Готовый перевод Dating a 2.5 Meter Alien / Любовь с двухметровым инопланетянином: Глава 1

Глава 1

— Мелкий гадёныш! А ну вставай и готовь мне жрать!

Раздался яростный окрик мужчины средних лет. Ли Чжунцю, спавший, завернувшись в старое дырявое одеяло, почувствовал, как чья-то рука вцепилась в его волосы и рывком стащила с железной кровати. От грубого обращения мальчик невольно вскрикнул от боли.

Он не посмел сопротивляться и, съежившись перед этим дородным, пропитанным алкогольным перегаром мужчиной, принялся умолять:

— Папа, отпусти, пожалуйста, я сейчас же сварю лапшу.

— Лапшу? Какую еще к черту лапшу! — одурманенный спиртным мужчина пришел в ярость. Не разжимая кулака, державшего волосы, он свободной, широкой, как опахало, ладонью с размаху ударил Ли Чжунцю по лицу. — Ты, мать твою, кроме своей лапши ничего больше не умеешь? Я горбачусь, содержу тебя, никчемного ублюдка, не для того, чтобы ты тут целыми днями прохлаждался! Вечно кормишь меня этой дрянью, совсем как твоя мамаша — такая же дрянь! Дрянь! Убью тебя, гаденыша!

Худенького Ли Чжунцю от удара повело, в голове помутилось, в правом ухе зазвенело, а щека онемела от боли. Он медленно свернулся калачиком, безмолвно принимая удары кулаков и пинки.

Кричать нельзя — пьяный отец от этого лишь распаляется и бьет сильнее. Плакать и умолять тоже нельзя — это лишь злит его еще больше, ведь он всегда говорил, что голос мальчика, когда тот плачет, до боли напоминает ему голос матери. Оставалось лишь терпеть, стиснув зубы, пока отец не выбьется из сил. Подобные побои были для него делом привычным. Ли Чжунцю закусил тыльную сторону ладони, чтобы не издать ни звука под безумным градом ударов отчима. Лишь бы на лице не осталось следов, чтобы завтра можно было пойти в школу. Если не думать о боли в теле, то она кажется не такой уж невыносимой.

Постепенно удары стали слабеть. Ли Чжунцю осторожно поднял голову, пытаясь разглядеть, что делает пьяный отчим, который уже тяжело дышал.

У подростка были большие глаза, сейчас покрасневшие и влажные, отчего на его крошечном личике он выглядел еще более жалким. Кожа приобрела болезненный желтоватый оттенок от постоянного недоедания, а худощавое, почти скелетообразное тело и испуганный взгляд делали его похожим на раненого зверька, просящего о пощаде.

Глядя на этого четырнадцатилетнего мальчишку, который по телосложению едва тянул на одиннадцатилетнего, захмелевший Чжан Цюаньцзюнь почувствовал, как у него задергались мышцы на лице. Перед глазами образ этого ребенка слился с воспоминаниями о женщине, которая когда-то сбежала от него, наставив рога. Кровь ударила мужчине в голову, и он с истерическим воплем выкрикнул:

— Дрянь!

Раздался грохот разбитого стекла. Ли Чжунцю даже не успел вскрикнуть, как повалился на пол. Из разбитой головы хлынула алая кровь, и через мгновение на бетонном полу образовалась отвратительная темно-красная лужица. Он наивно мечтал, что дотянет до шестнадцати, закончит среднюю школу, устроится на работу и наконец сбежит из этого дома, но этому не суждено было сбыться.

Чжан Цюаньцзюнь, который только что огрел пасынка пустой пивной бутылкой, швырнул остатки стекла на пол, сел на кровать и принялся ругаться. Пнув лежащего на полу Ли Чжунцю, он проворчал:

— Сдохнуть решил? А ну вставай, вари лапшу, или еще хочешь получить?

Прошло время, но человек на полу оставался неподвижен, как бы сильно его ни пинали. Чжан Цюаньцзюнь занервничал. Присев на корточки и коснувшись мальчика, он обнаружил, что руки его в крови.

Черт, умер! Мужчина, в голове которого еще царил туман, прищурившись, взглянул на часы — час ночи. Он плюнул на пол, решился, завернул мальчика в простыню и, взвалив на плечо, вышел из дома.

Они жили в трущобах на окраине города, где рукой было подать до пустырей. Чжан Цюаньцзюнь бросил тело в первой попавшейся канаве, даже не удосужившись закопать, и нетвердой походкой направился домой. По пути он, пьяный в стельку, даже напевал что-то невнятное, пребывая в удивительно хорошем расположении духа.

