоронса ровно восемнадцать дней полета на предельной скорости шестизвёздочного меха «Алое Пламя».

Столичный Город Славы был гордостью Сагарийской империи и верой всех сагарийцев. Изначально именно вокруг этого города сагарийцы создали свою первую базу для выживания, буквально вырвав жизненное пространство из пастей сагаларских гигантов. Опираясь на этот Город Славы, с трудом боровшиеся за выживание поколения сагарийцев не жалели ни крови, ни пота, пожертвовали бесчисленными жизнями, отражая бесчисленные атаки и нашествия чудищ, и неуклонно расширяли свои земли, пока не достигли нынешнего масштаба из десятков тысяч больших и малых городских поселений.

Это был невероятно огромный мегаполис, средоточие сильнейшей военной мощи и передовых технологий Сагарийской империи. Площадь только одного главного городского округа превышала пять миллионов квадратных километров. Города-спутники, расходящиеся от центра лучами, кольцом окружали эту величественную цитадель, словно звезды вокруг луны; здесь жили и работали более миллиарда сагарийцев.

Само существование Города Славы гарантировало, что никакие колоссальные волны монстров, поднятые сагаларскими гигантами, не смогут полностью истребить сагарийцев. Он также держал в страхе всю звездную систему Яркого Солнца, повергая в трепет разумные расы, обитавшие в соседних мирах. Ведь это был легендарный город — не только обладавший непревзойденной защитой, но и способный наносить удары с поверхности планеты по открытому космосу и даже другим мирам.

Когда-то матары, разумная раса из системы Систан, позарились на уникальное сокровище планеты Сагар — кристаллы энергии высшего качества, солнечные самоцветы, — и, бросив все силы своей расы, направили к Сагару огромный флот боевых кораблей в надежде захватить планету. Однако едва те приблизились к Сагару, как были полностью уничтожены Городом Славы и всеми его спутниками, активировавшими абсолютное оружие; захватчики погибли поголовно. После этого Сагарийская империя направила полностью автоматизированный флот искусственного интеллекта, который стер планету матаров с лица галактики. С того самого сражения слава сагарийцев разнеслась по всем звездным системам этого сектора космоса.

Во всей столице насчитывалось более восьмидесяти тысяч больших и малых космопортов, из которых лишь один процент составляли гражданские, а остальные были военными. Каждый день бесчисленные флоты боевых кораблей и эскадрильи боевых мехов покидали военные порты, отправляясь патрулировать разные уголки страны, в боевые походы на охоту или на помощь городам, осажденным сагаларскими гигантами. Каждую секунду гигантские флотилии, груженные новейшим оружием, мехами и элитными бойцами, выученными в столице, взмывали в небо, направляясь в самые разные города, в то время как административно-военные флоты с припасами из регионов стыковались с причалами, словно бьющееся, полное жизни сердце, беспрестанно перекачивающее животворящую кровь по всему организму.

По сравнению с такими гигантскими доками шестисотсемидесятиметровый боевой мех алого цвета казался совсем крошечным. Пилотируя свой боевой мех, Джоронс влетел в этот специализированный космопорт научно-исследовательского военного ведомства, припарковал машину в ангаре технического обслуживания, специально подготовленном для его «Алого Пламени», и, прижимая к груди так и не пришедшего в себя после лекарства Ли Чжунцю, выпрыгнул из нагрудной капсулы.

Управляющая семьи Дорн, Мисия, уже ждала снаружи ангара. Эта цветущая женщина средних лет с волнистыми волосами цвета светлого золота и ухоженным ярким лицом при росте почти в два метра два сантиметра обладала потрясающими изгибами фигуры, которые сразу привлекали взгляды. Впрочем, среди военных этого космопорта, где кругом толпились крепкие мужчины и женщины ростом около двух метров сорока сантиметров, ее комплекция казалась несколько миниатюрной.

Рядом с ней стоял высокий и худощавый молодой мужчина в безупречном костюме, с короткой стрижкою цвета темного золота, жестким, холодным разрезом глаз и резкими чертами лица. Его прямая осанка и неподвижная поза ясно давали понять, что перед ними суровый и безэмоциональный человек.

При виде этого мужчины прекрасные, сияющие персиковые глаза Джоронса наполнились смесью любви и ненависти. Постояв перед ним и некоторое время прожигая его взглядом, Джоронс наконец скривил губы и кивком указал направление:

— Твой младший брат внутри, иди и забери его сам. Больше не проводи никаких манипуляций с его телом, пусть сыворотка SSS-класса подействует естественным образом. По самым скромным подсчетам, в полностью герметичной капсуле анабиоза ему придется пролежать два года.

Холодный Мэди Дорн не произнес ни слова, лишь молча кивнул в ответ, а затем зашагал широким шагом внутрь ремонтного отсека. Мисия виновато улыбнулась Джоронсу и поспешила следом за ним. Видя, как в уверенной поступи этого молодого гения — главного претендента на создание восьмизвёздочного меха и получение следующего герцогского титула — проступает редкая толика нетерпения, Джоронс опустил взгляд на сладко спящего у него на руках кроху, и всё его недовольство тут же испарилось.

Быстрым шагом он покинул внутреннюю территорию Т-990 — космопорта исследовательского отдела — и вышел по пешеходному тоннелю наружу. Флаер Дэвида уже ждал у выхода. Увидев хозяина, помощник откинул створку люка и поприветствовал его:

— Ваша светлость, вы устали.

— Мм, — кивнул Джоронс, уложил Ли Чжунцю на удобную кровать в заднем отсеке флаера, сам устроился рядом и приказал Дэвиду запускать двигатели, чтобы ехать домой, к резиденции Института биологических исследований в Восточном районе.

Сагарийцы не были нацией, помешанной на праздности и наслаждениях: их жилые постройки строились с упором на прочность и практичность, а образ жизни отличался сухой и строгой размеренностью. Удобства и развлекательный сервис были довольно простыми и грубыми, а культура — далеко не такой богатой и яркой, как на Земле. Здесь преклонялись только перед грубой силой и высокими технологиями, и в жилах каждого сагарийца с рождения бурлила жажда сражений.

Среди однообразных суровых зданий в строгом стиле здание столичного Института биологических исследований, напоминающее огромный зеленый лист травы с когтями, выглядело чрезвычайно броско и служило одной из самых узнаваемых достопримечательностей всей столицы.

http://bllate.org/book/25648/3060183