Увы, закон возмездия неумолим. Едва добравшись до дороги, Чжан Цюаньцзюнь попал под мчавшийся автомобиль, и его голова в тот же миг отделилась от тела.

В это же самое время в небе над пустырем завис серебристый дискообразный объект. Он опустился как раз рядом с Ли Чжунцю, завернутым в старую простыню. Из НЛО вышел монстр с огромной головой ростом в метр, подошел к мальчику, откинул ткань, что-то пробормотал и, просканировав его странным прибором, радостно засуетился, затаскивая все еще бездыханного Ли Чжунцю внутрь корабля.

Летающая тарелка взмыла ввысь и быстро покинула пределы земной атмосферы. Внутри корабля Джаджа, межзвездный охотник за головами из расы Танта (система Систан), тот самый большеголовый пришелец, что подобрал Ли Чжунцю, вошел в кабину пилота и сказал своему напарнику Киси, тоже представителю расы Танта:

— Киси, я нашел еще одного биологического субъекта с подходящим генотипом. В сумме с теми, что мы нашли на других планетах, набралось пятьдесят. Полетели на планету Сага сдавать заказ.

— Отлично. Этого вознаграждения нам хватит, чтобы как следует отдохнуть на главной планете Систана, — Киси, чья голова была еще больше, чем у Джаджи, при том же росте в один метр, кивнул. — Работа охотника за головами — не сахар. Ради этого задания мы облетели семь звездных систем. Хорошо, что детектор генома, выданный заказчиком, достаточно совершенен, да и работаем мы только на примитивных планетах с низким уровнем развития технологий, иначе проблем было бы не оберешься.

— Самое страшное — если мы не выполним задание, свирепые сагианцы нас живьем разорвут. Как подумаю, что опять лететь к ним, аж голова трясется. Да хранит нас король Танта, сагианцы — жестокие безумцы! — Джаджа говорил это, и его огромная голова мелко дрожала, а глаза, похожие на желтые стеклянные шарики без зрачков, сменили цвет на желто-зеленый.

Спустя долгое время цвет глаз вернулся к желтому, и он обратился к Киси, который был занят управлением кораблем во время межзвездного прыжка:

— Всем пятидесяти особям я ввел препарат H1, чтобы они не очнулись и не создали проблем. Тот последний субъект, что немного похож на сагианцев, был слишком слаб, пришлось потратить на него дозу препарата T9. Не забудь потребовать компенсацию у сагианцев при передаче.

— Нет-нет, если хочешь, требуй сам, я не рискну. Наш маленький туристический корабль перед средним ионным орудием сагианцев даже не успеет уйти в отрыв, а ведь это базовое оружие, которое есть у каждого их обычного гражданина, — Киси тоже затряс своей большой головой, и его глаза снова стали желто-зелеными. — К счастью, сагианцы поглощены бесконечными войнами с гигантскими зверями Сагала на своей планете и никогда ее не покидают. Они не экспансивная раса, иначе, будь они ближе, мы бы давно пали. Говорят, великий король Танта начинает дрожать при одном только упоминании Саги!

Джаджа, очевидно, был более фанатично предан королю Танта. Он боднул Киси своей большой головой и недовольно проворчал:

— Не смей проявлять неуважение к великому королю Танта!

Киси, завершив первый межзвездный прыжок, перевел корабль в режим автопилота и, разозлившись, боднул в ответ:

— Джаджа! Ты провоцируешь меня! Имя короля Саги заставляет дрожать всех существ в секторе Гуанъяо, и наш король Танта — не исключение!

— Ты предатель! Шпион сагианцев!

— А ты — жалкий подхалим, который мечтает только о том, чтобы лизнуть морщинистую голову короля Танта!

— ...

Два представителя расы Танта, которые только что слаженно работали, принялись бодаться головами. В конце концов, они уперлись лбами друг в друга, не желая уступать. Это был их уникальный способ выяснения отношений: у кого крепче лоб, тот и победил.

Впрочем, эти большеголовые и тщедушные существа не были злопамятными. Стоило одному из них упасть, как он тут же признавал поражение, и они мирились. Правда, через пару секунд могли снова затеять драку из-за пустяка.

После десятка столкновений Джаджа и Киси наконец завершили последний прыжок и вошли в звездную систему Яоян, где находилась планета Сага. Восхитившись уникальной сверхзвездой Яоян, Киси направил корабль к этой прекрасной, огромной, но полной опасностей и дикости планете.

Глава 2

Когда Ли Чжунцю снова пришел в себя, он обнаружил, что лежит голым на серебристом металлическом столе под прозрачным куполом. Режущий глаза белый свет заставил его зажмуриться, и он инстинктивно попытался поднять руки, чтобы закрыться.

Он боялся света так же, как кулаков того мужчины. Только в глубокой темноте, когда все вокруг спали, ему не приходилось сталкиваться с этим дородным человеком, не нужно было опасаться ударов, побоев ремнем или палкой.

Поднять руки не удалось — он не мог пошевелиться. Приоткрыв глаза, чтобы привыкнуть к яркому свету, Ли Чжунцю увидел, что его запястья и лодыжки намертво прикованы к столу металлическими кольцами.

Такое положение привело мальчика в ужас. Он отчаянно пытался свернуться в клубок, надеясь, что эта поза, которую он считал самой безопасной, хоть немного его успокоит. Но конечности были неподвижны, и ему оставалось лишь беспомощно вертеть головой, закусив нижнюю губу. Его тело непроизвольно дрожало.

Ли Чжунцю вырос в атмосфере постоянного насилия, поэтому он был пуглив. Детские попытки сопротивления всегда приводили к еще более жестоким побоям, что сформировало в нем покорный и робкий характер. Нынешняя неизвестность почти сломила психику четырнадцатилетнего подростка. Его тело дрожало, как в лихорадке, а большие глаза наполнились слезами, намочившими длинные ресницы.

Даже в таком состоянии Ли Чжунцю не издал ни звука. Привычка с детства не позволяла ему кричать, чтобы выплеснуть страх. Теперь, когда он не мог даже защитить уязвимые части тела, свернувшись калачиком, ему оставалось лишь стиснуть зубы и смотреть на купол над головой, пока слезы беззвучно капали на металлическую поверхность стола.

Неизвестно, сколько прошло времени. Ли Чжунцю, впавший в полузабытье, внезапно очнулся. Повернув голову, он с ужасом увидел две огромные черные тени по бокам. Страх заставил его глаза расшириться еще больше, и он закусил губу до крови, чтобы подавить готовый вырваться крик.

Нельзя издавать звуков... нельзя...

Нависшие тени напомнили ему отца. Когда тот высокий, мощный мужчина стоял перед ним, его тень точно так же накрывала его хрупкое тело. В такие моменты любой звук — плач или мольба — лишь усиливал боль.

— Этот малыш очень напуган, — произнес Тесимо, сагианец, стоявший слева от стола, обращаясь к своему коллеге Пэди на сагианском языке. На его красивом лице отразилось восхищение. — Какое милое существо. Из пятидесяти подопытных этой партии только он так похож на нас, сагианцев, хоть и слишком мал.

— К тому же это еще незрелая особь, — Пэди, стоявший справа, не отрывал глаз от дрожащего Ли Чжунцю. — Милое создание! Посмотрите на эти глаза, похожие на черные жемчужины! Каждая часть его тела так изящна!

Оба мужчины обладали характерными для сагианцев золотистыми волосами и голубыми глазами. Их лица отличались холодной, мужественной красотой, а рост достигал двух метров тридцати сантиметров. Сагианцы были очень похожи на землян, за исключением остроконечных эльфийских ушей. Их черты лица были более грубыми и резкими, чем у восточных людей, а телосложение — атлетичным и мощным; мускулы под белыми халатами казались твердыми и полными силы.

По сравнению с этими двухметровыми гигантами Ли Чжунцю, чей рост составлял всего метр пятьдесят, с его хрупким костяком и болезненной худобой, выглядел крошечным — его талия была тоньше их ног.

Тесимо и Пэди бесцеремонно разглядывали обнаженное, юное тело, прикованное к столу. От их агрессивных взглядов по коже Ли Чжунцю побежали мурашки, а лицо, до этого бледное от страха, залилось краской стыда.

— Такое милое создание, даже жаль использовать его для эксперимента по слиянию генов, — сказал Пэди, но, заметив предостерегающий взгляд Тесимо, усмехнулся: — Не волнуйся, я просто сказал. Великий план графа Дальи по слиянию генов — моя мечта, я готов отдать за него все, даже жизнь.

— Хорошо, что ты понимаешь. Мы уже нарушили волю прежнего короля Саги и указ королевской семьи, вступив в этот тайный эксперимент. Если до коронации нового правителя мы не добьемся успеха, нас ждет военный трибунал — ужасное место, — голос Тесимо звучал холодно, как металл, а его лицо выражало религиозное рвение. Его острые уши слегка подрагивали. — Результаты докажут, что граф Дальи был прав! Мы докажем, что мы правы! Мы преподнесем великому королю Саги бесценный подарок — отчет об успешном слиянии генов зверя Сагала с разумным существом! Как только мы докажем, что гены зверя Сагала не являются разрушительными и могут сочетаться с другими, они перестанут быть кошмаром для нашего народа и станут нашим мощнейшим оружием! Тогда ты, я и каждый участник этого эксперимента получим титулы — барон, виконт или даже граф!

— Успокойся, Тесимо, ты слишком взволнован. Смотри, ты пугаешь малыша, — Пэди покачал головой, глядя на своего фанатичного коллегу. — Ученому Саги нужно сохранять абсолютное спокойствие.

Ли Чжунцю, распятый на металлическом столе, не понимал ни слова из того, что говорили эти гиганты. Но их огромные тела и ужасающие взгляды доводили его до исступления. Ускоренный темп речи Тесимо и его возбужденный тон заставили мальчика в ужасе закрыть глаза. Он замер, ожидая неминуемой боли.

Десятилетний опыт подсказывал: если отец говорит таким тоном, он будет особенно жесток. В такие моменты нужно закрыть глаза и свернуться в клубок. Нельзя убегать — поймают и изобьют сильнее, да еще оставят без еды на несколько дней. Нельзя позволять мужчине видеть свое лицо — он начнет проклинать его за сходство с матерью и превратит лицо в кровавое месиво.

Слова напарника заставили Тесимо успокоиться. Он поправил белый халат, больше не взглянул на дрожащего Ли Чжунцю и позвал Пэди за собой.

Пэди с сожалением оглянулся на маленькое существо, прикованное к столу. Он обязательно подаст графу Дальи прошение, чтобы подопытный номер 200 был передан под его личное руководство!

Ожидаемая боль не пришла. Ли Чжунцю услышал, как тяжелые шаги гигантов удаляются, и вокруг снова воцарилась тишина. Это немного его успокоило. Прождав около получаса и не услышав ни звука, он открыл глаза и с трудом повернул шею, осматриваясь.

Он помнил только, как отец разбил ему голову бутылкой, а дальше — пустота. Очнувшись, он обнаружил себя голым, прикованным к столу, под взглядами двух странных гигантов. Эта неизвестность превратила его мозг в кашу, и кроме страха в нем не осталось места ни для каких других мыслей.

Глава 3

Отчаяние и страх заставили Ли Чжунцю застыть, глядя на купол над собой. Он не чувствовал холода, но тело продолжало мелко дрожать. Он не смел дергаться, да и металлические кольца не позволяли пошевелиться. Даже если бы их не было, этот четырнадцатилетний мальчик, привыкший к насилию, не умел сопротивляться — он просто забился бы в угол, свернувшись в клубок, и стал бы ждать своей участи.

Умру? — думал он, чувствуя, как ноет рана на голове. Каждый раз, когда отец избивал его до полусмерти, он задавался этим вопросом. Однажды, когда отец сломал ему несколько ребер, он лежал на операционном столе в больнице точно так же, как сейчас на этом столе, и думал, что умирает.

Если я умру... отец больше не сможет меня бить? Он говорил, что мама умерла. Если я умру, я смогу ее увидеть? Но почему, когда я очнулся, я не увидел отца? Он опять ушел пить?

Вскоре Ли Чжунцю снова провалился в сон. Его тонкие брови на крошечном личике были сдвинуты, даже во сне он выглядел встревоженным. Он был очень похож на мать, Ли Юэпин: те же большие глаза, заостренный подбородок, пухлые губы, изящный носик. Даже желтоватый оттенок кожи не мог скрыть его тонких, красивых черт.

Ли Юэпин была красавицей, иначе не забеременела бы вне брака, став жертвой богача в первый же год работы в городе. Она была слабой, не могла постоять за себя и по глупости вышла замуж за Чжан Цюаньцзюня, с которым вместе приехала на заработки. Это стало началом их кошмара. Пьющий и вспыльчивый Чжан Цюаньцзюнь вымещал на жене и пасынке свою злость, устраивая домашнее насилие. Через несколько лет мать не выдержала, бросила сына и сбежала с другим мужчиной, который обещал ей счастье, оставив трехлетнего Ли Чжунцю на произвол судьбы.

http://bllate.org/book/25648/3060180